Minah's Dad

— Какого чёрта из нас всех к Мине домой пригласили тебя? — бубнит Джисон с полным ртом, пока кусочки полуразжёванной пиццы вылетают из его рта на стол в кафетерии. — Вот, что я хочу знать. — Шикардос, — встревает Сынмин, отодвигаясь от парня с гримасой на лице. Хёнджин вздыхает; он устал от этого разговора. — Я тебе уже сказал, что у нас общий проект. Я иду туда, чтобы уроками заниматься. — Брехня, — возражает Джисон. — Домашку можно делать и в библиотеке, ага. Я думаю, она хочет, ну знаешь… — он замолкает, одной рукой изображает большую «О», а указательным пальцем другой несколько раз тыкает в середину получившегося кольца. — Прекрати, — Минхо отвешивает ему подзатыльник. — Ты отвратителен. — И тебе это нравится, детка, — усмехается Джисон, чистое воплощение незрелого мальчика-подростка, а сверху ещё и подмигивает. — Никогда больше меня так не называй или попробуешь мокрую туалетную бумагу на вкус. Хёнджин выключается из их беседы, пока доедает свой обед. По правде говоря, Мина и правда пригласила его к себе, потому что у них совместный проект; однако в последнее время Хёнджин чувствует, что на занятиях она проявляет к нему больше внимания, чем обычно. Может быть, Джисон прав, может быть, она хочет больше, чем просто поработать над их проектом. Придётся подождать и разобраться самому. — Я думаю, всё дело в волосах, — Феликс подаёт голос с конца стола. — С тех пор как ты их отрастил и осветлился, девчонок тянет к тебе как магнитом. Хёнджин трогает свои волосы. — Прям-таки тянет? — Первокурсницы говорят о тебе так, будто ты бог какой-то. Джисон драматично кидается на стол, заслуживая ещё один шлепок от Минхо. — И что мне теперь, отрастить волосы и покрасить их, чтобы добиться хоть какого-то внимания? Хёнджин даже не пытается, а Мина всё равно приглашает его к себе домой, как? Как?! — Ну во-первых, не думаю, что смена причёски тебе поможет. Во-вторых, это как раз из-за того, что он даже не пытается. Ты в таком отчаянии, что девушки от тебя просто разбегаются. Сынмин и Минхо согласно мычат и кивают, пока Хёнджин с нежностью в глазах смотрит, как Джисон стонет и мечется. Его друзья может и тупые, но их маленькая компания продержалась вместе всю среднюю школу, и даже в выпускном классе они — единственное, что помогает ему оставаться в своём уме. — Не переживай, Джисон, — Хёнджин кладёт руку ему на плечо, поднимаясь, чтобы начать собирать свои вещи. — Однажды ты найдёшь кого-то, настолько же отчаявшегося, как ты, и вы станете самой ужасной парочкой на свете. — Не могу дождаться! * «Не могу дождаться! :)» — гласит сообщение от Мины в ту же субботу. Хёнджин написал ей, что он подойдёт через пару минут, когда выходил из автобуса. Отсюда остаётся только немного пройти по улице до адреса, который она написала; Хенджин не может не заметить насколько этот район лучше того, в котором живёт он сам, все эти двухэтажные дома с ухоженными садиками производят на него впечатление. Должно быть, Мина из хорошей семьи. Он следует по маршруту на Гугл картах, пока не упирается в ворота, из-за которых выглядывает огромная лужайка и гигантское здание, которое больше похоже на особняк, чем на обычный дом. — Ох, так они настолько богаты, — бормочет он сам себе, пока кладёт телефон в карман. Всего через несколько мгновений после того, как он звонит в звонок, появляется Мина и тут же начинает мило что-то щебетать. Хенджин видит, почему она так популярна; она красивая, но не заносчивая, горячая, но добрая, она из тех, кто с лёгкостью подружится с кем угодно. — Ставь ботинки куда хочешь, я сейчас принесу тапочки для гостей. Хёнджин осматривается, и если экстерьер дома не убедил его в том, сколько денег у семьи Мины, то интерьер с этой задачей точно справился. Всё такое гладкое и стильное, от мебели до декора, и нигде ни единого пятнышка. У них наверняка и горничная есть, чтобы держать такой огромный дом в такой чистоте. — Это папины, но размер похоже твой, — Мина появляется с тапочками, которые выглядят дороже всего, что сейчас надето на Хёнджине вместе взятого. — Спасибо, — улыбается он и надевает их. — Вау, в них так удобно. — Рада слышать, — она дарит ему ослепительную улыбку. — Ну что, можем пойти в гостиную или в мою комнату, но в гостиной стол побольше. — Гостиная подойдёт. — Хенджин следует за ней в комнату, которая так же безупречна и красива, как предыдущая, и садится на диван. Он до отвращения удобный и пахнет настоящей кожей; ах, к такой жизни так легко привыкнуть. Справедливости ради, они действительно успевают сделать довольно много — какой бы приятной и кокетливой Мина не была, кажется, она реально пригласила Хенджина, чтобы делать домашку, а не за тем, на что там намекал Джисон. Они уже в середине разложения материала на пункты для презентации, когда Хенджин слышит шаги из прохожей. Через секунду в комнату входит мужчина и- вау. Этот мужчина выглядит просто великолепно. Он одет в полностью чёрный костюм, который, кажется, был сшит специально для него, костюм выгодно выделяет его широкие плечи и узкую талию, пока мужчина прохаживается взад-вперёд около дверного проёма, с телефоном, прижатым к уху. Он ведёт себя с уверенностью человека, который знает себе цену; Хёнджин уверен, что даже без блестящих парадных ботинок и костюма он выглядел бы авторитетно, благодаря его позе и ауре. И его лицу. Вау. Просто вау. Это что, чёртовы ямочки? — Извини, я на минутку, — голос Мины вырывает его из транса, в который он, кажется, погрузился. Она подскакивает и подбегает к мужчине, обнимая его за