Его гордость, её предубеждение

На пороге гостиной оказался высокий молодой парень с русыми волнистыми волосами. Широкая улыбка на лице и игривый блеск в голубых глазах служили отпечатком юности, а вот мантия волшебника, в стиле последних модных тенденций магического мира, выдавала в юнце богатого аристократа. — Маман, что тут у нас? Очередные лицемерные дружеские посиделки? — он обвел комнату хозяйским взглядом. — О, простите, — парень бесстыдно разглядывал Гермиону с головы до пят, — надеюсь, не слишком помешал плести интриги и распускать сплетни. Миссис Дункан фыркнула, но Гермиона ловко перехватила инициативу: — Вам не стоит волноваться, никаких таких бесед вы не прервали. Я здесь исключительно по поручению Министерства магии. Я — Гермиона… — Грейнджер, — договорил за нее незнакомец, — конечно. — на удивленный взгляд Гермионы он ответил: — стыдно было бы не знать героиню войны. Мисс, позвольте и мне представиться. — Это — Ричард Макнейр, а мы уже уходим, — Малфой попытался протиснуться мимо парня, но тот загородил проход. Именно в этот момент Гермиона осознала, что игривый блеск в глазах парня, который она ошибочно сочла признаком юности, свидетельствовал о другом — он изрядно напился. При ближайшем рассмотрении это стало очевидным фактом, парень едва держался на ногах. Ричард прислонился к косяку двери и приложил руку к глазам. — Тебе плохо? Позвать прислугу? —забеспокоилась миссис Дункан. Не отрывая руки от глаз, молодой Макнейр ответил: — Нет, что ты! Мне очень хорошо, разве не видно?! — его саркастичный тон без сомнений свидетельствовал об обратном. После разговора с Матильдой Рошальд Гермиона считала Ричарда избалованным богатеем, который оттолкнул невесту только из-за ее неспособности обеспечить потомством одну из древнейших магических семей. Теперь, услышав версию событий от миссис Дункан и увидев молодого парня в таком состоянии, она предположила, что ошиблась. Возможно ли, что Ричард не хотел разрывать отношения с Матильдой, но на этом настояла его мать? И, скорее всего, вопреки его собственному желанию. Может быть причина его пьяного состояния скрывалась в недавнем расстройстве свадьбы и потере любимой женщины? Одно оставалось непонятным: почему он согласился на это? Малфой воспользовался всеобщим замешательством и предпринял новую попытку обойти Ричарда, но тот преградил ему путь рукой: — Значит пришел допрашивать на дом? Не знал, что так можно. — Драко молчал, — Хотя, чего не сделаешь за деньги, да, Малфой? — Надеюсь, ты не намекаешь на взятку? —Тон Малфоя сменился с безразлично холодного на предостерегающе опасный, — Очень не советую шутить с представителем закона. — Все мне что-то советуют, советуют. Думают, что знают лучше. Идите к черту со своими советами! — вызывающе бросил Ричард и дополнил свои слова красноречивым жестом. Малфой дернулся вперед и вывернул руку молодому Макнейру, так что тот согнулся пополам, и застонал от внезапной боли. Все произошло так быстро, что Гермиона не успела среагировать, и миссис Дункан, на пару с прибежавшей на шум Тельмой, тоже ошарашено застыли на своих местах. Грейнджер никогда не видела Малфоя таким. Она всегда считала его немного трусливым и неспособным на прямую конфронтацию. Ей казалось, Драко скорее подготовит какую-то подлость, чем воспользуется физической силой против своих врагов. Но то, как он с легкостью обездвижил взрослого сильного, пусть и довольно пьяного парня, произвело на Гермиону впечатление. До этого она не совсем осознавала, что теперь Малфою, по роду его деятельности в Скотленд Ярде, часто приходится взаимодействовать с различными преступниками, и если раньше он то и дело прятался за влиянием или деньгами семьи, то теперь ему, наверняка, приходилось справляться со всеми недругами в одиночку. К тому же без капли магии, полагаясь исключительно на собственные силы. Гермиона вдруг ярко вспомнила их встречу под мостом, тогда лицо Малфоя украшали синяки и ссадины. Она подумала, что он нарвался на кого-то ночью и получил по заслугам, к тому же она предположила, что его избили, и противники скрылись невредимыми. Грейнджер даже не предполагала, что Малфой мог дать отпор. Но сейчас, глядя на крепкий зажим, в котором Драко держал руку Ричарда, она задумалась о том, что Малфой мог сделать с теми, кто его так разукрасил той ночью под мостом. Вполне вероятно, что и нападавшие не остались без почерка Малфоя на своих лицах. Молодой Макнейр пытался вырваться, но чем больше он дергался, тем сильнее причинял себе боль. Миссис Дункан и Тельма наперебой принялись причитать и просить Малфоя отпустить беднягу. Наконец, Драко разжал захват, и Ричард выдернул руку. Женщины бросились к нему, но он остановил их строгим взглядом. Потирая кисть, с сердитой ухмылкой на губах, он произнес: — Впечатляюще, Драко. Признаю, ты недурно научился справляться без палочки. И Гермионе пришлось отметить про себя, что это и вправду было достаточно эффектно. Вспоминая слова Рона о том, что Малфой наверняка занял свое место в Скотленд Ярде благодаря деньгам папочки Люциуса, теперь у нее появилась почва