Его гордость, её предубеждение

Когда все так изменилось? Гермиона шла по широкому бульвару, фонари отражались в лужах недавно прошедшего дождя. Она любовалась природой, мысленно прокручивала свою жизнь вплоть до сегодняшнего вечера и задавалась этим вопросом. Сегодня она встретила Рона с очередной тренировки, и они обменялись парой фраз, после чего он ушёл в душ, а она некоторое время разбирала его дорожную сумку. Её кулинарные таланты едва могли соревноваться с Молли, и потому они в очередной раз заказали доставку из уютного кафе за углом. За ужином обсудили его предстоящую игру. Ну как обсудили, Рон воодушевленно рассказывал, а она усердно делала вид, что слушает, мысленно составляя квартальный отчёт по делам министерства. После ужина он поблагодарил её за вечер, поцеловал в щеку и отправился в спальню, чтобы по обыкновению посмотреть пару спортивных передач по телевизору и уснуть с пультом в руках. Она убрала пакеты и коробки в мусор, вытерла стол и вымыла два бокала. Теперь ей предстояло смыть с себя этот день в душе и отправиться в кровать. Возможно, прочитать пару глав одной из книг, покоящихся на прикроватном столике. Лишь бы Рон не занял почти все место на кровати, чтоб ей не пришлось коротать ночь с книгой и пледом на маленьком диванчике в гостиной. А ведь ей раньше нравилось ютиться вокруг Рона. Она с радостью сворачивалась в клубок возле своего большого и сильного мужчины. Когда же все изменилось? Этим вопросом она впервые задалась, тщательно вытирая полотенцем мокрые после душа волосы. Гермиона смотрела на Рона, освещенного полоской света из открытой ванной комнаты. Как она и предполагала, он раскинул руки и ноги в позе морской звезды на их огромной кровати. «Это кинг-сайз» — говорил им когда-то продавец в магазине, и тогда она наивно полагала, что теперь-то ей будет хватать чуть больше места, чем с краю. Ошибочно полагала, стоит заметить. В последнее время ей казалось, будто на кровати, так же как и в жизни, для неё есть место лишь с краю. Рон, как обычно, уснул и забыл выключить телевизор. Диктор спортивных новостей продолжал озвучивать счёт за какую-то игру каких-то неизвестных Гермионе команд. Вероятно, Рон уже называл эти команды пару раз за ужином, но она не слушала. Давно перестала предавать значение таким мелочам. А может и никогда по-настоящему не интересовалась. Она прикрыла дверь за собой и прошла в комнату, нашарила руками пульт от телевизора на кровати и заставила этого спортивного диктора наконец умолкнуть. Всё вокруг погрузилось в тишину. Из открытых окон в комнату врывался легкий ветерок, он нёс за собой свежесть и новую весну. Со времени победы над ВД прошло три года. За это время Гермиона успела закончить Хогвартс, сдать все СОВ и ЖАБа на отлично и поступить на стажировку в Министерство. После блестящего прохождения которой, осталась там на должности советника Министра по связям с общественностью. И хотя, ей хотелось больше бороться с несправедливым отношением к магическим существам, министр Кингсли Бруствер лично просил её занять пост помощника. Он считал, что ее участие в войне поможет расположить к министерству больше волшебников и сможет упрочить статус Министерства в магическом мире. Кингсли оказался прав и министерства других стран с большей охотой хотели сотрудничать, когда узнавали, что в переговорах будет задействована героиня войны — советник Грейнджер. А ещё за это время они с Роном начали встречаться и недавно даже съехались, чтобы жить вместе. Хотя это с трудом можно было назвать совместной жизнью: она целыми днями допоздна засиживалась в Министерстве, а он постоянно тренировался, чтоб получить место вратаря в высшей лиге по квиддичу. В начале, жизнь в одной квартире почти не отличалась от свиданий. Их встречи дома были редкими, но от этого не менее желанными. Им нравилось заниматься каждому своим любимым делом, а потом встречаться за ужином, обсуждать самое интересное из жизни друг друга и отправляться спать в общую постель. Они горячо спорили, жарко ссорились и пламенно мирились. А потом засыпали в обнимку на своей кровати кинг сайз. Их обоих такая жизнь вполне устраивала. А потом что-то изменилось. И снова этот вопрос: когда? Может тогда, когда Гермиона стала приносить недоделанную работу домой, и Рону пришлось засыпать одному? Или когда Рон принёс телевизор в их спальню и стал смотреть спортивные программы перед сном, «просто, чтобы подождать, когда она закончит со своими бумагами»? Быть может все переменилось, когда они перестали слушать друг друга за ужином? Да, они продолжали делиться новостями, но ни один из них уже по-настоящему не слышал другого. Каждый был погружен в свои новости больше, чем в рассказ другого. Может, тогда и выросла эта стена, что с каждым днем отдаляла их все больше друг от друга? «Может, именно тогда?» — подумала Гермиона и грустно вздохнула. Казалось, это случилось так давно… А еще они очень давно были вместе, и непременным следующим шагом все ожидали их помолвку. На каждом ужине в Норе Молли намекала, не пора бы ей присматривать наряд для особого случая (свадьбы, разумеется)? А Джинни то и дело бросала беглые взгляды