талию, пока он заканчивает звонок. — Привет, пап! Пап? — Привет, дорогая, — приветствует её мужчина, и на его лице появляется улыбка с ямочками, от которой Хенджину хочется заплакать. Это папа Мины. Он выглядит скорее как брат, чем как отец, слишком молодо и подтянуто, чтобы иметь дочку в старших классах, думает Хенджин. — Как твой день? — Хорошо! Мы делаем проект по биологии. Его взгляд встречается с глазами Хёнджина, который так и замер на диване с момента появления мужчины, который теперь делает шаг в его сторону, чтобы поприветствовать парня. — А, Хёнджин, да? Мина говорила, что ты придёшь сегодня. — Да, Хван Хёнджин, — он вежливо кланяется. — У вас очень красивый дом. Прямо как вы, не добавляет он. — Спасибо, хотя это всё благодаря моему дизайнеру интерьера, — улыбается он. — Бан Чан. У него даже имя приятное, черт возьми. — Слушай, мне надо ещё немного поработать, но если вам что-то понадобится, я буду у себя в офисе, хорошо? — он треплет Мину по волосам и начинает удаляться в ту сторону, из которой пришёл. — Не переусердствуй! И поешь что-нибудь! — кричит девушка ему вслед, закатывая глаза Хёнджину. — Он так много работает, что порой забывает подумать о себе. — Чем он занимается? — Папа? — она снова садится, в этот раз чуть ближе. — А, он музыкальный продюсер. У него своя компания и всё такое, так что он работает целыми днями без перерыва. Ага. Это многое объясняет. Должно быть, он преуспевает в своём деле, раз так живёт. — Кажется, он хороший, — резюмирует Хенджин, не зная, что ещё сказать, не в силах отойти от того, насколько красивым оказался отец Мины. Они возвращаются к проекту и многое успевают сделать не отвлекаясь, несмотря на то, что коленка Мины время от времени прижимается к коленке Хенджина, слишком уж методично, чтобы поверить в случайность происходящего. Хенджин старается изо всех сил не обращать на это внимания и сосредоточиться на биологии. — Ты хочешь что-нибудь перекусить или попить? — спрашивает она, когда Хенджин предлагает сделать перерыв, его голова уже лопается от букв и диаграмм. — Я бы выпил водички, — отвечает он. За время ожидания он понимает, что прошло уже больше времени, чем он изначально планировал потратить, а ещё, что вот-вот начнётся дождь. — Спасибо, — когда она возвращается, он принимает стакан с водой и опустошает его одним глотком. — Мне уже пора идти. Вот-вот начнётся дождь, а мне ещё надо дождаться автобуса. — Ерунда, я тебя подброшу, — прерывает голос сзади. Хёнджин оборачивается и видит Чана, который до сих пор ходит в костюме в субботу днём. — Что вы, не стоит! Но спасибо большое! — пытается протестовать Хёнджин. Чан улыбается, даже не представляя, что из-за этого у Хёнджина в животе всё переворачивается. — Я бы очень не хотел, чтобы ты попал под дождь и простудился. Давай я тебя подвезу, мне всё равно надо заправиться на обратном пути. Хёнджин сдаётся только из-за дождя; а вовсе не из-за того, кто именно предлагает его подвезти. Серьёзно, совсем не из-за этого. * Машина Бан Чана похожа на него самого — элегантная, чистая, современная. Хенджин проваливается в несправедливо удобное кресло рядом с несправедливо привлекательным водителем. Разглядывает его несправедливо безупречное лицо и его несправедливо блестящие волосы. Прекрати, мысленно ругает себя Хенджин. Успокойся, блять, Хёнджин, это отец твоей подруги. Кстати, его руки… даже его руки чертовски горячие, думает он, пока Чан вбивает его адрес во встроенную систему GPS и выезжает с парковочного места, ухватившись одной рукой за подголовник сидения Хёнджина. У Хёнджина сейчас слюни потекут. — Видишь? Пришлось бы идти по такой погоде. Наконец оторвав взгляд от мужчины перед собой, Хёнджин понимает, что за окном начался дождь, который усиливается с каждой секундой. К тому моменту как они подъезжают к следующей улице, дворники на лобовом стекле начинают двигаться так быстро, что кажется ещё чуть-чуть и они оторвутся. — Да, это было бы не очень хорошо, — соглашается он, смущаясь больше, чем хотелось бы. — Ещё раз спасибо, что предложили подвезти. — Да мне не трудно, правда. Вы успели что-нибудь сделать? — На самом деле мы много чего успели сделать! Мы почти закончили собирать материал, осталось только сделать саму презентацию и готово. Чан вздыхает с ностальгическим блеском в глазах. — Ах, школьные деньки. Очень по ним скучаю. Бери от них всё, пока ещё молод. — Честно говоря, вы и сами довольно молодо выглядите, — выдаёт Хёнджин прежде, чем успевает себя остановить, и тут же пытается оправдаться. — Не то чтобы я ожидал, что вы будете в возрасте или ещё чего! Вы просто выглядите моложе… эм… моложе большинства родителей, которых я встречал. Не то чтобы я- — Эй, всё в порядке, — смеётся мужчина. Его смех почти можно назвать мелодичным, он тут же успокаивает Хёнджина. — Я в курсе, что не похож на типичного отца из пригорода. Между ними повисает неловкая тишина, пока Чан делает несколько поворотов; а может неловкая она только для Хёнджина. Он теребит край своей рубашки, пока Чан снова не начинает говорить. — Мина родилась, когда мы были ещё совсем молоды. Мне сейчас всего 37, думаю, сможешь и сам посчитать. Хёнджин чуть не провалил математику в прошлом семестре. — В любом случае я бы ничего не изменил, если бы выдался шанс пережить это всё снова. Она сделала меня лучшим человеком, стать которым я даже не мечтал. — Уверен, что вы с вашей женой отлично справились, — заверяет его Хёнджин. — Мина прекрасная девушка. Чан усмехается, но в его усмешке чувствуется какая-то сладкая