для сомнений. — Спасибо, что оценил. Может теперь ты готов дать официальный комментарий? — Как ни в чем не бывало спокойно спросил Драко. Ричард сначала бросил беглый взгляд на мать. Та медленно и отрицательно покачала головой. — Пожалуй, да, — несмотря на реакцию матери, беспечно заявил парень, — только выпью чего-нибудь. Ричард потянулся к столику с разными видами алкоголя. — Не думаешь, что тебе хватит на сегодня? — Драко повернулся к нему, и сложил руки на груди. Гермиона еще не отошла от впечатления, которое на нее произвело появление Ричарда Макнейра, и от этой потасовки между мужчинами, поэтому лишь молча наблюдала за всем происходящим. Она боялась спугнуть удачу неуместным комментарием, ведь у них впервые появилась маленькая возможность получить показания одного из женихов. Остальные, так же как и Ричард, хранили молчание и отказывались от официальных показаний. Молодой Макнейр мог стать первым, и тогда, может быть, остальные тоже прекратили бы свою игру в молчанку, последовав его примеру. Ричард откупорил одну из бутылок и наклонил ее над бокалом. Зрение его подводило, жидкость лилась мимо, прямо на роскошный ковер на полу. — Не-а, если хочешь получить мои комментарии, значит мне нужно хорошенько заправиться, — слегка заплетающимся языком пробормотал Ричард, — еще одну и я приду в форму. Миссис Дункан отвернулась и демонстративно вышла из комнаты. — Мистер Макнейр, — Тельма аккуратно подошла ближе и подвинула бокал под льющуюся жидкость. Ричард пробормотал что-то неразборчивое, но по интонации напоминающее слова благодарности. — Думаю, нам пора, — наконец тихо обратилась Гермиона к Драко, и тот нехотя согласился. Ее надежды на адекватные показания Ричарда окончательно растаяли в воздухе. По крайней мере сегодня, пока он в таком состоянии, рассчитывать на нормальный разговор было бы крайне бездумно. Малфой с Гермионой уже направились к открытой двери в коридор, как вдруг дверь с грохотом захлопнулась прямо перед ними. Грейнджер обернулась, Ричард трясущимися руками направлял волшебную палочку на дверь. — Нет, я же сказал, еще стаканчик и я буду готов представить свою версию событий, — ему особенно тяжело давались сложные слова. Язык то и дело соскакивал не туда, выдавая нечеткие звуки. Гермиона понимала, что такие показания, при всем желании, не удалось бы пришить к делу, как и большую часть того, что она записала за сегодня. К сожалению, ничего из этого не проливало нового света на уже известные факты. Но слова Ричарда, напротив, могли оказаться более полезными. Она в замешательстве посмотрела на Малфоя. Драко сложил руки на груди и остановился в выжидательной позе. Ричард подошел ближе и слишком неосторожно махнул своим бокалом, неожиданно весь напиток пролился на Грейнджер. Блузка и часть пиджака стремительно пропитывались крепким алкоголем, а Гермиона словно застыла и смотрела на все в замедленной съемке. Вот сквозь промокшую ткань уже видны очертания кружевной кромки бюстгальтера, вот струя опускается ниже по блузке, и ткань неприятно липнет к телу. Первым среагировал Малфой, он схватил маленькое полотенце с барного столика и протянул Гермионе. — Спасибо. — О, простите, мисс Грейнджер, я не хотел, — Ричард не на шутку испугался, его затуманенные от алкоголя глаза бегали из стороны в сторону, оценивая урон, который он нанес. Гермиона пыталась растирать жидкость, но только ухудшала этим свое положение, с каждым движением полотенца по ткани, пятно становилось все больше. То и дело она бросала свирепые взгляды на Ричарда, пока тот продолжал лепетать нелепые извинения. Вся ситуация выбила Гермиону из колеи: обычно собранная, сейчас она очень сильно растерялась. — Тельма, проведите мисс Грейнджер в уборную на втором этаже, — экономка, словно разбуженная повелительным тоном Малфоя, тут же отклеилась от своего места у барного столика и поспешила к Грейнджеру. — Мисс, мне так жаль, сейчас мы все исправим. Следуйте за мной, пожалуйста. Гермиона прикрыла просвечивающее сквозь мокрую ткань нижнее белье полотенцем и пошла за Тельмой, бросив короткий взгляд на Малфоя. Он встал между ней и Ричардом, преграждая тому путь и резким жестом останавливая его бесконечный поток извинений. Грейнджер уже во второй раз была удивлена быстрой реакции Малфоя и вдобавок благодарна его так называемой помощи. Если бы он не среагировал так быстро, ей бы пришлось стоять в мокрой одежде, неуместно демонстрируя свой лифчик посреди роскошной залы в элитном особняке богатейшей семьи. Но Драко спас ее от излишнего стыда. Почему? Гермиона не могла его разгадать: то он насмехался и подшучивал, то вдруг так неожиданно помогал, как сейчас или как тогда, у клуба Блейза. И оба раза жидкости мешали ей выглядеть презентабельно. Странно, но получалось так, что в случае настоящей необходимости Малфой был готов помочь и помогал, а не насмехался. Это и были те изменения, о которых говорил Поттер? — Сюда, пожалуйста, — Тельма открыла дверь в конце очередного коридора и пропустила Гермиону в просторную ванную комнату. Стены молочного цвета, украшенные золотой лепниной, золотые