на безымянный палец Гермионы. Она никак не могла понять, почему её братец так тянет, ведь Гарри сделал предложение сразу после выпускного в Хогвартсе. А спустя девять месяцев со свадьбы они уже по очереди баюкали своего первенца. Зачем так рано? Потому что «им не терпелось творить жизнь», как они говорили. Именно, поэтому Джинни было невдомек, зачем так долго тянуть с помолвкой. А Гермионе даже самой себе не хотелось признаваться, что она ужасно боится того дня, когда Рон встанет на одно колено, потому что она не была до конца уверена, каким будет ее ответ в такой решающий момент. И будь её воля, она бы оттягивала предложение, как можно дольше. Честно говоря, она чувствовала, что застряла. Уходить от Рона ей не хотелось. Да и не то, чтобы было прямо куда или к кому. Рон был её первой и, пожалуй, единственной любовью. И её, действительно, почти все устраивало. Рона вроде тоже. Тогда зачем что-то менять? И только в такие ночные мгновения, когда легкий весенний ветер трепал её влажные после душа кудри, она задумывалась над тем, что где-то там, за окном, возможно, есть что-то большее, чем Рон, мирно спящий на их постели и что-то поинтереснее, чем перспектива провести ночь на диване в обществе книг. Она вдохнула полной грудью и решила, что неплохо было бы прогуляться перед сном. Можно, например, заглянуть в круглосуточный магазинчик в квартале от дома и купить мороженое. Впопыхах собравшись и накинув плащ, через пару минут она уже спускалась по ступеням на улицу. Город заполонили ароматы цветущих деревьев и молодой зелени. Недавно закончившийся дождь прибил пыль и дышать стало значительно легче. Она шла и наслаждалась новой весной, если не в собственном сердце, то хотя бы в природе. На каждом шагу она натыкалась на цветущую клумбу или зеленеющий газончик. Гермиона обожала Лондон весной! В такие моменты она часто вспоминала о своём детстве и родном районе пригорода Лондона. Когда они с Роном выбирали общее жилье, Гермиона очень хотела поселиться поближе к местам ее детства, но увы, выбор Рона пал на новостройки совершенно в другом конце города. И она согласилась. Девушка хотела поскорее обследовать окрестности, но Рон не особо любил гулять, а у самой Гермионы было крайне мало свободного времени. Наконец, сегодня вечером, у нее появилась возможность прогуляться по новому району и рассмотреть его получше. В размышлениях о красоте вокруг, Гермиона и не заметила, как дошла до нужного магазинчика.

***

— Сэр, вам помочь? Сэр, вы меня слышите? У вас кровь, вам нужна помощь, — она обернулась в поисках хоть кого-то поблизости, но вокруг была только темнота, тускло подсвеченная фонарями на мосту. Значит, придется разбираться самой. Колдовать нельзя, да и палочку она оставила дома. Лучшим решением было бы подняться на мост и попытаться остановить какую-нибудь машину, одна она не сможет помочь этому бедняге. Гермиона снова посмотрела на мужчину. Он сидел прислонившись к кирпичной стене. Черное худи с капюшоном на голове покрывало большую часть лица, из-за скудного освещения она не могла рассмотреть всех повреждений, но что она точно видела, так это то, что все лицо бедняги испачкано в крови. Так много крови. Возможно, на голове тоже есть повреждения — подумала Гермиона. Она опустилась на колени перед незнакомцем и легонько потянула за капюшон. Из-под ткани показались светлые волосы. Даже слишком светлые — отметила про себя Гермиона. И вдруг. Неожиданная догадка молниеносно пронзила её. Нет, это не может быть… Просто не может быть. — Грейнджер? — прохрипел мужчина — Малфой. — выдохнула Гермиона. Но как? Как он мог оказаться здесь? Почему он весь в крови? Она была настолько ошарашена всей вереницей вопросов, что кружили в её голове, что так и осталась стоять на коленях перед ним, сжимая в одной руке край его капюшона, а другой держа стаканчик с мороженым. — Что ты здесь делаешь? — Малфой первым нарушил повисшую между ними тишину. — Я? Это ты, что ТЫ здесь делаешь? Да ещё и весь в крови? — парировала Гермиона. Малфой дернулся и попытался сесть, опираясь на одну руку, другой прощупывая лицо и попутно стирая кровь. Если Гермиона и могла сомневаться до этого, то теперь это было неоспоримо: перед ней на дороге под мостом, в магловской части Лондона, избитый и весь в крови сидел никто иной, как Драко Малфой. — Как всегда, пытаешься засунуть свой любопытный нос, куда не следует, Грейнджер. — прозвучало довольно грубо и вовсе не как вопрос, скорее утверждение. Гермиона удивленно уставилась на Драко, пока он рылся в кармане куртки. Наконец, он вынул пачку сигарет и зажигалку, темноту озарил свет от пламени и на мгновение осветил лицо Малфоя. — Нос будто сломан, потребуется особое заклинание и, возможно, костерост. Ну, хотя бы настойка бадьяна. — Опять умничаешь? — выпустив кольцо дыма в воздух проговорил Малфой. Гермиона даже не заметила, что говорила все это вслух. Была у неё такая привычка в моменты стресса шептать методические последовательности, просто чтоб отвлечься и ничего не забыть в процессе, конечно. — Я не умничаю, это просто… Вырвалось. — резко бросила Гермиона. Она наконец пришла в себя и уже поднималась