горечь. — Ах, да… жены нет. Но спасибо. Хёнджин чувствует, что ему не следует совать нос в чужие дела, хоть ему вдруг становится очень интересно, почему у кого-то вроде Бан Чана нет жены. Тем не менее он не в том положении, чтобы спрашивать, учитывая что они буквально почти незнакомцы, так что он не развивает эту тему. Спустя минуту или две, которые они проводят в тишине, GPS объявляет, что они достигли своей цели. — Голубой дом? — спрашивает Чан, выглядывая место, чтобы остановиться. — Нет, белый дом рядом с ним, — поправляет Хёнджин и старается не чувствовать себя слишком неуверенно из-за того, насколько меньше и, ну, беднее выглядит его дом по сравнению с настоящим особняком, в котором живут Баны. — Какая шикарная лужайка, столько цветов! — Да, мама наверняка будет в ярости из-за такой погоды. Она так любит эти цветы. Они смеются и прощаются. Хёнджин снова благодарит Чана за то, что тот его подбросил, и пытается (читай: безуспешно) не слишком заглядываться на эти чёртовы ямочки. Чтобы не промокнуть он добегает до парадной двери, и только когда он заходит внутрь, Чан уезжает. * Выкинуть мужика из головы — вроде звучит не так уж и сложно, верно? Да нихрена. Хёнджину ещё никогда в жизни не нравился человек вне его возрастной группы, по крайней мере на его памяти, но Бан Чан — это вообще совершенно другая категория. Хёнджин замечает, что он ждёт следующего визита к Банам в надежде увидеть его снова. Но до выходных ещё нужно дожить. — Псс, — Джисон вытягивает его из мечтаний, когда они идут пешком до дома. — Так ты в итоге был у Мины? — Да, был. Но мы реально только занимались, не знаю как ещё тебе об этом сказать, чтобы ты поверил. — А я всё равно не верю, — возражает Джисон. — Даже никакого флирта? Ничего? Ты даже не попробовал? Хёнджин закатывает глаза, ему часто приходится это делать, когда поблизости находится его лучший друг. — Я уже говорил тебе, что вижу в ней только друга. Плюс, там был её отец, так что даже если бы я хотел что-то сделать, я бы не стал. Одно только упоминание о Чане возвращает Хёнджина к тем немногочисленным моментам, что они провели в машине вместе. По спине пробегают мурашки. — Джисон, мне нужно потрахаться. Срочно. На бурундучьем лице его друга появляется удивлённое выражение, через секунду сменяющееся улыбкой. — Вот это я понимаю! — вскрикивает он. — Найдём тебе с кем потрахаться, не переживай даже. — Только не ори, блин, мы в общественном месте. * И, честно говоря, Хёнджин не врал от слова совсем. Он соврёт, если скажет, что он не был слишком возбуждён в последние несколько дней, что для него нетипично. Хёнджин не девственник, но он точно ощущает себя снова таковым из-за того, как сильно он заводится в рандомные часы дня. Может он должен чувствовать вину из-за того, каким привлекательным ему кажется отец Мины, но он просто не может выкинуть мужчину из головы. За время до наступления следующей субботы, он дрочит так много раз, что уже начинает задумываться, не отвалится ли у него из-за этого член. И всё равно, когда вместо Мины в этот раз его встречает Чан, у Хёнджина подкашиваются коленки. Господи боже, он почти забыл, насколько этот мужчина горяч. В этот раз на нём более удобная одежда, чёрный свитшот и джоггеры — и всё равно каким-то образом он выглядит на миллион баксов. Хёнджин догадывается, что это дорогая одежда, но даже если это было бы не так, увидеть Чана в таком наряде — уже бесценно. — Мина! — зовёт мужчина, когда они заходят внутрь. — Хёнджин пришёл, спускайся! Хочешь чего-нибудь попить? — поворачивается он к парню. — Да нет, спасибо, — выдаёт Хёнджин, и его голос даже не дрожит, что само по себе достижение, учитывая то, как выглядит Чан. Удобный наряд не подчёркивает его фигуру так, как это делал костюм, но сам вид этого профессионального мужчины в таком домашнем антураже притягивает Хёнджина. У него в голове тут же рисуется картинка, как он снимает с него всю лишнюю ткань и разглядывает всё, что под ней скрывается, и Чан такой тёплый и приятный. Хёнджин, даже понимая, что он пялится, не может себя остановить; и только неловкий кашель мужчины перед ним говорит ему о том, что его поймали с поличным. Хёнджин стреляет глазами туда, где взгляд Чана встречается с его, и по его телу бегут мурашки. Взгляд мужчины кажется озадаченным, но настойчивым, они удерживают зрительный контакт несколько секунд; а затем Чан отворачивается и уходит, пробормотав что-то о работе. Возможно, у Хёнджина разыгралось воображение или он просто видит то, что хочет видеть, но ему кажется, что кончики ушей Чана краснеют. Ах, если бы. * джинни: я собираюсь признаться в чем-то странном и мне надо чтобы ты не издевался надо мной квокка: я бы никогда джинни: ок в общем джинни: эм джинни: возможно я хочу переспать с отцом мины квокка: ??????????!!!? прости что джинни: сонни он такой секси джинни: знаю мина тоже секси но я реально вижу в ней только друга но чел её папа джинни: её ПАПА квокка: ты че издеваешься что ли квокка: не знал что ты у нас по старикам джинни: всё не так джинни: он очень молодой джинни: ну молодой для отца. а ещё он подтянутый пипец ты бы его видел квокка: а ты уверен что это не ты слишком хорни джинни: ну я конечно хорни но дело не в этом джинни: буду благодарен если это останется только между нами квокка: конечно бро квокка: но если тебе удасться всё-таки с ним переспать я хочу знать детали джинни: если бы * Они получают высший балл за их проект по биологии, что значительно улучшает оценку Хёнджина. Он на седьмом небе от счастья, ведь это намного лучше