подсвечники и мраморный пол — всё это производило впечатление неподдельной роскоши. — Я подожду вас за дверью. И, мисс Грейнджер, просто постучите, если понадобится помощь. — добавила экономка. — Спасибо, Тельма, — Гермиона немного запнулась, — я могу вас так называть? — она вопросительно посмотрела на женщину, та кивнула в ответ, — хорошо. Мне не хотелось бы доставлять дополнительные неудобства, я уверена, что справлюсь сама, — она демонстративно достала палочку из пиджака, — и к тому же, думаю, ваша помощь сейчас куда нужнее там, внизу, а я смогу найти дорогу обратно самостоятельно, так что вам необязательно ждать меня за дверью. Тельма внимательно посмотрела на Гермиону, словно оценивала, можно ли ей доверять. Грейнджер попыталась выдавить из себя самую милую улыбку. Видимо, это сработало. — Что ж, как будет угодно, — сказала Тельма и оставила Гермиону одну. Грейнджер вошла в просторную ванную комнату и закрыла за собой дверь. Она наконец убрала полотенце с мокрого места на блузке и посмотрела на себя в зеркало. Уродливое пятно, которое просочилось сквозь всю переднюю часть блузки, портило весь вид. Гермиона взмахнула палочкой, моментально жидкость на ткани собралась с краев в одно маленькое пятнышко по центру, затем оно отделилось от блузки и превратилось в огромную полупрозрачную каплю, которую Гермиона отлеветировала в белоснежную раковину с золотым краном. Она недавно научилась этому необычному заклинанию от Пэнси, и оно сразу стало для нее чуть ли не самым часто используемым. Гермиона то и дело просматривала рабочие документы за обедом и, бывало случайно, проливала на себя кофе или чай, а это заклинание не только очищало одежду, но и убирало последствия воздействия напитка на ткань, как будто возвращало время вспять, словно ничего и не было. Затем она расстегнула блузку — кожа на груди блестела от тонкого слоя алкогольного напитка. Гермионе пришлось вымыть все с мылом, чтобы избавиться от липкости. И, если с очищающими чарами можно было справиться в комнате при свидетелях, то очистить кожу под блузкой не удалось бы. Она в который раз подумала о быстрой реакции Малфоя. Конечно, сейчас Грейнджер была благодарна, что он первым подумал здраво и отправил ее в уборную. К тому же, он ни разу не глянул в ее сторону, пока на блузке расползалось мокрое пятно, хотя в то же время Ричард Макнейр уставился на нее, лишь смущая ее. Вытирая кожу сухим полотенцем и застегивая блузку, Гермиона размышляла: «Придется признать, что этот Малфой совсем не тот, которого я знала раньше. Хоть я все еще не понимаю его. А еще, придется сказать ему спасибо.» Посмотрев на себя в зеркало еще раз и убедившись, что теперь все в порядке, и сухая ткань снова надежно скрывала нижнее белье, Гермиона выдохнула. За весь разговор Гермиону не покидало ощущение, что Макнейры что-то скрывали, и если Ричарда, очевидно, вынуждали это делать, то это миссис Дункан абсолютно точно была той, которая вынуждала. У этой степенной дамы, вне всяких сомнений, хватало тайн и секретов. Гермиона подумала, что очень кстати отправила Тельму, потому что теперь появилась возможность осмотреть дом самостоятельно, вдруг, ей попалось бы на глаза что-то важное, что-то о Ричарде или Матильде. Тем более, в случае чего, можно было бы заявить, что она просто заблудилась. На самом деле Гермиона не очень хорошо запомнила дорогу к гостиной, но сначала просто не хотела задерживать Тельму и надеялась, что сможет сама найти обратный путь. Теперь же у нее созрел новый план — задержаться немного дольше на втором этаже и оглядеться вокруг, возможно, даже заглянуть в некоторые комнаты по соседству с ванной. Грейнджер осторожно повернула защелку двери и тихонько вышла из ванной комнаты. Вокруг царила тишина, никаких звуков или отдаленных разговоров. Казалось, на втором этаже особняка Макнейров никто не жил, или сейчас все жители находились внизу. В любом случае, каждый из этих вариантов был Гермионе только на руку. Она посмотрела по сторонам и, доверившись внутреннему голосу, повернула направо. Пройдя несколько шагов по коридору, ярко освещенному дневным светом из огромных окон, расположенных на одной стене, она заметила первую дверь. Грейнджер морально решилась и взялась за ручку двери, но та не поддалась. Гермиона направила на дверь свою палочку и прошептала: «Алохомора», щелкнул замок. За дверью оказалась маленькая комната в зеленых тонах, кровать у окна была ровно застелена, рядом стоял прикроватный столик, а напротив располагался огромный шкаф от пола до потолка. Гермиона шагнула за порог и остановилась в нерешительности, раздумывая, с чего бы ей начать. Но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что в этой комнате давно никто не жил: вся мебель была слишком в идеальном состоянии, к тому же тонкий слой пыли на прикроватном столике подтверждал догадки. Наверняка так и было, ведь ее привели в гостевую ванную, скорее всего и комната, следующая за этой ванной, была тоже гостевой. Гермиона была готова шлепнуть себя по лбу от глупости, она зря взломала дверь в чужую комнату в чужом доме, потому