Кудрявое исчадие ада

В мире есть разные школы. А в них, разумеется, всевозможные ученики. И у каждого свой характер. Одни — душа компании, другие — сучки самовлюблённые, третие — отличники-идеалы, четвёртые — клоуны и клоунессы. И так можно перечислять до бесконечной бесконечности, пока всех детей не пересчитаешь. Но, конечно, ты не найдёшь коллектива без размазни. Это такие люди, на которых тратят весь гнев. Каждый день они приходят в школу и каждый день о них вытирают ноги. И день за днём им приходится терпеть как моральную, так и физическую боль. Почему их используют как грушу? А хрен его знает, спросите у того, кто их буллит. И каждый из такой размазни, прийдя домой, справляется с болью по-разному. Одни плачут, другие нет-нет, да и порежут запястья, а некоторые дубасят подушку, представляя ебало врага. Таким примером в нашей истории будет Саша. Итак, это обычный парень, как все остальные парни, только страдает от всяких противных и колких слов в его сторону. Худенький, пятнадцатилетний парень пережил то, что взрослому человеку может показаться кошмаром. Для Саши же всё это — привычное дело, как завтракать по утрам. *** Высокая тень быстро скользит по стенам тёмного коридора школы. Её обладатель влетает в туалет, запираясь в кабинке. Тишина. Только сердце стучит где-то в груди, грозясь вырваться наружу. Стук капли из-под крана разрывает тишину. В этом корпусе школы во вторую смену никто не появляется. Ему конец. Громкий скрип двери, и теперь парень тут не один. —Наивный, ты думаешь, нас остановит кабинка? — холодный смех и громкое дыхание. Пусть уйдут, пусть уйдут, пусть уйдут… Нет, мольбы не помогают. Дверца с силой дёргается, открываясь. —Ну вот, и что дальше? — перед невысоким телом стоят три хулигана. —Погодите… Стойте… Я всё сделаю… Только не нужно… Не трогайте, — паренёк закрывает голову руками, не осмелясь посмотреть врагам в глаза. Раздаётся тот же злобный смех. —Ну, так уж и быть. Мы оставим тебя. Самый высокий из троицы разворачивается спиной к дрожавшему парню. —Правда? Спасибо, спасибо большое, я… — ну нет, счастье никогда не приходит к нему, поэтому резким рывком тонкие запястья сжаты, а в голубые глаза смотрят тёмные зелёные. —Неужели ты поверил? Ты никогда не будешь нормальным… И мы добьёмся, чтобы ты смылся из этой школы, гнида, — всё это шепчут со сжатыми зубами и злобной ухмылкой. Затем чей-то кулак проходится по животу, после по щеке. Его дёргают за волосы, сбрасывают на пол, и, в завершении шоу, наступают на ладонь. Затуманенными глазами Саша следит за закрывшейся дверью, прислушивается к звукам, жаждя полной тишины. Шаги прекращаются, и он медленно встаёт с пола, придерживаясь о подоконник. Плетётся к раковине, включает кран и подставляет болящие руки под холодную струю. Облегчённо выдыхает, смотрит в зеркало. Чертыхается, ибо из носа ручьём течёт кровь. Он не плачет, если болит. Он вообще не плачет. Из смеющегося мальчика он превратился в серую массу, все чувства которой он держит на полке, не позволяя сойти с места. —Ты снова подставил им свою рожу. Ненавижу тебя, — говорит парень своему отражению, умываясь. Вода, смешанная с кровью, исчезает в раковине. Живот всё ещё болит. Нужно дойти до класса и взять портфель. Это последний урок. Входя в дверь кабинета, Саша узнаёт, что опоздал на пять минут. На слова учителя «опять в буфете был?» он кивает, садясь за парту. *** Звонок раздаётся в голове сладким звуком, и через пятнадцать минут солнце светит не за окном, а над головой. Дорога домой кажется долгой, неимоверно долгой. В пятьдесят третьей квартире мать обеспокоенно смотрит в глаза, стараясь понять, что же случилось. Её слова остаются в воздухе, не получив ответа. Саша идёт в свою комнату. В зеркале он видит слегка побитое чудовище, вздыхает, и валится на кровать. В животе урчит, но кажется, если проглотить кусочек хлеба — стошнит. Парень открывает окно. В лицо дует ветер, и становится чуть легче. В дверь стучится старший брат. —Саш? Хорошо всё? — в дверь пролазит такое же худое, как и у Саши, тело, но намного выше. Это Илья. Единственный человек в мире, с которым можно открыто пообщаться. Он подходит к младшему, садясь рядом с ним. —Супер, — Саша поднимает большой палец вверх. Тут Илья резко хватает его за руку, подворачивая рукав рубашки. Вдоль и поперёк запястья распластались глубокие порезы. —Ты снова это делаешь, — глаза брата сканируют, заставляя смутиться. —Прости… Я совсем не могу контролировать… —Почему ты просишь прощения у меня? Попроси его у своей кожи. Молчание наступает на минуты две. —Саш, я не шучу. Что происходит? Саша прикрывает глаза, понимая, что пора провалиться под землю. —Опять они. Саша, не молчи, — он догадался, и парню приходится всё выкладывать. К концу сжатого рассказа Илья смотрит с жалостью, как на побитую собачонку. Потом его лицо становится решительным. Саша понимает, что сейчас его старший брат решает: разбить лицо малолетним придуркам, или же выбрать более безопасный способ. После он выдаёт: —Запишем тебя в другую школу. Не против? Парень полностью поднимается с кровати. —Иль, карты тебе куплю новые, если мать попросишь. Старший притягивает к себе Сашу. Тот чуть не задыхается под сильной рукой братца. —Может, мне припугнуть их, или как? — уже сквозь улыбку спрашивает Илья. —Да нет, прекрасно всё, — отвечает Саша куда-то в человека-паука на поношенной футболке. *** Илья воистину был хорошим старшим братом. Он был старше Саши на пять лет, но никогда не называл его мелким. Когда же с его младшего брата начали стебаться, он придумал кое-что получше физической боли. Однажды одноклассники Саши возвращались глухой ночью с прогулки с ровесниками, тогда по тёмной дороге с одним подрагивающим фонарём их встретила смерть с ножом. Вернее сказать, Ильюха под тёмным покрывалом на голове и с ножом в руке. С диким криком «Грешники!» он мчался за ними до родного подъезда, напоследок прижав одного к стене, шепнув на ухо «Кто на Александра повадится, тот без яиц останется». Но это было осенью. Прошёл целый год, и кастрация забылась. А ещё Илья зарабатывал самым необычным способом. Он гадал, и разбирался в фигне с порчей, приворотами, и так далее, и тому подобное. Его «обитель» располагался на заброшке, правда, даже Саша не знал, где именно. Старший брат умел обвести вокруг пальца любого, причём только при помощи карт. Сашка каждый раз с открытым ртом наблюдал за гибким руками брата, которые достают из неоткуда червовый туз. Зато Саша сам немного разбирался в тех потрёпаных книгах, что лежали у Ильи под кроватью, но относился к этому, как к сказкам про единорогов. За это один раз получал щелбана и слова от Ильи: «Вот увидишь, пригодится». И он был прав.