того, чего ему обычно удаётся достичь, так что он покупает Мине коробку конфет, чтобы выразить свою благодарность. — … и теперь она точно думает, что она мне нравится! Она мне и правда нравится, но как друг! — причитает своим друзьям Хёнджин за обедом. Феликс и Минхо обмениваются одинаковыми недоверчивыми взглядами, пока Джисон усмехается. — Вы можете поверить, — вставляет свои пять копеек Сынмин. — Что единственный парень, который не готов сдохнуть, чтобы быть с Миной — тот самый, кто ей реально нравится? — Такова суть девчонок, бро, — подтверждает Джисон с набитым ртом. — Так происходит всё время и это полная херня. — А ты бы сошёлся с ней? — поворачивается к нему Минхо. — Если бы она была заинтересована? Джисон не раздумывает ни секунды. — Да не, пока у меня есть ты, детка, мне больше никто не нужен. Минхо лупит его по руке, но Хёнджин замечает, как румянец расползается высоко на его щеках. Ага. Интересно. Но прежде чем успевает серьезно об этом задуматься, чьи-то ладони закрывает ему обзор. — Угадай кто! — звучит голосом Мины в его ушах. — О, привет! Как, эм, как дела? — Хёнджин разворачивается к ней, когда снова может видеть. — Мы устраиваем барбекю в эти выходные, и мой папа сказал, что мне тоже стоит пригласить друзей, хочешь прийти? — она оглядывает группу, прежде чем исправиться. — Вы все тоже приглашены, если у вас нет планов! — Оу, это так мило с твоей стороны. — Да ладно вам! — Мы придём. — Спасибо за приглашение, Мина, — Хёнджин улыбается ей своей ты-нравишься-мне-только-как-друг улыбкой, если такая вообще существует. — Эм… а твой папа тоже там будет? — прерывает Джисон с самодовольной усмешкой. Хёнджин замирает. Мина лишь хихикает, не замечая ножей, которые блондин своим взглядом метает в Джисона. — Да, он обожает барбекю и на самом деле это его вечеринка. Но он разрешил мне позвать друзей. Джисон щёлкает языком. — Рад слышать. Я бы ни за что такое не пропустил. — Супер! Тогда скоро увидимся! — она уходит, мило попрощавшись. Они машут ей в ответ, пока она не пропадает из поля зрения, и в тот же момент Хёнджин подскакивает с места. — Ты покойник, — он указывает на своего лучшего друга. Джисон взвизгивает и бросается бежать, блондин гонится за ним, а их друзья в это время умирают со смеху. * В общем и целом Джисон хороший друг. Много ли ваших друзей согласились бы помочь вам выбрать наряд на барбекю, где вы планируете соблазнить тридцатисемилетнего отца своей подруги? А Хан Джисон согласился. — Ты точно уверен в этой рубашке? — он поднимает взгляд с кровати Хёнджина, на которой он развалился. — Если наденешь белую, то можно будет пойти в джинсах. Хёнджин мычит в ответ и задумчиво разглядывает себя в зеркале. — Неа, он видел меня в них в прошлый раз. Надену эту рубашку и чёрные штаны. Честно сказать, Хёнджин, может быть, вообще зря старается; насколько ему известно, Чан может оказаться абсолютным гетеросексуалом или он может быть просто не заинтересован в Хёнджине, а может, он вообще в отношениях, даже если и не женат. Но он должен попробовать. Если есть хоть небольшой шанс, что Чан захочет с ним хоть по-быстрому переспать, он должен быть готов его урвать. Хёнджин никогда себе не простит, если он упустит такое. * Солнце уже заходит, когда они прибывают. Хёнджин чувствует запах вкусной еды со стороны лужайки, даже несмотря на её огромные размеры. Мина ведёт их через дом, что-то счастливо щебечет и суёт в их руки стаканы с лимонадом, как только они выходят в сад. Пока другие глазеют на особняк и сад, Хёнджин уже замечает Чана. Помимо всего прочего у них есть ещё и большущий бассейн, который Хёнджин раньше не замечал; не то чтобы это сейчас его сильно волнует. Не когда мужчина его мечты выглядит вот так. Чан разговаривает с низеньким пареньком примерно его же возраста и жарит мясо на гриле в ебучей безрукавке. И будто бы его скульптурных рук на виду недостаточно, мало того, что его майка без рукавов, так ещё и разрезы для рук доходят Чану до талии, чуть показывая его живот, мышцы которого очень красиво перекатываются под бледной кожей при каждом его движении. — Эй, хватит слюни пускать, — вырывает его голос Джисона. Хёнджин отрывает взгляд, надеясь, что его взгляд не был слишком уж заметным. — Ух ты ж чёрт. Это он? Блондин сглатывает. — Тот что в… безрукавке, да, это он. Его друг тихо присвистывает. — Ебать. На такое даже я б позарился. Хёнджин фыркает. — Прибереги свои штучки для Минхо, здоровяк. — Не понимаю о чём ты, — бормочет Джисон и подозрительно быстро ретируется. Прежде чем Хёнджин успевает сориентироваться, Чан замечает его с другого конца сада и машет ему рукой. — Хенджин! Привет! Я не знал, что ты придёшь сегодня. — Спасибо, что разрешили прийти на вечеринку, мистер Бан, — улыбается он, неожиданно смущаясь. Мужчина усмехается. — Разве я не сказал тебе в одну из наших поездок, чтобы ты называл меня Чан? — Поездок? — мужчина рядом с ним выгибает бровь. Чан прочищает горло. — Ну да, Чанбин, это Хёнджин. Я пару раз подвозил его, когда он занимался с моей дочкой. Хёнджин, это Чанбин, мой коллега, — объясняет он. — И лучший друг, конечно же, — добавляет Чан после обиженного взгляда от низенького мужчины. — Ах это ты, — Хёнджин не знает, что отвечать на такое, к тому же теперь ему кажется, что Чанбин проходится по нему оценивающим взглядом. — Приятно познакомиться. — Взаимно, — отвечает Хёнджин, всё ещё озадаченный всем этим диалогом. — Я пойду отойду ненадолго, — говорит Чанбин и исчезает, оставляя Чана и Хёнджина в этой странной появившейся атмосфере. И что Чанбин