что, не зная расположения комнат в этом огромном особняке, она может блуждать здесь днями, пока ей попадется что-то интересное. Тем более, теперь сама идея поиска чего бы то ни было в чужой собственности уже не казалась ей такой уж интересной. Совесть и здравый смысл понемногу просыпались. Гермиона решительно развернулась на сто восемьдесят градусов и покинула комнату, закрыв за собой дверь. Она смотрела в окно на противоположной стене, яркое солнце светило прямо в коридор, Гермиона прикрыла глаза. «О чем я только думала? Конечно, у этой семьи есть свои секреты и темные тайны, но это не повод шарить у них по дому. Гермиона, ты же не в шпионов играешь.» С этими мыслями она направилась по коридору, как она думала, к лестнице, ведущей вниз, но задумавшись, Грейнджер ошиблась направлением и случайно повернула не туда. Сейчас она шла не к лестнице, а в противоположную сторону, с каждым шагом удаляясь от лестницы все дальше, вглубь поместья. Когда она наконец вынырнула из своих размышлений и осознала, что лестницы подозрительно долго так и не оказалось на ее пути, Гермиона в замешательстве повертела головой по сторонам. В этой части коридора окон не было, и проход освещали свечи в массивных канделябрах. Она поняла, что не заметила как ошиблась и пошла не туда, теперь ей следовало вернуться назад и пойти в другую сторону, к лестнице. Но что-то привлекло Грейнджер, какой-то звук, словно жужжание, исходящий из-за закрытой двери прямо перед ней. К тому же, из-под двери просачивался мерцающий свет, что тоже не могло не привлечь внимание любопытной Гермионы. Она замерла на мгновение в нерешительности, еще минуту назад она корила себя за то, что посягнула на чужую собственность и ворвалась в комнату без спроса, а сейчас собиралась сделать тоже самое. Сделка с совестью была в самом разгаре, когда вдруг послышалась возня в замочной скважине за дверью. Гермиона отпрыгнула в сторону и вжалась в стену в самом плохо освещенном участке коридора. В следующее мгновение из-за двери появилась фигура маленькой эльфийки, в одной руке она несла большую связку ключей, а в другой — поднос со стеклянными бутылочками различной формы. «Зелья», догадалась Гермиона, затем она смекнула, что мерцающий свет из-под двери напоминал свет от диагностических чар, которые применяли колдомедики в Мунго. Она видела подобное, когда после сражений во Второй магической войне раненых доставляли в лечебницу. Эльфийка осторожно прикрыла за собой дверь, не закрывая на ключ и, прикрепив связку ключей на пояс, исчезла с характерным хлопком аппарации. Гермиона вышла из своего укрытия, и прислушалась, вокруг по прежнему царила тишина, не считая мерного жужжания за дверью. «Кого лечит эльфийка? Кто за дверью?» с этими вопросами Гермиона медленно открыла дверь в комнату и прошмыгнула вовнутрь. Прямо за дверью ее окутала полутьма, тонкая полоска солнечного света пробивалась сквозь задернутые шторы. Немного привыкнув к темноте, Гермиона осмотрелась. За исключением кровати, больше напоминающей больничную койку, расположенной практически в центре комнаты, и стула с маленькой тумбочкой, в комнате больше ничего не было. На кровати определенно кто-то лежал, а на столике рядом с кроватью находился какой-то странный аппарат, в котором каждые пару секунд надувалось и сдувалось нечто, наподобие мешка. Из него выходили трубки разной величины, их второй конец находился где-то на кровати. Именно этот аппарат издавал то мерное жужжание, которое услышала Гермиона находясь за дверью. Грейнджер замерла на несколько долгих секунд. На самом деле она не знала, что делать дальше, подойти к больному и узнать кто это или лучше пулей вылететь из этой комнаты и вернуться в гостиную, где ее уже по меньшей мере заждались, если еще не послали за ней Тельму или того хуже Малфоя. Любопытство победило страх, а гриффиндорская храбрость и легкая доля безрассудства подтолкнули вперед. Гермиона шагнула к кровати и тут же вздрогнула. — Что ты здесь делаешь, грязнокровка? — послышался грубый мужской голос. Грейнджер повернулась на звук голоса, но не увидела никого за спиной. Как такое могло произойти? Не мог же больной говорить со стороны кровати, а она слышать его из-за спины? — Что язык от страха проглотила? Ты вроде не немая, — снова послышалось из-за спины. Гермиона изо всех сил всматривалась в полутьму комнаты и наконец обратила внимание на портрет в позолоченной раме на противоположной стене. Так вот, кто говорил с ней! — Прошу прощение за вторжение, мистер, я просто свернула не туда, — Гермиона изобразила на лице растерянность, тем более, что сыграть это не составило особого труда, так как ее сердце отбивало бешеный ритм, — ни в коем случае, не хотела вас потревожить, я уже ухожу, — добавила она и направилась обратно к входной двери. — Потревожить меня? Ха! Меня уже ничто не потревожит, тем более какая-то грязнокровка. В первый раз Гермиона сделала вид, что пропустила обидное слово мимо ушей, но она не собиралась делать этого снова. — Мистер, разве вы не знаете, что это слово считается нарицательным и за него даже может быть