на ноги. И, хотя ей больше всего хотелось поскорее снова оказаться дома, все же гриффиндорская душа не могла бросить нуждающегося без оказанной помощи. Хотя… «Малфой — нуждающийся! Ха, как бы не так!» — прокричал внутренний голос, но вслух она лишь шумно выдохнула и снова посмотрела на Драко. Он сидел и курил, будто ничего не произошло. Кровь продолжала течь из носа, и он, время от времени, запрокидывал голову наверх. Странно, но его вид совершенно не приносил ей удовлетворения. Даже после всех тех измывательств, которые она терпела от него в школьные времена, ей все равно не хотелось бросать его в тяжелой ситуации. Может, она просто хотела быть выше этого и лучше его, а может, и правда старалась видеть в людях только хорошее, как утверждала Джинни. Гермиона достала из кармана платок и протянула его Малфою. Он заметил её движение и бросил холодный взгляд. — Можешь вытереть им кровь, если хочешь. — произнесла Гермиона. Он колебался пару секунд, а затем все же взял платок, провел им по лицу и приложил к носу. После этого он отбросил окурок сигареты и попытался встать. Малфой пошатнулся, и Гермиона инстинктивно наклонилась к нему, чтоб помочь. — Мне не нужна твоя помощь, — резко произнес Драко, — я сам справлюсь. — и после секундной паузы все же добавил: — Спасибо за платок. — Не за что. — ответила Гермиона, — любой на моем месте поступил бы так же. Малфой хмыкнул: — Не любой. И ты это прекрасно знаешь. — он опустил взгляд на асфальт, — И все же спасибо. — Она кивнула. Слизеринец уже развернулся, чтобы уйти, но Гермиона, не удержавшись, спросила: — Кто это тебя так? Он обернулся, вопросительно изогнул бровь. В полутьме она едва различала выражение его лица, годы совместной учебы добавляли уверенности, что именно так он и сделал. Он по-прежнему молчал, а затем наконец произнёс, будто нехотя: — Это была банда Бэксли. Слышала о них? — Гермиона отрицательно покачала головой. — Тебе не стоит здесь ходить по ночам. — продолжил Малфой. — Это очень опасный район. Кстати, что ты здесь делаешь? И где твои неизменные охранники — Твидл-дам и Твидл-ди? — насмешливо спросил он. Она закатила глаза, прежде чем ответить. — Они вовсе не…! Впрочем, не важно. Я, в любом случае, вполне могу обойтись и без них, — Гермиона возмущенно взмахнула руками, напрочь забыв про стаканчик с мороженым, который всё ещё держала в одной руке. Из стаканчика выплеснулось немного растаявшей жидкости. — Мерлин! — спохватилась она и начала энергично оттирать пятно с плаща свободной рукой. — Это что? Мороженое? — прищурившись медленно произнес Малфой. — Это не… — начала Гермиона. Затем разочарованно вздохнула. Отнекиваться было бессмысленно и она сдалась. — Да, Малфой, это мороженое. Послышался приглушенный смех, Гермиона подняла на него глаза и увидела, что он действительно смеется, прикрывая рот рукой. — Ну, конечно, ты взрослая и можешь обойтись без своих верных телохранителей, прогуливаясь в опасном районе Лондона. — теперь он уже не прикрывался и смеялся в открытую — Грейнджер, мороженое? Правда? Тебе что, восемь? — не унимался Малфой. — Пф, — фыркнула Гермиона и уже развернулась, чтоб уйти, но вдруг до неё дошли его слова: «прогуливаясь в опасном районе Лондона», а ещё она вспомнила слова риелтора, который сдавал им с Роном квартиру. Он предостерегал её не ходить одной дальше двух кварталов на север от дома, по его словам там было небезопасно гулять в одиночестве. Годрик милостивый! Сколько она прошла по дороге от магазина? Гермиона так увлеклась разглядыванием окрестностей, что совсем не обратила внимание на расстояние и даже не постаралась запомнить дорогу. Легкомысленная дурочка! — корила она саму себя. И все бы ничего, если бы она взяла с собой палочку, но, как назло, именно сегодня она беспечно оставила ту дома. К счастью, у неё осталась мелочь после покупки мороженого, значит, она может попытаться доехать домой на автобусе. Прямо напротив её дома была какая-то остановка и она часто видела из окна кухни, как к ней подъезжали автобусы. Значит, осталось только спросить у кого-либо, где ближайшая автобусная остановка. С этим, похоже, будет проблема. — Малфой, ты случайно не знаешь, где здесь ближайшая автобусная остановка? — спохватилась Гермиона. Когда она повернулась к нему, оказалось, что он уже отошёл на пару шагов и, видимо, не услышал её вопроса из-за шума проезжающих по мосту машин и расстояния между ними или просто, как обычно, был мерзавцем и не захотел отвечать. Неужели, ей придется бежать за ним? Она быстро преодолела расстояние между ними и, поравнявшись с Малфоем, повторила свой вопрос. Он удостоил её одним из своих ледяных взглядов и быстро кивнул, продолжая движение. Видимо, это означало, что он знает, где остановка и ей ничего не оставалось, как только следовать за ним, отставая на пару шагов. Не то, чтобы ей хотелось плестись за ним, но осознавая свое положение посреди незнакомой части города Гермиона решила, что с Малфоем ей будет безопаснее. Всего то дотерпеть его компанию до остановки. Лишь бы она была недалеко. Таким образом они перешли по мосту на другую сторону. Шум транспорта делал беседу абсолютно