Утопающие не кричат

Я хочу чтобы во рту оставался честный вкус сигарет

Мне очень дорог твой взгляд, мне крайне важен твой цвет

Я умираю, когда вижу, точно вижу и некому спеть

Я так боюсь не успеть, хотя бы что-то успеть...

POV: Ди

      На заднем дворе, я сел на самую дальнюю лавку. Закурив, я просто уставился в одну точку, в голове был лишь какой-то посредственный шум, ни мыслей, ни эмоций.       Осознание пока не пришло, оно может и хорошо, я не принесу проблем другим людям, сейчас середина дня, а значит не самое время поддаваться эмоциям.       Руки... они предательски тряслись, и внутренняя сторона щек была благополучно искусана почти до крови. Не знаю сколько я просидел в неподвижном положении, локти уже болезненно давили на колени, а голова просто устремлена вниз.       Какая по счету эта сигарета?       Рассудок начало туманить, и фокус глаз совсем потерялся, поэтому я не сразу понял, что кто-то стоит напротив меня. — Вы позволите?       Мужчина в очках, сером пальто и слегка потертых джинсах, сел рядом со мной, после моего кивка. Я пытался вспомнить кто это, ведь точно знаю, что мне сегодня уже попадался такой взгляд. — Меня зовут Себастьян, я отец Хэви...       Словно прочитав мои мысли, тихо сказал мужчина, он так же достал сигареты, а меня почти затрясло... как школьника у директора в кабинете. — Я хотел... — я пытался как-то, не то что бы объясниться, или хрен пойми что это.       Я совершенно не мог описать и высказывать ему что-либо. И в идеале я хотел извиниться за такой исход операции, но хера с два это извинение не стоит с его потерей... как и с моей. — Я хотел поблагодарить вас за то, что до последнего боролись за его жизнь.       Я лишь молча отпустил голову, так и не удосуживавшись посмотреть ему в глаза.       "Я не спас его. Я не смог спасти..." — Хэви часто вспоминал о вас, Ди. Он нередко приходил в отчаяние от сложившихся обстоятельств. Я могу уверенно сказать что мой сын, дорожил вашими чувствами до последней секунды. — Вы были против наших отношений? — подняв голову, спросил я. — Нет, ни разу. Я видел вас, он часто рассказывал мне о вашей заботе и трепетности. Именно поэтому я сейчас так спокойно подошел к вам, потому что понимаю какого вам сейчас.       Голос блондина был спокойным, и слегка хриплым. — Он просил передать вам это, если у него не получится сделать это лично, — немая пауза прошлась по мне как лезвие, — ...поэтому, возьмите.       Себастьян протянул мне коробку средних размеров, я положил ее на колени поворачиваясь к мужчине. — Простите меня. Я понимаю что это прозвучит глупо, но это единственное, что я могу сказать.       Моргнув, мужчина кивнул в знак того, что понимает. Затушив сигарету он молча протянул мне визитку. — Напишите мне, я думаю Хэви хотел бы чтоб вы проводили его.       Я кивнул и убрал визитку в карман. Проводив взглядом его отца, я тоже направился в клинику.

***

— Какой еще уход по-собственному?!       Главврач, активно жестикулируя, пыталась объяснить что подобные исходы в медицине абсолютно нормальны, и это не повод ставить крест на карьере. Простояв в ее кабинете уже порядка часа, я изрядно устал и начал приходить в бешенство. — Это обычный пациент. И даже то, что наша клиника взялась за его случай...       Подняв на женщину глаза я сильно ударил по столу, что пара бумаг почти подлетела. — Это был не просто пациент!!       Резко и громко перебив ее, я снова свел пальцы к переносице. Успокоив эмоции, я продолжил: — Это был близкий мне человек, и прекрасно понимая политику медицины, я не имел права отказаться от оперирования, но... — я выдохнул и прикусил губу, —... исход операции я принять не могу, поэтому и хочу уйти по-собственному. По договору я выполню все. — Ди...       Женщина смягчила голос, встав со своего кресла, она цокая каблуками села по правую сторону от меня, пытаясь найти слова. — Я не могу позволить такому выдающемуся специалисту, покончить с медициной. Коллеги, которые находились на момент операции в зале, сказали что... что даже спустя семь минут после смерти мозга, ты все равно не оставлял надежды спасти его. Я не дам тебе уход по-собственному, но оформлю отпуск на два месяца. Всё.       Я выдохнул, встав со стола. Главврач, обняла меня и слегка похлопала по плечу. — Поезжай домой. Я дам приказ, перенаправить твоих пациентов по другим врачам. Очень надеюсь увидеться вновь через два месяца.