назначен штраф согласно статье номер… Но человек из портрета не дал ей договорить, только зло рассмеялся, а затем закашлялся, как немощный старик. «Так тебе и надо», невольно подумала Гермиона. Откашлявшись, мужчина продолжил. — Слышал я про эти новые правила. Какая чушь! Нужно называть вещи своими именами. Грязная кровь — она и есть грязная кровь. — Мистер… — Макнейр. Уолден Макнейр, — подсказал свое имя человек с портрета. Гермиона на мгновение задумалась. Выходит она разговаривала с давно умершим хозяином поместья. «Интересно. Очень интересно», подумала она, а вслух продолжила свою мысль: — Мистер Макнейр, сэр, вы сейчас разговариваете с Гермионой Грейнджер, я являюсь помощником министра магии Кингсли Бруствера и прибыла в ваш дом по его поручению, а потому попрошу вас впредь следить за выражениями, иначе я могу привлечь вас к ответственности за ваши неосторожные слова. На что портрет Макнейра в очередной раз рассмеялся своим неприятным смехом, неизбежно закончившимся еще более неприятным кашлем. Гермиона скрестила руки на груди. Она впрямь подумывала не дожидаться его реплики и просто уйти. «Какой мне смысл разговаривать с портретом?», мысленно спросила она себя. — Кого ты собралась привлекать? Портрет? Запечатленный образ некогда живого человека? — презрение так и сочилось в его речи, — я даже подумываю, не ляпнуть ли еще чего особо наказуемого, чтобы посмотреть на то, как ты, безродная пигалица, будешь меня к ответственности привлекать. «С меня довольно!» подумала Гермиона и зашагала к выходу из комнаты. — Неужели так и уйдешь, не узнав, кто там лежит? — провокационный вопрос заставил Грейнджер остановиться на секунду. — А, я так и знал, любопытство не одну кошку сгубило (прим. англ. пословица « They say curiosity killed the cat.») Гермиона поджала губы и едва заметно недовольно фыркнула. — Учитывая ваше ко мне отношение, сомневаюсь, что мне удастся услышать от вас правду, мистер Макнейр, — холодно произнесла она. — Почему же? — казалось, искренне удивился портрет мистера Макнейра, — я скажу все честно, — Гермиона подошла поближе к картине, с полотна на нее уставился исхудалый старичок с впалыми щеками, острым длинным носом и блестящими то ли от интереса, то ли от лихорадки глазами. — На самом деле, это огромная тайна, но мне самому ужасно надоело ее хранить, тем более, что никому она и не интересна больше. А жаль. Правда могла бы стать сенсацией, я полагаю. Старичок на картине наклонился ближе к Гермионе и она сама подалась вперед. Мистер Макнейр понизил тон голоса: — В этой комнате вот уже несколько лет подряд под чарами стазиса и с помощью всяческих магических зелий находится мистер Уолден Макнейр. Гермиона отшатнулась и в недоумении уставилась на портрет. — Что? — все, что она смогла выдавить из себя. — А я говорил, что правда станет сенсацией! — довольно воскликнул старик, потирая руки. — Да, ты не ослышалась, вон там, — он указал за спину Гермионы, где находилась кровать и жужжащий аппарат на тумбочке, — лежу я, правда, на парочку лет старше. Грейнджер обернулась. Она все еще не видела больного, в полутьме и на приличном расстоянии от кровати, различить черты лица не представлялось возможным. Она прищурилась и вытянула шею. — Ладно, так уж и быть, я разрешаю, можешь подойти ближе, — самодовольным голосом произнес Макнейр с портрета. Гермиона и без его разрешения могла делать все, что ей заблагорассудится, пока она была здесь одна, не считая болтливого портрета. И все же, подходить ближе ей почему-то не хотелось, особенно теперь, когда она уже знала, кто находится на кровати. Открытым оставался один вопрос, почему это держалось в таком строжайшем секрете, что всей общественности объявили о смерти Уолдена Макнейра? — Ну что? Храбрости не хватает? — подначивал портрет, — я всегда знал, что у грязнокровок недостает мозгов, но что и смелости нет — это открытие. Думал, все они, конечно, безмозглые, но хотя бы бесстрашные. — изображение Макнейра разочарованно вздохнуло. Чего чего, но храбрости у Грейнджер всегда было в достатке. Она не решалась по другой причине. Отвечать на подколы картины, было бы глупо, поэтому она промолчала, хотя это и далось ей не так легко, как хотелось бы. И вдруг, в голове промелькнула мысль: « А что, если этот неприятный старик с портрета видел Матильду? Возможно, разговаривал с ней? Может ли он знать что-то по интересующему меня делу?» Девушка повернулась к портрету, старик вернулся на кресло в глубине полотна, и теперь изображал безразличие. — Мне не интересно смотреть на болеющего старика, тем более я не так воспитана, чтобы нарушать чей-то покой без веской на то причины. — Макнейр хмыкнул, словно обесценивая все сказанное Гермионой, но она продолжила, — но мне интересно кое-что другое. Что-то, что могло бы стать не меньшей сенсацией, чем новость о живом Уолдене Макнейре. — она заметила его хищный взгляд. Очевидно, старик давно ни с кем не общался и готов был разболтать все, что ему известно, лишь бы его выслушали. — так вот, мне кажется, вы могли бы помочь с интересующим меня вопросом. — Гермиона