имел под этим в виду? Неужели Чан упоминал Хёнджина в разговоре с ним, и если так, зачем ему вообще это делать? Ну если только… — Извини за это. Цель его существования — ставить меня в неловкое положение, — Чан смеётся, чуть разряжая атмосферу. — Мясо ещё не готово, но можешь пока попробовать что-нибудь другое. — Что посоветуешь? — спрашивает блондин, скорее из желания продолжить разговор, чем из искреннего интереса. — Мини-пирожные с заварным кремом получились очень вкусными! Их сделала Мина и если бы я не любил мясо так сильно, я бы просто объелся этими штучками. Господи, он разговаривает как настоящий отец. И это так, блять, горячо. Хёнджин берёт одно пирожное с соседнего стола и оно оказывается ровно таким вкусным, как сказал Чан. — Вау, — восклицает Хёнджин, прикончив пирожное в два укуса. — Они потрясные. Хотя должен признать, я тоже больше люблю мясо. Он делает шаг к Чану и его грудная клетка теперь почти касается его обнажённого плеча, ему остаётся лишь немного наклонить голову, чтобы его губы поровнялись с ухом Чана. — Может даже слишком сильно, — он бормочет так, чтобы только Чан смог его услышать, и тут же отступает, чтобы не вызвать подозрений. Он слышит резкий вдох, но не оглядывается на Чана, отходя от гриля. И если Хёнджин в этот раз качает бёдрами чуть больше обычного, это его и только его дело. Внутри он просто сходит с ума; неужели он и правда только что это сделал? Ничего себе. Что сделано, то сделано. Он подходит к столу, за которым сидят его друзья, и кидает на Джисона испуганный взгляд; но тот в ответ лишь усмехается так, будто только что выиграл в лотерею. — Чел, он только что реально пялился на твою задницу, — кричит шёпотом Джисон, как только Хёнджин присаживается рядом. — Ты бы видел его лицо, чёрт, как у тебя это получается, сучёныш? Хёнджин всё ещё внутренне содрогается от херовых намёков, которыми он одарил Чана, но сказанное Джисоном привлекает его внимание. — Серьёзно? Он смотрел? Ты уверен? — Ещё как. Если этот мужик не хочет тебя отжарить, то я Папа Римский. Блондин издаёт смешок. — Ладно, хорошо. Оставлю его в покое на какое-то время. Через несколько минут за столом появляется Феликс с таким видом, будто он сейчас описается. — Почему мне никто не сказал, что здесь будет Со Чанбин?! — стонет он. — Мы не знали, кто здесь будет, — замечает Сынмин. — Мы вообще не знаем здесь никого кроме Мины. Надув губы, Феликс садится на скамейку рядом с Хёнджином. — Подожди, тот коротышка? — поворачивается к нему Хёнджин. — А почему, кто он такой? Феликс смотрит на него так, будто он только что кого-то грохнул. — Да так, всего лишь самый гениальный рэпер на Земле, необразованная ты свинья. Стол разрывается громким смехом; Джисон даже падает со скамейки от того, как сильно смеётся. Вскоре появляется Мина с ещё одной группкой друзей. За столом завязывается разговор, а Хёнджин сопротивляется желанию повернуться и поглазеть на Чана, вместо этого фокусируясь на том цирке, что уже успели устроить его друзья. * Пока солнце медленно садится, они наслаждаются вкуснейшей едой и рассказами друг друга; в какой-то момент большая часть друзей Мины уходят, за ними следом исчезают некоторые коллеги Чана. Остаётся примерно человек пятнадцать, и они сдвигают столы поближе, чтобы сидеть за разговорами, отмахиваясь от комаров и перебивая друг друга. Когда Хёнджин быстро забегает в (роскошный) туалет, а затем возвращается за стол, откуда исчезло большинство его друзей, он не упускает возможности сесть на свободное место рядом с Чаном. — Куда все подевались? — спрашивает он, привлекая внимание мужчины к себе. — А! Кажется, в игровую. Когда твои друзья узнали, что у нас есть игровая — их как ветром сдуло, — усмехается он. — Она на втором этаже, если хочешь к ним присоединиться. Хёнджин кладёт ногу на ногу. — Да не, я лучше останусь. Спасибо за еду, кстати, всё было невероятно вкусно. Тёплая улыбка. — Рад, что тебе понравилось. Чан тянется к кулеру, предусмотрительно находящемуся на расстоянии вытянутой руки и достаёт пиво, выжидающе смотрит на Хёнджина. — Будешь? Хёнджин соглашается и принимает напиток, намеренно касаясь пальцев Чана своими. Хёнджин смотрит как капли воды стекают вниз к донышку, пока Чан достаёт себе ещё одно пиво; капелька, за которую болеет Хёнджин, сливается с ещё одной и выигрывает. — Если кто спросит, я тебе этого не давал, — подмигивает ему Чан, заставляя сердце Хёнджина сделать сальто. — Мне 19, знаешь ли, — парирует он. — Так что ты совершенно спокойно можешь… И вот оно снова. Атмосфера меняется. Чан оглядывает людей на другом конце стола, два-три незанятых стула разделяют их с обеих сторон. Хёнджин, следуя его примеру, тоже смотрит туда, а когда возвращает взгляд, мельком замечает, как Чан облизывает губы. Чан смещает вес своего тела так, чтобы немножко наклониться к Хёнджину. — Могу…? — Можешь, эм… — Хёнджин замолкает, внезапно тяжело дыша. Да пошло оно всё, решает он и медленно ведёт указательным пальцем по обратной стороне руки Чана. Этого мало, но в то же время это движение чётко обозначает его намерения. — Можешь передать мне пиво. Темноволосый мужчина резко втягивает воздух, его глаза темнеют на секунду, пока он наблюдает за тем, как Хёнджин открывает банку. Его взгляд впивается в Хёнджина, когда тот подносит банку ко рту, показушно прилипая губами к краю. Они держат зрительный контакт, пока блондин глотает первый, второй раз, прежде чем Чан срывается. — Прекрати, — сглатывает он, отворачиваясь в другую сторону. Рука, в которой он не держит своё