невозможной. Да и о чем им было разговаривать? Не смотря на это, Гермиону не покидало желание сказать хоть что-то, нарушить неловкую тишину. Она даже пару раз открывала рот, но именно в этот момент мимо проезжала гудящая фура или вой сирены скорой помощи сбивал её с мысли, и она закрывала рот, не произнеся ни звука. Наконец, Малфой повернул на узкую аллею, и шумная дорога осталась позади. Теперь тишина между ними давила на Гермиону ещё больше и вот, когда она уже собралась с мыслями и наконец придумала хороший вопрос, чтобы разрушить тишину, Малфой вдруг остановился и повернулся к ней. Она так резко затормозила, что если бы не придерживалась дистанции в пару шагов, то точно влетела бы в его худи где-то в районе груди. — Это и есть ближайшая остановка. Ты можешь подождать здесь. Автобусы ходят каждые двадцать минут. Ты знаешь, какой тебе нужен? — все это Малфой проговорил так быстро, что Гермиона едва успела переварить всю информацию, чтоб ответить. — Да, я… Я разберусь. — она вздернула подбородок, как всегда делала, когда не была в чем-то уверена, но твёрдо решила разобраться. Затем она огляделась по сторонам. Вокруг не было ничего, ни скамейки, ни оборудованной остановки и только дорожный знак указывал на наличие таковой. Малфой успел отойти на приличное расстояние, прежде чем она крикнула ему в спину: — Спасибо! Он даже не удосужился повернуться в ответ, только махнул рукой. Видимо, в знак одобрения её благодарности. — Пф! Самодовольный хорёк, — пробурчала себе под нос Гермиона. Продолжая смотреть ему вслед, боковым зрением она отметила, что находилась в одном из многочисленных спальных районов Лондона. Они с Роном и сами жили в подобном. Только их дом был гораздо новее, а эти дома казались довольно старыми и ветхими. Странно, откуда об этом месте знает Драко Малфой? Ещё один вопрос без ответа. Честно говоря, за сегодняшний вечер она не получила ни одного ответа на её вопросы. Девушка снова бросила взгляд на удаляющуюся фигуру Малфоя в ожидании, что где-то сейчас появится портал. Гермиона слышала, что богатые волшебники часто пользовались собственными незаконными портключами. Наверняка у Малфоя был подобный, чтобы быстро добраться в Малфой Мэнор из любой точки Лондона, а иначе, зачем ему идти в эту глушь, где никто его не увидит в столь поздний час? Или, может, сейчас появится его домовой эльф и перенесет своего хозяина домой? Догадки Гермионы рассыпались, как карточный домик, когда Малфой свернул к подъезду одного из древних обветшалых домов и вошёл в здание. Может, портал в здании? Не может же быть, чтобы… — подумала Гермиона, как вдруг свет зажегся в одном из окон дома. Неужели, Малфой и правда живет здесь? Быть того не может! Гермиона остро ощутила необходимость все разузнать, когда снова окажется в Министерстве. По правде говоря, она абсолютно не интересовалась жизнью Малфоя или вообще кого бы то ни было из бывших Пожирателей. Последнее, что она слышала о нем — это были известия о пожизненном заключении Люциуса в Азкабане (чему она, что уж скрывать, не могла не радоваться) и парочка слухов о Нарциссе, которая почти не покидала Малфой Мэнор и много жертвовала на благотворительность, «пыталась загладить вину», как однажды высказался Рон. Вот и все. Естественно, она вспомнила, как присутствовала на заседании Визенгамота по делу самого Драко. Гарри выступал в его защиту и потащил Гермиону с собой, в качестве поддержки, в то время ему было тяжело находиться в присутствии огромного количества журналистов. Теперь же, став главой аврората, ему уже не требовалась такая поддержка. Гермиона невольно улыбнулась, испытывая гордость за друга и мысленно вернулась к заседанию. Гарри нервничал, а вот Малфой напротив, выглядел спокойно, в его глазах плескался холод и презрение ко всему происходящему. Поттер честно рассказал про все случаи, в которых Малфой проявил себя с хорошей стороны: как он не убил Дамблдора, хотя у него была такая возможность, как не выдал Гарри Беллатрисе в Мэноре и как бросил ему свою палочку во время последней битвы с ВД. Судья и присяжные внимательно слушали героя войны и недоверчиво косились в сторону Драко. После недолгого совещания было принято решение оправдать Малфоя ввиду юного возраста и принятия решений под давлением семьи и страхом смерти. Драко Малфою даровали полную свободу. Гарри покидал зал суда с чувством выполненного долга, а Гермиона… Ну, у неё были смешанные чувства. С одной стороны, она теперь намного лучше понимала мотивы поступков Малфоя во время войны и не хотела для него участи его отца, а с другой — ей не давало покоя то выражение презрения в его глазах, с которым он смотрел на всех на протяжении всего судебного процесса. Ей хотелось стереть это выражение с лица самодовольного хорька. Ведь она так много лет страдала от этого взгляда и временами мечтала, как сможет поквитаться с ним. Тогда порой ей казалось, что Азкабан для него самое подходящее место. Но… Теперь все они прошли через войну и где-то глубоко в душе, она допускала возможность того, что теперь, с новым шансом в жизни, Малфой начнет все заново. Через пару дней после суда, Гермиона получила официальное