специально сделала паузу, чтобы проверить реакцию портрета. Старик поерзал в своем кресле, затем поднял взгляд на Гермиону и махнул рукой, приглашая ее продолжить. Она шагнула ближе к картине. На мгновение в комнате повисла тишина, прерываемая лишь мерным жужжанием и отдаленными звуками надвигающейся грозы. Где-то вдалеке послышался раскат грома, затем за окном протяжно завыл ветер. Гермиона боковым зрением отметила, что солнечный свет больше не пробивался сквозь плотные оконные шторы, в комнате стало темнее. — Ну давай, давай уже скорее свои вопросы? — изображение Макнейра нетерпеливо взмахнуло руками. Именно этого и ждала Гермиона. — Мистер Макнейр, что вы знаете о Матильде Рошальд? Из-за шторы как раз вовремя блеснула молния, а вопрос оказался вместо грома, так как произвел эффект взорванной бомбы. Макнейр с портрета резко изменился в лице, крылья острого носа раздулись в гневе, а заинтригованная улыбка сменилась хищным оскалом. — Что я знаю об этой грязнокровной проститутке! — взревел он, — эта безродная вертихвостка пыталась заполучить моего сына, уверен, она поила его какими-то неведомыми мне зельями только для того, чтобы получить статус нашей семьи! Эта паршивая похотливая овца наверняка набросилась бы и на меня, не глядя на мой возраст, если бы я действительно жил, а не просто существовал под этими проклятыми аппаратами! — он махнул рукой, указывая на собственное тело, опутанное трубками на кровати, — Только вот план не сработал! Вовремя они позаботились о ней, да так что мой безмозглый сынок наконец бросил эту грязнокровку! Мразь пустобрюхую! Бесполезную грязь! Старик так кричал, что снова закашлялся, но в этот раз сильнее, чем в предыдущие. Гермиона стояла и лишь хлопала ресницами, не в силах пошевелиться. Такой пламенной тирады ненависти она точно не ожидала. Комната осветилась очередной вспышкой молнии и последующим раскатом грома. Дверь со скрипом отворилась и на пороге возникла уже знакомая Гермионе эльфийка с подносом в руках. Первым делом эльфийка наложила на кашляющего Макнейра Силенцио, и теперь он корчился от приступов кашля беззвучно. И только после этого она заметила Грейнджер, от неожиданности эльфийка всплеснула руками, и поднос со всеми склянками полетел на пол. Стекло разбилось, жидкости разлились, а порошки рассыпались по полу, образуя разноцветные лужицы. — Простите, — Гермиона словно вышла из транса и поспешила к открытой двери, на ходу переступая зелья и все, что осталось от бутылочек, — мне очень жаль, я не хотела. — она виновато посмотрела на эльфийку, которая опустилась на колени, чтобы прибраться. Та в ответ посмотрела на Грейнджер снизу вверх: — Что мисс вообще делает здесь? Вас уже ищут внизу. — О, я просто заблудилась. Еще раз, прошу прощения. Гермиона выскочила из комнаты и побежала по коридору в сторону лестницы. Теперь она точно была уверена, что бежит в правильном направлении. Из каждого окна мелькающего на ее пути доносились звуки дождя, барабанящего по стеклу. Наконец Грейнджер добралась до первой ступени лестницы. Запыхавшись от быстрого бега по коридору, она остановилась, чтобы перевести дыхание, и заметила Малфоя внизу. Он стоял спиной к лестнице, но, вероятно, услышав шаги Гермионы, повернулся к ней. Они на мгновение встретились взглядами, внимательно изучив ее выражение лица, Драко нахмурился. — Грейнджер, что за …? Не успел он договорить, как из-за угла появилась Тельма. — Мисс Грейнджер, мы уже думали посылать за вами розыскную бригаду. — Да, я… пришлось немного задержаться, — Гермиона спустилась и встала рядом с Малфоем. — Я подумала, что вам могла понадобиться помощь с пятном, но когда я вернулась, вас уже не было в гостевой ванной, — Тельма пытливо посмотрела на Гермиону, — вижу, вы превосходно справились с пятном, — заметила она, рассматривая блузку Грейнджер. Гермиона тоже посмотрела на свою блузку. Из-за всего того, что произошло в комнате Макнейра, у нее абсолютно выветрилось из головы то злополучное пятно. Действительно, блузка выглядела замечательно, ни единого следа былого пятна. Грейнджер мысленно поблагодарила Пэнси за прекрасное заклинание, которым та поделилась когда-то. — Я все же немного заплутала в коридорах, потому и задержалась, — пояснила Гермиона. Малфой посмотрел на нее с подозрением. Она проигнорировала его взгляд. «Пусть думает, что хочет. Надеюсь только, он никогда не узнает правды», и Гермиона задрала нос повыше, чтобы он думал, что ей нечего скрывать. — Ох, так я и подумала, нужно было все же остаться за дверью, — Тельма всплеснула руками. — Все нормально, ничего страшного, — заверила ее Грейнджер, — розыскная бригада не пригодилась. Малфой едва заметно закатил глаза, но Гермиона все же заметила. — Это хорошо, — согласилась Тельма, — тем более, вы оказались правы, моя помощь действительно потребовалась мистеру Макнейру. — Мистеру Макнейру? — переспросила Гермиона. Она напряглась, не желая, чтобы ее «несанкционированное проникновение» оказалось раскрытым, по крайней мере, пока она находилась в доме. — Ричарду стало плохо, когда ты ушла разбираться со своей блузкой, и