пиво, сжимается в кулак. — Прекрати. Блять, да. Попался. — Прекратить что? — спрашивает Хенджин, играя дурачка. — Ты знаешь что. — Ммм, нет, — притворяется он, надув губы. — Не знаю. Ты про что, Чан? Может, Хёнджину и гореть в аду за такое поведение, но отчаянный взгляд, который кидает на него Чан, пытающийся держать себя в руках, несмотря на дикое желание, абсолютно того стоит. Хёнджин пьянеет от этого чувства быстрее, чем от любого алкоголя. — Ни про что, — Чан снова отворачивается и переходит на шёпот. — Просто… не надо, Хёнджин. Он мог бы просто сдаться — он мог бы послушаться Чана и оставить его в покое, сменить тему или пойти к своим друзьям на второй этаж, но, твою же мать, как ему не хочется. Он хочет узнать, сможет ли он заставить Чана сорваться, он хочет узнать, сколько ещё он сможет испытывать свою удачу. — Да я же ничего не делаю, — он понижает голос и потягивается по-кошачьи, обнажая полоску живота, на которую, он видит, пялится Чан. Вот почему он надел эту рубашку, а не белую. В этот раз, снова устраиваясь в кресле, он чуть больше разворачивается к Чану, толкаясь ногой в его щиколотку. Чан смотрит прямо, не поворачиваясь к Хёнджину, но и не отстраняется. Он позволяет ноге Хёнджина завернуться вокруг его лодыжки и скользнуть вверх, он закрывает глаза, когда она достаёт до задней части колена и скользит обратно вниз. На мгновение Хёнджин просто растворяется в моменте; а затем Чан ставит своё так и не открытое пиво на стол и стремительно встаёт. — Пойдём, — говорит он вернувшимся к норме голосом. — Собирай свои вещи, я подвезу тебя до дома. Хёнджин как в тумане собирает свои вещи, то, как быстро Чан взял себя в руки, сбивает его с толку. — Я скоро вернусь, только отвезу пацана домой, он живёт довольно далеко. Чувствуйте себя как дома, ладно? — говорит Чан своим коллегам и заставляет Хёнджина попрощаться, прежде чем обойти дом и приблизится к передней лужайке, где припаркована его машина. — А теперь, — объясняет он, пока они идут, ни разу не подняв взгляд на Хёнджина. — Я отвезу тебя домой и всё. Ясно? Хёнджин слишком ошарашен, чтобы ответить. Неужели он так сильно проебался? Он больше никогда не сможет увидеть Чана? А как же Мина? И что он скажет своим друзьям, когда они поймут, что он убежал и даже не попрощался с ними? Они проходят мимо Феликса с Чанбином, которые сидят на ступеньках у входа, но те, кажется, слишком увлечены своим разговором. Они забираются в машину и Чан в тишине выруливает за ворота, Хёнджин пялится в окно, наблюдая за мелькающими перед глазами домиками. — Подожди, — возражает Хёнджин. — Ты разве не выпил пива? Тебе можно за руль? — Они безалкогольные. Я в полном порядке. Снаружи уже темно, но лёгкий свет сверху освещает приятные черты лица мужчины и лёгкий румянец, который упрямо вырисовывается на его щеках. Это не из-за алкоголя — тогда выходит ему всё-таки не всё равно? Хёнджину нужно знать. Необходимо. — Чан? — М? — Зачем ты предложил повезти меня? Он бросает косой взгляд на Хёнджина. — Хм? — Ты предложил довезти меня. Мог бы выставить меня и отправить домой на автобусе, мог бы прогнать меня наверх, чтобы я оставил тебя в покое, но вместо этого ты посадил меня в свою машину, где мы находимся наедине друг с другом- — Хёнджин, — предупреждает Чан. — Так что, может, ты и правда хочешь меня. Я неправ? Я всё не так понял? Потому что мне кажется, что я всё понял правильно. Чан фыркает. — Я тебя прямо сейчас высажу и дальше ты пойдёшь пешком, раз тебе так сильно хочется. — Не думаю, что ты это сделаешь, — тянет он. Что ж, теперь уже нечего терять, ведь велики шансы, что он уже никогда не увидит Чана. — Я думаю, что где-то глубоко внутри, ты больше всего хочешь сейчас съехать на обочину и взять меня. И я бы тебе позволил, знаешь. Я хотел, чтобы ты меня трахнул, с того момента, как впервые увидел тебя. Он чуть не врезается головой в окно из-за того, как резко Чан сворачивает на обочину. Вокруг пусто, ни одной машины в поле зрения, только длинная дорога, тянущаяся от центра до пригорода. На секунду Хёнджин решает, что Чан реально заставит его вылезти и оставит его прямо там, чтобы он сам добирался пешком или вызвал такси; а затем он чувствует руку на своём лице, которая резко поворачивает его лицо к Чану. — Залезай назад. Его тон не оставляет никаких возможностей для спора, не то чтобы Хёнджин вообще собирался спорить. Он перебирается назад, пока Чан глушит двигатель и вылезает с переднего сидения только чтобы забраться на заднее рядом с Хёнджином. Прежде чем Хёнджин успевает осознать происходящее, он чувствует губы Чана на своих, его втягивают в самый агрессивный поцелуй, в котором Хёнджин когда-либо принимал участие. — Ты этого хотел? — голос Чана сочится ядом, пока он целует и кусает шею Хенджина. — А? Ты поэтому вёл себя как шлюха на моём заднем дворе перед моими коллегами? Он быстрым движением снимает рубашку Хёнджина, откидывая её на переднее сидение. — Любой из них мог бы повернуться и увидеть, что ты делаешь. Совсем стыд потерял? Или ты так отчаянно хочешь, чтобы тебя выебали? — выплёвывает он, обвивая одной рукой шею Хёнджина. Он не давит на шею, а лишь удерживает, так что Хёнджин понимает, что отвернуться не получится. Хёнджин наконец-то осознаёт всю ситуацию и снова льнёт к Чану, ему нужно больше его поцелуев, его губ, его рук. Он закидывает руки Чану на шею, притягивая ближе, сходя с ума от того, что он наконец-то, наконец-то получает то, чего так хотел всё это время. Он почти уверен, что ещё никогда в своей жизни не был настолько