письмо с семейным гербом Малфоев, в котором, в довольно официальной форме, приносились извинения «за оскорбления принесенные Драко Люциусом Малфоем Гермионе Джин Грейнджер во время их совместного обучения в школе магии и волшебства — Хогвартсе.» Было также написано, что «Драко Люциус Малфой искренне сожалеет и желает загладить свою вину за бранчем в любом выбранном ею ресторане магического Лондона». Ниже значилась витиеватая подпись самого Драко, а также печать министерства, что не оставляла никакого сомнения, под чьим чутким руководством было составлено данное письмо. Гермиона только посмеялась и, не собираясь ни на какой бранч, просто закинула письмо в дальний ящик письменного стола и больше не вспоминала о Малфое несколько лет. Её так закрутили события собственной жизни, что вспоминать о школьном обидчике точно не было времени. А теперь она стояла посреди улицы, в незнакомом районе Лондона и пялилась на единственное освещенное окно старого дома, в котором, предположительно, жил Драко Малфой. Мда, жизнь — интересная штука. Она бы с удовольствием подумала бы о чем-то более интересном, чем судьба какого-то эгоистичного придурка, когда поймала себя на мысли, что вообще-то уже довольно долго стоит здесь, а автобуса все нет. Вдруг нежный ветерок сменился на резкий порыв северного ветра, и Гермиона подняла взгляд на небо. Звезды, которыми она так любовалась ещё пару часов назад, теперь полностью скрылись за плотной пеленой туч. Всё вокруг намекало на надвигающийся весенний ливень, что так часто случается в Лондоне в начале мая. — Мерлин! Да где же этот автобус? — уже вслух раздраженно проговорила Гермиона. Перспектива промокнуть под дождем вдали от дома её совсем не радовала. — Милочка, последний ушел час назад, — послышалось откуда то из-за спины. Гермиона резко развернулась и откуда ни возьмись позади неё появилась милая старушка в чепце и ночном халате. Она оценивающе оглядела Гермиону с головы до ног, отчего ей стало не по себе. — Я вот мистера Дарси вышла покормить. Не видела здесь такого пушистого серого кота? — обратилась она к Гермионе. Та лишь неуверенно пожала плечами. — Это мой мистер Дарси. Настоящего мне так и не посчастливилось встретить, так я кота завела, — улыбнулась старушка. — А ты чего здесь стоишь посреди ночи? — она с лёгким прищуром посмотрела на Гермиону. — Я. Эм. Вообще-то, я автобус ждала, но, видимо… — она поджала губы и умолкла. — Да, милочка, автобуса сегодня уже не будет. Только завтра, — ответила старушка. — А есть тут кто у тебя? — Ну, не то чтобы… — неуверенно начала Гермиона и невольно бросила короткий взгляд на окна Малфоя. Старушка проследила за взглядом, а затем посмотрела Гермионе прямо в глаза и сказала: — Знаешь, я в твоём возрасте такая гордая была. Уходила первой, никогда не просила о помощи и пыталась со всем справиться сама. — она сделала короткую пауза и глубоко вздохнула. Пока Гермиона собиралась что-то возразить, старушка уже продолжала, — а теперь вот я где, живу одна. С котом. И не то, чтобы я жалуюсь всяким встречным молодым девушкам, — она многозначительно посмотрела на Гермиону, отчего та мягко улыбнулась в ответ, — но будь я в твоем возрасте и на твоём месте, я бы придавала меньше значения гордости и предубеждениям. Гермиона было открыла рот, чтобы вставить пару фраз, но старушка и не собиралась останавливаться: — По пятому каналу передавали грозу, так что советую вернуться к тому, кто живет за теми окнами и переждать там ночь, а уж утром продолжить путешествие на автобусе, — и старушка умолкла. Гермионе совсем не хотелось объяснять всю сложившуюся ситуацию незнакомой старушке, и потому она просто отрицательно помотала головой. Перспектива напроситься к Малфою на ночь ею вообще не рассматривалась, как одна из возможных. Честно говоря, она была в списке ниже, чем возможность промокнуть и замерзнуть до смерти на этой безлюдной улице. Видимо, старушка по иному расценила её безмолвный ответ и уже более озабоченно спросила: — Он ведь не выгнал тебя, дорогуша? Может мне стоит обратиться в полицию? — Нет, нет, — заверила её Гермиона, — просто, это не самое подходящее место для меня. В этот миг Гермиона почувствовала что-то пушистое у ног и посмотрела вниз, об её ногу потерся серый пушистый кот. — Ах, вот ты где, негодник эдакий! — воскликнула старушка, — опять трешься возле всяких молоденьких кисок. Она наклонилась и подобрала кота на руки, тот недовольно мяукнул, но, как только хозяйка начала гладить его, удовлетворенно заурчал. Старушка с котом на руках направилась к ближайшему подъезду, как вдруг обернулась, чем снова привлекла внимание Гермионы. — Деточка, не будь как я. Даже коты предают, а уж люди и подавно. Но все достойны второго шанса. — она на секунду запнулась, будто вспоминая что-то, а затем продолжила. — В эту ненастную ночь нехорошо быть одной. Ненастную? Но ведь небо только заволокло тучами, и ветер не такой уж сильный. Стоило только Гермионе подумать об этом, как с неба упали первые крупные капли дождя, а старушка уже скрылась за дверьми подъезда. Через пару минут, будто разверзлись небеса и хлынул поток воды, что грозился буквально