нам очень пригодилась помощь Тельмы, вернувшейся так быстро, — ответил Малфой. «Ах, Ричарду. Ну конечно, ведь он тоже Макнейр», Гермиона едва заметно облегченно выдохнула. — Стало плохо? — переспросила она. — Да, сегодня молодой мистер немного не в форме, — Тельма скупо улыбнулась. Гермиона перевела взгляд на Малфоя. Он оттолкнулся от перил лестницы, на которые вальяжно облокачивался с самого начала разговора: — Мы успели договориться, что он явится в участок для дачи показаний, прежде чем все выпитое им за сегодня полилось наружу. Гермиона инстинктивно поморщилась. Тельма прочистила горло: — Гроза скоро закончится, в ближайшее время над Хартфордширом снова засияет солнце, а пока вы можете продолжить чаепитие в зале или… — Нам уже пора, — перебил ее Малфой. — Но дождь еще… — возмутилась Тельма. — Уверен, мисс Грейнджер владеет достаточным уровнем чар, чтобы защитить себя от дождя, — возразил Драко. — Я смогу покрыть защитным куполом нас обоих, — подтвердила Гермиона. — Я не пользуюсь магией, Грейнджер, мне достаточно шлема и такой не полюбившейся тебе куртки, — Малфой бросил на нее беглый взгляд, одарив своей фирменной ухмылкой, на что Гермиона лишь фыркнула. «Самоуверенный напыщенный индюк! Ну и мокни на здоровье!» в сердцах подумала Гермиона. — Ах, как жаль, что вам до сих пор не позволено пользоваться магией, с ней было бы на порядок легче, — тихонько вздохнула Тельма. Грейнджер мысленно хлопнула себя по лбу. Как она могла забыть, что Малфою напрочь запрещено использовать магию? Значит дело вовсе не в его напыщенности, а в запрете Министерства, которого он придерживается. — Тельма, я уже привык, и мне даже нравится со всем справляться самостоятельно, без волшебной палочки, без лишней магической помощи. Так сказать, своими силами, — твердо заявил Малфой. «А, значит отчасти дело все же в самоуверенности, а я уже хотела забрать слова обратно. Нет, Малфой все же напыщенный индюк!» продолжила мысленный монолог Гермиона. Экономка мягко коснулась руки Драко: — Вы молодец, со всем справитесь, — она смотрела ему прямо в глаза, а Гермиона лишь наблюдала со стороны. Казалось, на лице Малфоя появилось нечто похожее на искреннюю улыбку. — Итак, следуйте за мной, — добавила Тельма. — Грейнджер, иди впереди и след в след за Тельмой, чтобы снова не заблудиться, — Малфой явно подкалывал ее, но Гермиона сделала вид, что не заметила. Ей хотелось поскорее выбраться из этого поместья, пока эльфийка не доложила о происшедшем экономке, или того хуже — миссис Дункан. Трое направились к выходу из холла, чтобы добраться до массивной входной двери, им предстояло еще раз пройти сквозь картинную галерею в коридоре. Гермиона мысленно сжалась. Ей бы хотелось заглушить голоса портретов с помощью Силенцио, чтобы не слышать обидных слов. Но еще больше ей хотелось, чтобы Уолден Макнейр с картины на втором этаже не покинул свое полотно и не оказался где-то среди других картин в коридоре. Она боялась, что за время их короткой беседы в холле, портрет хозяина поместья мог успеть пообщаться со своими друзьями и все им рассказать. Ох, как бы ей хотелось владеть беспалочковой магией и незаметно заглушить все портреты еще до того, как они начнут говорить. Итак, полог тяжелой ткани навис над проходом и первой в коридор шагнула Тельма, отовсюду сразу же послышался возмущенный шепот. Разбуженные светом лампады в руках экономки жители картинных рам не скупились на словесные проклятия, адресуя их непрошеным гостям. Экономка попыталась пару раз призвать портреты к порядку и тишине, но они продолжали роптать на свое состояние. Гермиона не обращала на это внимание, следуя за Тельмой, она радовалась, что все эти возмущения никак не связаны с ней, и никто пока не знает ее маленькую тайну. Как вдруг кто-то громко крикнул: — Дрянь! Шепот умолк и все стали вертеться по сторонам, высматривая того, кто сказал это. Тельма тоже остановилась и посветила лампадой прямо в ближайшую раму. Гермиона сразу же узнала острый нос и впалые щеки, только сейчас они казались раскрасневшимися от волнения. С полотна на нее смотрел тот самый Уолден Макнейр собственной персоной. В углу рамы теснился какой-то пухлый малыш, со страхом поглядывающий на старика. — Дрянь! — громко повторил Макнейр, — что эта грязь делает в моем доме? — Мистер Макнейр, — Тельма суетливо присела в реверансе перед портретом хозяина, — это — мисс Гермиона Грейнджер, она пришла из Министерства магии, чтобы… — Ага, министерская подстилка, — грубо бросил старик, словно сплюнул. Малфой шагнул вперед, закрывая собой замешкавшуюся Гермиону и еще больше растерянную Тельму. — Уолден, попридержи язык, — его голос прозвучал холодно и властно. Гермиона незаметно потянулась к своей палочке. — Драко, мой дорогой мальчик, зачем ты защищаешь эту грязнокровку? — старик с удивлением посмотрел на Малфоя. — Это слово запрещено Министерством, вместо этого можно сказать маглорожденная, уверен, ты и без меня это знал, — с вызовом ответил Драко, — но ты явно хотел задеть мисс Грейнджер, а за это полагается штраф. Ты действительно хочешь, чтобы вечером в