***

      "Грёбаный лифт, блядь!"       Зайдя в маленькую кабину лифта, я минуты две пытался нажать на кнопку нужного этажа, но перебои в системе его работы решили, что моя нервная система сегодня очень крепка.       Щёлкнув дверным замком, я разулся и включил свет. По квартире автоматически включилась умная техника.       Чайник, голосовой помощник, который стоит по умолчанию и включает рандомный трек из моего плейлиста, и автоматическая подсветка гарнитура в зале и на кухне.       Мелодия "Bring me to life-Evanescence" тихим фоном размещалась по залу, пока я как в трансе снимал ботинки и куртку. Полностью разувшись я взял в руки ту самую коробку, которую отец Хэви отдал мне днем.       В зале меня поприветствовал голосовой помощник. Я молча сел на пол, не снимая с себя футболку и джинсы, а только освободив руки от браслетов и перстней.       Коробка была темно серого цвета с надписью "In case of our memories". Плотная коробка закрывалась двумя маленькими зажимами, что делало ее больше похожей на шкатулку. Справившись с застежками, я аккуратно снял крышку.       В следующую секунду я увидел, темную ткань. Взяв ее в руки я понял, что это его шарф...       Воспоминания от запаха обычного аксессуара как цунами просто поглотили меня. Аккуратно сжав его в руках, я пальцами прощупал ткань, понимая что эта была вещь Хэви... Тонкая и с мелким выбитым узором, цвета мокрого асфальта...       Убрав шарф в сторону я увидел флакон парфюма, что скромно забрался в угол коробки. Открыв его дрожащими руками, я прикусил губу.       "Этот запах сложно забыть..."       Я встал с пола, отложив коробку. Дойдя до кухни я прошел к мини-бару, и взял один из первых попавшихся спиртных напитков. Молча выйдя в другую комнату, я снова вернулся на пол.       К содержимому небольшого сундучка я решил пока не возвращаться, боясь, что просто окончательно потеряю контроль... я не знаю на что способно мое тело в такие моменты. Агрессия? Может быть.       Поэтому я решил пока отвлечься на разглядывание темного экрана телевизора и своего плейлиста. Из колонки проигрывал трек, который начинал меня добивать. Земфира - П. М. М. Л. — Издеваешься? — тихо и с легким раздражением я спросил у колонки.       Отпив приличную часть бутылки, я отпустил голову гипнотизируя пол, и тихо подпевал. —... мне кажется потухло солнце... прости меня моя любовь....       Выдохнув и потрепав себя по волосам, я снова вернулся к коробке, и на этот раз достал уже небольшой лист бумаги сложенный вдвое. Открыв его я увидел знакомый и слегка корявый почерк, чему невольно дрогнул губами в улыбке. — Останови музыку, — четко сказав технике, которая в ту же секунду прекратила проигрыш, я принялся читать.             «Привет, Ди...       Немножко грустно да?       Если ты читаешь это, значит меня уже нет...       Знаешь... все это время я думал о том, как мы сможем снова увидеться... Мне очень жаль, что это произошло именно так, при таких обстоятельствах.       Я скучал, все эти двенадцать лет... я вспоминал тебя каждый день, от рассвета до позднего заката. Каждый раз я думал, а как ты там? Хорошо ли тебе сейчас? Счастлив ли ты?       Я трус. Я сдался перед трудностями. Я ушел тогда...       Я не смог спасти нас.       Я часто вспоминал нашу первую встречу. Наверно, это мой самый любимый день.       Я помню каждый день проведенный с тобой... твоя улыбка, да та самая, которую ты открыл лишь мне. Я ценю это.       Наши прогулки по поляне в дождь, в зной, под палящим солнцем и в темную ночь. Я помню, как в первый раз, когда ты показал мне поляну, мы лежали на траве и я безумно хотел коснуться твоих волос.       Я помню как ты всегда поправлял мою футболку, когда я как вихрь носился вокруг тебя...       Я помню твою заботу...       Я любил, когда ты гладил меня по голове. Мне начинало казаться, что мы понимаем друг друга через прикосновения.       Я любил твой голос. Каждое твоё слово отдавалось теплом в моём сердце.       И я любил твои глаза. Обычно у тебя суровый взгляд, но, когда ты проявляешь доброту, мне нравится их мягкость.       Я любил твои руки. Для парня они довольно нежные, но когда мы брались за руки, я понимал, что они сильные и желанные.       Я любил твою походку. Твои широкие плечи.       Когда мы гуляли вместе, мне нравилось, что ты оборачиваешься посмотреть, не отстал ли я.       Я любил смотреть, как ты спишь. Такой беззащитный... как младенец. И у тебя такие длинные ресницы.       Иногда я тихонько касался твоих губ, а ты и не замечал.       А помнишь как мы сбежали с тусовки и я чуть не слетел с байка? А когда ты довозил меня до дома и наш охранник чуть не спалил нас и мы ныкались в колючих кустах, что ты порвал свою куртку?       Ди, прошу не держи на меня зла, жизнь дала понять как сильно я облажался. Прошу... будь счастлив, ради меня... нас.       Я хочу прикоснуться к тебе... Взять за руку и нежно, осторожно обнять...       Теперь я всего лишь история и воспоминание у тебя в голове...       Только пусть это будет хорошая история, потому что, знаешь, это и была хорошая и неподдельная история. Самая лучшая.       И скажу напоследок, за эти двенадцать лет, я узнал кто на самом деле устроил этот скандал, из-за которого я уехал.       Передавай привет Тайлеру. Уверен, ему есть что сказать.       И я прилетел обратно не из-за болезни, я знал что мне уготовано жизнью.       В Германии мне уже сказали что это смертельно, и риск остановки сердца очень большой.       Эта коробка, просто маленькие воспоминания, которые я хочу оставить тебе.       Как много хотел... и как мало осталось...       Я люблю тебя, Ди, я любил тебя до последней секунды...»       В немом крике я отложил листок бумаги и уже не чувствовал той обжигающей влаги, которая как кинжал резала глаза.       Слабость или принятие, скажете вы?       Я взглянул на шарф, что лежал по правую сторону от меня... затуманенный рассудок едва ли трезво соображал. Выпив из бутылки, мне вспомнились слова великого Пастернака: "Веревка все выдержит, хоть вешайся."       Можно долго протянуть наедине с воспоминаниями?       Они как любимый мягкий шарф на шее, на котором рано или поздно сообразишь повеситься.