затопить улицу. И, хотя, попадать под ливень Гермионе было не впервой, всё же было бы крайне неприятно насквозь промокшей провести здесь всю ночь в ожидании первого утреннего автобуса. Простояв под дождём добрых десять минут, промокнув до нитки, потеряв самообладание (видимо, с ним и здравый смысл) и в целях исключительно самосохранения, она заставила свои ноги подняться по ступеням к подъезду и позвонила в звонок. На золотой табличке значилось Д. М. Гермиона одновременно боялась и в то же время надеялась, что окажется права и таким образом попадёт к Малфою. Из его квартиры (или что там окажется за дверью) она собиралась попасть к себе через каминную сеть или попросить, чтоб он аппарировал с ней в ближайший к её дому район. Ещё она надеялась, что Рон мирно спит и не начал масштабную операцию по ее поиску и спасению. Замок в двери щелкнул и она прошла в просторный холл, скудно освещенный парой настенных бра. На табличке с инициалами у входа также был выгравирован номер 4, что означало, что ей нужно подняться по ступеням наверх. Расположение квартиры совпадало с освещенными окнами, которые она видела с улицы. Гермионе стоило немалых усилий и нешуточной борьбы с собой на преодоление короткого расстояния между первым и вторым этажами. Наконец, она стояла перед дверью квартиры номер четыре. Узкая полоска света просачивалась сквозь приоткрытую дверь, когда она продолжала стоять в нерешительности, раздумывая: постучать или просто войти. Очевидно, что Малфой приоткрыл дверь, ожидая, когда к нему наконец поднимется незваный гость. А может, он уже знал, что это она? Может увидел её в то злосчастное окно, пока она решалась позвонить в звонок и несколько раз разворачивалась, чтобы уйти? Если так, то он наверняка вдоволь насмеялся над её нерешительностью. Возможно, даже сам с собою заключал пари, решиться она или нет. Гермионе вдруг стало так не по себе, что она уже почти сделала шаг назад, чтобы убежать отсюда подальше. И пусть под дождём и в опасном уголке Лондона, все лучше, чем под насмешками Малфоя. Её возможный побег остановил голос, доносящийся из квартиры. — Ты заходишь, или так и будешь топтаться на пороге? — крикнул он откуда-то из глубины комнаты. — Или заходи, или уходи, но в любом случае закрой дверь. Сквозняк. Ей ужасно не хотелось показаться трусихой, и потому она решительно шагнула в квартиру, шумно захлопнув дверь за спиной. Перед ней была небольшая квартира, что представляла собой скорее мансарду под крышей. Она двинулась на свет и сразу за поворотом из фойе попала в небольшую комнату, освещенную одной настольной лампой и светом, исходящим от экрана компьютера. За рабочим столом сидел Малфой. Наконец, ей представилась возможность рассмотреть его получше. Он вымыл лицо и волосы, которые теперь влажными прядями спадали на лоб. Вокруг носа расплывался синяк, и под глазами пролегли тени. Малфой был одет в простую черную футболку и спортивные штаны. Гермиона даже представить не могла, что когда-либо увидит Драко Малфоя, представителя древнейшего рода, в такой простой магловской одежде. Она продолжала рассматривать Драко и взгляд зацепился за его оголенные руки. Вся кожа от запястья до локтя была забита различными татуировками. Все они были чёрными и по большей части изображали какие-то причудливые узоры, но больше всего её внимание привлекла немного потускневшая и расплывшаяся деталь татуировки прямо посередине левого предплечья. Холодок прошёлся по спине, когда до неё дошло, что она пялится на то, что раньше было меткой. Малфой проследил за ее взглядом, одернул руку и развернул другой стороной, а затем холодно уставился на Гермиону. — Сухое полотенце в ванной, ванная — первая дверь налево по коридору, можешь воспользоваться и тем и другим. — бесстрастно произнёс он, затем отвернулся и снова уставился в экран компьютера. И вот так, без приветствия и смешков над Гермионой, Малфой просто разрешил ей привести себя в порядок в его ванной. Это на мгновение шокировало Гермиону. Она застыла в дверном проеме. Малфой изменился и стал гостеприимным? — Грейнджер, ты пришла испачкать мой дом? С тебя течёт. И прямо на мой ковер. — Не отрываясь от компьютера, брезгливо бросил Драко. А, нет, все как обычно. Всё тот же гадкий Малфой. И, хотя Гермионе хотелось подольше постоять и подпортить ковёр дождевой водой, что стекала с ее одежды и волос, все же желание высушиться и поскорее оказаться дома, тем самым избавившись от компании Малфоя было сильнее. Она фыркнула, развернулась на каблуках и направилась в ванную. Ванная комната оказалась прямо крошечной, в ней едва можно было разместиться одному человеку, все пространство занимала душевая кабина. На одной из стен висело огромное зеркало, а на крючке рядом висело несколько полотенец. Она рывком схватила одно из них. Девушка провела некоторое время, стоя в нижнем белье, вытираясь и пытаясь отжать одежду над раковиной. Также были предприняты безуспешные попытки привести подсохшие и торчавшие во все стороны волосы в более или не менее приличный вид. После всех вышеперечисленных действий по приведению себя в порядок, Гермиона записывала этот вечер в один из самых