твое окно постучала сова с особым письмом из Министерства? — Мне плевать на штрафы! Никак не пойму, почему ты так защищаешь это безродное существо? — Макнейр продолжал настаивать на своем. Вдруг его лицо просияло догадкой, — может теперь она твоя подстилка, а, Малфой? В руках у Драко что-то сверкнуло в свете лампады, которую до сих пор держала Тельма. — Уолден, я предупредил, — угрожающе рыкнул Малфой. Гермиона достала палочку и направила на картину. Она заметила, что остальные рамы опустели, все жители картин почувствовали, что запахло жареным и, вероятно, мигом сбежали в более безопасные места. — Драко, ты что спятил? Пойдешь против друга семьи ради какой-то министерской секретутки? — подначивал Макнейр. Тельма потянулась свободной рукой за собственной палочкой, припрятанной в складках юбки. Она не смела возразить своему хозяину, но явно намеревалась вступиться за гостей при необходимости. По крайней мере, Гермиона очень надеялась, что экономка будет на их стороне в случае чего. — Мистер Макнейр, я закрою глаза на ваше вопиющее неуважение ко мне как к работнику Министерства, если вы сейчас же принесете мне свои искренние извинения и мы сможем спокойно покинуть ваше поместье, — Гермиона шагнула ближе к Драко и картине, а затем продемонстрировала палочку в руках. — Тебе никто слова не давал, мразь! — взревел Уолден Макнейр. Именно тогда Грейнджер отчетливо увидела в руках у Малфоя лезвие уже знакомого ей ножа, который тот в мгновение ока приставил к горлу портрета. Тельма схватила Гермиону за руку и неожиданно аппарировала с ней прямо на крыльцо огромного особняка. — Что вы… Зачем? — Гермиона растерянно огляделась по сторонам и рванулась к входной двери, но Тельма преградила ей путь. — Ведь там остался Драко! — Мисс, я ни капли не сомневаюсь, что господам нужно поговорить наедине, — экономка выразительно посмотрела на Грейнджер, — они однозначно быстрее найдут общий язык без посторонних ушей. — Но я ведь не могу просто стоять здесь и ждать! — возмутилась Гермиона. — Разве вы еще не привыкли, что в нашем мире заправляют мужчины, а женщинам иногда полезно подождать в стороне, — всем своим видом Грейнджер выражала несогласие с данным тезисом, тогда Тельма продолжила, — в это время женщины могут придумать, как в следующий раз избежать подобной ситуации. В некоторых ситуациях женщины играют роль спускового триггера для мужских ссор, в таком случае им, женщинам, я имею в виду, бывает полезно и вовсе не участвовать в таких беседах. «Она что намекает на то, что я во всем виновата?» догадалась Гермиона. Тем временем, в коридоре за массивными входными дверями, небольшая размолвка достигла своего апогея. — Ты что творишь, щенок?! — заорал Макнейр, — пойдешь против меня с магловским ножом? Где твоя палочка? Так долго якшаешься с грязнокровными выродками, что забыл как ведут себя настоящие волшебники?! Драко хватило одного шага, чтобы оказаться вплотную к наглой роже Макнейра, продолжающего выкрикивать ругательства. — Закрой свой поганый рот, — прошипел Малфой. Его слова наконец заставили болтливый портрет заткнуться. — Слушай сюда, чистокровная аристократичная задница, я уже давно не волшебник, да и не горю желанием им быть. Магия не принесла мне ничего хорошего. Аналогично обстоят дела и с чистой кровью. — Макнейр попытался что-то возразить, но Малфой не дал ему вставить ни слова, — Более того, ваше глупое разделение на чистокровных и других привело лишь к войне, последствия которой я, твой Ричард и все остальные дети Пожирателей разгребаем до сих пор. Не смей делить людей на касты! Ни у тебя, ни у кого бы то ни было нет на это никакого права! Я уже достаточно долго живу среди маглов, чтобы понять, что они не хуже нас. Совершенно другие — да, но не хуже. Сомневаюсь, что твой драгоценный Ричард считает иначе, ведь он выбрал себе в невесты магглорожденную и я знаю, что ты об этом знаешь. — Ах, так вот для чего ты приходил! — Макнейр округлил глаза, — Добываешь информацию для начальства? Ясно. Одно не понимаю только, зачем ты до сих ломаешь эту комедию, если твою грязнокровную подружку Тельма уже выпроводила. Малфой обернулся, за спиной и правда никого не было, затем он медленно выдохнул и спрятал нож в карман куртки. — Ты знал, что она ворвалась ко мне в комнату и все увидела? — старик Макнейр с любопытством заглянул в глаза парню. Драко провел рукой по волосам. — Нет. Но я с этим разберусь, — быстро добавил он. — С каких это пор Грейнджер — представитель Министерства? И почему не Поттер? Кто ее назначил? Драко посчитал лишним отвечать на все вопросы и удостоил ответом только последний: — Она сама вызвалась. Кингсли одобрил. Поттер тоже. — Ясно. Слышал, вызываешь Ричарда в участок? — Малфой молча кивнул, — Драко, ты же не подведешь моего мальчика? Я могу на тебя рассчитывать? — Макнейр пристально посмотрел на Малфоя. Он снова коротко кивнул в ответ, затем развернулся и, без лишних слов, направился к выходу из особняка. — Ты же знаешь, что весь план к лучшему?! — крикнул ему в спину старик, но Драко не ответил. Даже не обернулся. Только прибавил шагу.