возбуждён, никогда. — Только тебя, — хнычет он Чану в рот. — Я отчаянно хотел только тебя. Чан, ах-, — Из его рта вырывается стон, когда Чан наклоняется и берёт сосок в свой рот, легко посасывая. — Да? Возвращался из моего дома и думал обо мне? — спрашивает он, снимая свою рубашку и начиная расстёгивать ремень Хёнджина, чтобы снять с него штаны. — Трогал себя и мечтал, чтобы это был я? — Д-да, — мяукает Хёнджин, когда руки Чана (Боже, эти руки) скользят по его теперь обнажённым бёдрам, оставляя после себя мурашки. Мрачный смешок, который издаёт Чан, пускает дрожь по спине Хёнджина. — Маленькая шлюшка. Господи, этот мужчина идеален. Они теряются в глубоких поцелуях и касаниях, но вскоре у них получается и Чана избавить от штанов. Хёнджин приподнимает бёдра, чтобы добиться хоть какого-то трения, и то, что он ощущает возбуждённый член Чана, пусть даже через 2 слоя одежды, наполняет его пьянящим желанием. — Я пришёл домой и растягивал себя в душе, — шепчет Хёнджин в его пухлые губы. — Я так хотел, чтобы это был ты. Я стонал твоё имя, когда кончал, а ведь я только встретил тебя в тот день. Чан рычит так, что звук идёт глубоко из его груди, он переворачивает Хёнджина и ставит его на колени в небольшом пространстве для ног. Он регулирует положение сидения так, чтобы у Хёнджина было больше места и откидывается назад, впиваясь глазами в парня перед ним. — Раз уж ты так хорошо управляешься со своим ртом, почему бы тебе им не поработать, хм? — Он проводит пальцами по волосам Хёнджина, слегка дёргая, когда у него получается хорошо ухватиться. Хёнджин цепляет пальцами край нижнего белья Чана — чёрного, разумеется — и его встречает самый ахуенный член, который он когда-либо видел. У Чана большой, точно больше, чем всё, что Хёнджин видел до этого, по нижней стороне вверх идёт венка, по которой Хёнджин очень хочет провести языком. — Оу, да ты уже слюни пускаешь, — мурчит Чан. — Будь умничкой и открой рот, ладно, красавчик? — Хёнджин знает, с какого угла он лучше смотрится, поэтому он поднимает на Чана свои большие, невинные глазки, пока берёт головку в рот, слегка посасывая и медленно проворачивая вокруг неё язык. Это производит желаемый эффект; глаза Чана наливаются похотью, он сосредоточен на Хёнджине, словно в трансе. — Бляяяять да, — стонет он, и этот звук сразу же спускается прямо к члену Хёнджина, всё ещё заточённому в брифы. Рука в его волосах слегка тянет его на Чана и Хёнджин с радостью поддаётся, насаживаясь примерно наполовину, когда головка добирается до его горла. Со следующим рывком Хёнджин давится; у него не такой уж сильный рвотный рефлекс, но у него во рту ещё никогда не было ничего настолько большого. — Блять, прости. Ты в порядке? Он выпрямляется и лениво ведёт рукой по всей длине Чана, из-за чего тот шипит и сильнее сжимает его волосы в своей руке. — Я буду в порядке, но это мой предел. Взгляд Чана на секунду смягчается. — Всё нормально, малыш, делай в своём темпе. Блять, Хёнджин кончит себе в трусы, если Чан назовёт его так ещё раз. Он снова насаживается так глубоко, как только может, и начинает двигаться, не забыв убрать зубы. То, до чего он не может дотянуться, он ласкает рукой, и когда Хёнджин начинает по-настоящему сосать, Чан издаёт поистине потрясающий стон. Хёнджин ускоряется, гонясь за подобной реакцией, — и это так горячо, булькающий звук члена Чана, методично упирающегося в заднюю стенку его горла наполняет машину, пока Хёнджин только и может что думать о том, как это всё вульгарно, грязно и просто идеально. Хёнджин продолжает двигаться, пока его не тянут за волосы наверх, Чан перемещает его так, что теперь он оказывается на заднем сидении, а сам Чан — между его ног. — Блять, я знал, что твой рот будет хорош, — признаётся Чан, прежде чем втянуть Хёнджина в небрежный поцелуй. — Так ты всё-таки думал обо мне, — смеётся Хёнджин, когда они отстраняются друг от друга. Чан вздыхает. — Ну конечно. Ты себя вообще видел? И всё же, это не оправдывает то, что мы делаем. — Чан, если ты сольёшься до того, как выебешь меня, я тебе этого никогда не прощу. Они смеются, оба понимают, что уже слишком далеко зашли, чтобы остановиться сейчас. — Нет, тебе уже не отвертеться, — шепчет Чан в его шею, оставляя на ней засос. — Я оставлю на тебе столько отметок, что все будут знать, что ты мой, — Укус. — А потом я хорошенько тебя растяну, пока ты не начнёшь умолять меня трахнуть тебя, — Снова засос. — И тогда я выебу тебя так хорошо, что ты будешь возвращаться снова и снова. Хёнджин извивается и хнычет под ним, шепча мольбы в воздух между их телами, полностью поглощённый своей похотью. К тому моменту, как Чан достаёт смазку из бардачка (Хёнджин не собирается думать о том, откуда она у него там), Хёнджин уже покрыт отметками от шеи до бёдер. Он надеется, что засосы потемнеют и станут агрессивно-фиолетовыми, он хочет наблюдать на себе отпечаток того, что этот мужчина сделал с ним, как можно дольше. — Ох, блять, — всхлипывает он, как только в него входит палец. Господи, как же он соскучился по этому. — Ещё, пожалуйста, ещё один. — Жадная маленькая шлюшка, — бормочет Чан в его губы, просовывая внутрь второй палец. — Господи, какой ты узкий. Так хорошо будешь смотреться на моём члене. Хёнджин не знает, как Чан понимает, на какие именно кнопочки нужно нажимать, — несмотря на то, что они не так уж хорошо знакомы, особенно в таком интимном плане, он, кажется, точно понимает, что нужно сказать, чтобы свести Хёнджина с ума. Либо это, либо они настолько хорошо подходят друг другу в плане секса. В любом