неудачных в её жизни. Спустя ещё некоторое время она полностью разуверилась в возможности спасти свою внешность от насмешек Малфоя. Девушка заплела косу, заколов единственной заколкой, по счастливой случайности оказавшейся в кармане пальто, натянула обратно мокрые вещи, закуталась в плащ и вышла из ванной с гордо поднятой головой. Она сделала все, что смогла в этих условиях и готова встретить любые подколы! Гриффиндорцы не сдаются. С этими мыслями она чуть не столкнулась с Малфоем, вальяжно расположившимся в проеме кухни, подперев собою дверной косяк. Видимо, выйдя из ванной, она так была занята собственными размышлениями, что по ошибке повернула не туда и вместо того, чтоб оказаться в комнате наткнулась на Малфоя и на кухню прямо за его спиной. Она перевела взгляд с его надменной ухмылки на чашку горячего чая на столе. А затем вернулась к разглядыванию Драко, в руках у него была идентичная чашка с чаем. Значило ли это, что здесь есть кто-то ещё? Иначе, зачем вторая чашка чая? А ведь и правда, она совсем не подумала об этом, когда напросилась к нему домой. Он тоже мог жить с кем-то, как и она с Роном. По всей видимости, замешательство отразилось на её лице, она всегда плохо скрывала эмоции. Малфой прочистил горло и сказал: — Я делал чай себе и решил, что тебе тоже не помешает. — он смотрел на неё, хотя скорее куда-то в точку на лбу. Ей инстинктивно захотелось проверить нет ли там чего, на что он так пялится. Рука уже тянулась ко лбу, но в последний момент опустилась обратно, потому что он вдруг посмотрел ей прямо в глаза. В его глазах, как и тогда в зале суда, плескался холод, но уже без презрения или самодовольства, к которым она почти привыкла за время совместной учебы. Нет, теперь в них было что-то ещё. Гермиона силилась понять, что? Может, тоска? Да, будто глубокая усталость или что-то… Она не успела достаточно рассмотреть, потому что также неожиданно, как он посмотрел на неё, так же моментально он отвел взгляд. — Выглядишь не очень. — хмыкнул он, проходя мимо и устраиваясь обратно в кресле напротив компьютера. — Кто бы говорил? — чуть было не сказала вслух Гермиона, но вовремя одернула себя. Проследив взглядом за Малфоем, она отвлеклась на разглядывание его жилища. Теперь можно было получше рассмотреть комнату и сам стол. Вокруг работающего компьютера были груды бумаг и папок, что так и норовили развалиться от малейшего неосторожного движения, и только какая-то невидимая сила удерживала их в шатких башнях. За спиной Драко была кровать, небольшой диван, а в тени комнаты скрывались комод или тумба. Свет от лампы и компьютера практически не достигали того дальнего угла, и разглядеть все в подробностях было довольно сложно. Зато Гермиона заметила множество плакатов и постеров с различных популярных маггловских фильмов и парочка с известными музыкальными исполнителями. Над столом висела огромная карта Лондона с отмеченными цветными точками, большинство из них были сосредоточены в особо опасных маггловских частях. В общем и целом все вокруг выглядело, как обычная холостяцкая квартирка. Оторвавшись от её изучения, она забрала чашку дымящегося чая со стола и прошла в комнату. Осторожно подошла к дивану и присела на самый краешек. Ее подмывало спросить, что Малфой забыл здесь. — Ну давай, Грейнджер, ты же хочешь спросить. Я буквально чувствую, как у тебя плавятся мозги от любопытства. — крутнувшись на стуле, Малфой повернулся к ней и отпил из своей чашки. — И ничего у меня не плавится! — возмутилась Гермиона. — Я просто пытаюсь понять, … Эээ. где у тебя камин? — она была довольна собой за то, что так быстро нашла хороший вариант вопроса. — Камин? — удивленно переспросил он. Она кивнула. — Ах…камин, — казалось, он наконец понял, о чем она. — У меня нет камина. — спокойно произнес Малфой, отпивая чай. Конечно, она ожидала, что такое может произойти и все же надеялась, что обойдется без плана Б. Который, в сущности, состоял в том, чтобы попросить Малфоя аппарировать себя куда-то поближе к её дому. Но в таком случае существовала вероятность, что он откажется путешествовать с ней, а потом ещё возвращаться в одиночестве домой. И хотя такое волшебное путешествие занимало немногим больше пары минут, все же вероятность его отказа так и маячила перед её носом. Она набрала побольше воздуха в легкие, собрала всю гриффиндорскую храбрость и на одном дыхании выпалила: — Как ты, наверное, догадался, я забыла свою палочку, а потому не могу аппарировать домой. Не мог бы ты аппарировать со мной с помощью своей палочки куда-нибудь поближе к моему дому? — она быстро перевела дыхание и добавила: — это будет скорейшим способом избавиться от меня. Наконец Гермиона подняла глаза на Драко. Он хранил молчание целых пять секунд, она считала. А затем спокойно сказал: — У меня нет палочки. — когда её брови поползли вверх от удивления и немого вопроса, он продолжил, — я сдал ее в Министерство и уже несколько лет не пользуюсь магией. Я думал, ты знаешь. И еще мне казалось, ты собиралась ехать на автобусе. — Гермиона не могла вымолвить и слова — А ещё, с чего ты взяла, что я пытаюсь поскорее избавиться от тебя? Разве не я впустил тебя к себе домой, предоставил возможность высушиться и предложил чай? Она ошарашено смотрела на него и могла только глупо моргать, остальные части тела, похоже, отказались функционировать и даже мозг отключился. — Как? В смысле… Но… Что значит сдал? В Министерство? Когда? Зачем? — вопросы полились из неё нескончаемым потоком, пока она продолжала приходить в себя. Вторая часть его ответа про то, что он не пытается от неё избавиться похоже прошла мимо нее после ошеломительного признания. Ведь для волшебника расстаться с палочкой практически равносильно смерти. А о том, чтобы отдать её по собственной воле и речи не может быть. Исключительно в крайних случаях, в вопросах жизни и смерти. — Вообще-то, я не очень расположен делиться подробностями своей жизни с тобой, — он оглядел её с ног до головы и, хорошо понимая, какое жалкое зрелище она сейчас представляет, Гермиона едва заметно поежилась, — но, скажем так, оправдательное решение Визенгамота сильно повлияло на меня, и я решил попробовать жить обычной жизнью, так сказать жизнью магглов, — уклончиво ответил Малфой. — Жизнью маглов, которых ты презирал, — неожиданно для себя самой выпалила Гермиона и сразу же осеклась, — извини, я не это хотела… — Все нормально, да, ты права, «которых презирал». Я подумал, что это было бы хорошим наказанием для меня самого. И, после суда, на следующий день, я явился в Министерство и сдал палочку на хранение в отдел тайн. — Малфой отпил немного чая и Гермиона тоже. — Следующим шагом моего искупления были мои извинения перед всеми, кого я когда либо обидел или причинил какие-то неудобства. Первым был Поттер. — он задумчиво посмотрел куда-то в сторону и затем улыбнулся. — Мы неплохо тогда посидели. Кстати, ты по-моему тоже была в списке приглашенных, — Малфой пристально посмотрел на Гермиону и она даже подавилась чаем. Немного прокашлявшись, она наконец смогла выдавить из себя что-то невнятное вроде — Эээ… Я. Просто, знаешь… — Ты не одна такая. Многие никак не ответили на письма, — он снова отвел взгляд в сторону, и повисло неловкое молчание. Гермиона чувствовала, что обязана что-то сказать, но едва ли не впервые в жизни, не находила нужных слов. Малфой, похоже, действительно изменился. Хотя он однозначно оставался заносчивым засранцем, все же он хотел попросить прощения тогда, а она не пришла. Гарри пришёл, а она нет. И вообще, почему Поттер никогда не рассказывал ей ничего о примирении с Малфоем? В ней зарождалось недовольство и даже раздражение, в первую очередь на себя, но ещё немного и на Гарри. Она с ним точно разберется при следующей встрече. Из раздумий ее вырвал голос Малфоя. — Поздно уже и надеюсь, ты понимаешь, сегодня попасть домой волшебным способом тебе не удастся, а автобусы будут только утром, так что… Ты можешь остаться здесь и лечь спать на кровати или диване, мне всё равно. У меня много работы и не до сна, — с этими словами он неспешно повернулся обратно к компьютеру и раскрыл очередную папку, погружаясь в изучение документов. Гермиона всей душой хотела возразить, но, бросив беглый взгляд на разбушевавшуюся стихию за окном, прикусила язык и смирилась с ситуацией. Настоящая гроза гремела за окном, ветки деревьев били в стекла, и дождь барабанил по крыше. В конце концов, что ужасного может произойти, проведи она одну ночь в квартире у Малфоя? Спроси ее об этом кто-то еще час назад, она бы нашла тысячу причин бежать отсюда, не оглядываясь, но сейчас она лишь сокрушенно вздохнула и пробурчала под нос: — Худший день в моей жизни. Малфой резко крутанулся на стуле. — Неужели? И это говорит героиня войны? Мда, работа в Министерстве тебя совсем изнежила, — опять эта ухмылка. — Я не это имела ввиду, — возмутилась Гермиона, но тут же осеклась. — хотя да, отчасти ты прав, бывали дни и похуже. — Она задумалась. — Но я совсем не изнежена работой в Министерстве! — Да, конечно, — протянул Малфой, — наверное, тебе ужасно сложно ходить на все эти приемы и балы, а еще ты устаешь от подписания бумаг и улыбок корреспондентам! — хмыкнул он. — Откуда ты…? — «Ежедневный пророк». Ты там чуть ли не персона номер один, — бросил Малфой и вернулся к своим делам за столом. — Что ж, да я не последняя фигура в Министерстве. А тебе что, завидно, потому что о тебе ни слова? — прищурилась Гермиона. Малфой чуть слышно фыркнул. — Вовсе нет, я давно привык, что моя жизнь больше никому не интересна. — Извини, — тихо проговорила Гермиона. — Не стоит — оборвал он. В который раз за этот вечер между ними повисло неловкое молчание. Гермиона тихонько поставила пустую чашку на стол и устроилась поудобнее на диване. Вечер был слишком насыщенным, а чай был слишком успокаивающим — ее клонило в сон. Малфой, в свою очередь, вернулся к изучению документов в папке. — Малфой? — осторожно произнесла она. — М? — Мне очень интересно, кем ты теперь работаешь? — уже сонным голосом спросила Гермиона. — Следователем в Скотланд Ярде, — не поворачиваясь, быстро ответил Драко. — Не может быть, ты шутишь? — недоверчивым тоном, медленно проговорила Гермиона и уже сквозь сон услышала ответ Малфоя. — И не пытался. Может как-нибудь в другой раз расскажу подробнее.