случае, Хёнджин за это благодарен. — Ох- здесь, вот здесь! — вскрикивает он, когда Чан находит угол, от которого у него звёздочки перед глазами встают. Хёнджин трещит по швам, едва ли замечая, когда к первым двум пальцам добавляется третий; в его мире сейчас существует только Чан, который его целует, всплески удовольствия, от которых он то и дело находится на грани, и крышесносящая смесь запаха Чана, звуков и ощущений его тела на Хёнджине. — Пожалуйста, пожалуйста, — молит он, чувствуя, как у него плавится сознание. — Пожалуйста, трахни меня, я готов, Чан- — Чёрт, хорошо, — шипит Чан, вытаскивая пальцы и быстро натягивая на член презерватив. Он кладёт ноги Хёнджина на свои плечи, пока парень безмолвно посылает небесам благодарности, потому что вид перед ним — точно дело рук Божьих. Он проводит пальцами по скульптурно вылепленному прессу Чана, сполна наслаждаясь его привлекательностью, пока тот устраивается поудобнее. Хёнджин не может не возбудиться, когда Чан толкается внутрь, — он никогда не принимал в себя такой большой член, но в этом растяжении есть какое-то извращённое удовольствие. Это сладкая боль, которой он наслаждается, удовлетворённо постанывая, когда Чан входит в него полностью. — Блять, я чувствую себя таким наполненным, — хнычет он. — Это ахуенно. Никто ещё не наполнял меня так. Чан над ним — то ещё зрелище. Раскрасневшийся, с блестящей от пота кожей, с напряжёнными мышцами и выражением удовольствия на лице — не мужчина, а ходячий мокрый сон. — Твою мать, малыш- такой узкий-, — стонет Чан, а затем шипит, когда Хёнджин сжимается вокруг него. Следующие несколько минут Чан устанавливает медленный темп, его член проходится по стенкам Хёнджина с каждым толчком, вытягивая из него всхлипы. Вот только этого и близко не достаточно. — Да ладно тебе, Чан, — подначивает Хёнджин, — Ты сказал, что будет настолько хорошо, что я буду возвращаться снова и снова. Их взгляды встречаются, когда Хёнджин по-блядски вскидывает бёдра, трахая себя всей длиной Чана. — Давай, Чан, выеби меня так, как я этого заслужил. Разъеби меня, блять. Рык, который издаёт Чан граничит с чем-то животным, из чего Хёнджин делает вывод, что он сейчас получит именно то, чего хотел. Чан набирает зверский темп, вдалбливаясь в Хёнджина с силой, которая вжимает его в кресло с каждым толчком. — Блять, да-, — всхлипывает Хёнджин, тут же превращаясь в размазню, слова становятся стонами. — Вот так, господи, — бормочет он, больше не в силах остановить или проконтролировать, что вылетает из его рта. — Да? Ты этого хотел? — рычит на него Чан, его мышцы сокращаются при каждом движении. — Достаточно хорошо для такой жадной сучки, как ты? — Б-блять да, — повторяет он, его голос становится выше с каждым словом. — Как же хорошо- Он поднимает затуманенный слезами взгляд на Чана, который ни разу не нарушает заданный им жёсткий темп, только тяжело дышит. Хёнджину конец. — Близко, близко, — кричит он, лаская себя одновременно с толчками Чана. — Ударь меня, — умоляет он, из-за чего Чан замедляется на секунду, а это прямо противоположно тому, чего хочет Хёнджин. — Нетнетнетнет не останавливайся, пожалуйста, Чан- — Блять, — Чан смотрит на него сверху вниз в неверии. — Ты вообще реальный? Первую пощёчину Хёнджин почти не чувствует, здесь Чан скорее прощупывает почву, чем что-либо ещё, но когда Хёнджин просит ударить сильнее, он отвешивает ему настоящую пощёчину, а потом ещё одну, и ещё, и Хёнджин кончает. — Я сейч- ах- Я сейчас… Сейчас кончу, — стонет Хёнджин, его тело всё вытягивается и вот ещё один, два, три толчка и он взрывается всепоглощающим удовольствием, пачкая свой живот и пальцы. Он дрожит с глубоким гортанным стоном, который вырывается из места настолько глубокого, что кажется частичка его души тоже покинула с ним его тело. Он продолжает хныкать, пока Чан гонится за своим оргазмом, вбиваясь в Хёнджина невероятно глубоко в последний раз и кончает, притягивая парня как можно ближе к себе. Хёнджин чувствует, как член Чана пульсирует внутри него, и, если бы он так сильно не кончил только что, то ему бы этого хватило, чтобы снова возбудиться. — Господи, — начинает Хёнджин как бы между прочим, когда они немного восстанавливают дыхание. — Лучше бы ты кончил в меня. Чан морщится от сверхстимуляции, выходя из Хёнджина. — Боже мой, дай передохнуть. Не говори такие вещи, пока я не буду готов для нового раунда. Хёнджин устало смеётся, пока Чан завязывает презерватив, он чувствует себя полностью удовлетворённым впервые за долгое время. — Ты в порядке? — спрашивает Чан, пока помогает Хёнджину одеться, за что Хёнджин ему очень благодарен, потому что все его конечности сейчас похожи на желе. — Эм, да… Будет болеть, но, честно говоря, я на это и надеялся. Мне это нравится. Чан целует его в губы. — Ещё бы, нимфоман ты мелкий. Давай, отвезу тебя домой по-настоящему. - Хёнджин проваливается в дрёму во время поездки и просыпается в растерянности, когда они уже около его дома, Чан называет его милым. — А мы, ну знаешь… — начинает Хёнджин, прежде чем вылезти из машины. — Когда-нибудь повторим? — спрашивает Чан. — Определённо, если ты этого хочешь. Хёнджин устало улыбается и выходит из машины. — О, я хочу. У тебя есть мой номер, так что звони, когда будет нечем заняться. — Будет сделано, — обещает Чан и ждёт, пока Хёнджин скроется за дверью, прежде чем уехать. * квокка: чел ты где квокка: ты пропал квокка: хенджииииин квокка: ушёл и даже не сказал втф почему квокка: погодите квокка: погодиииитттеее квокка: ХВАН ХЁНДЖИН ТЫ ТАМ ЧТО ЕБЁШЬСЯ квокка: НУ ЖЕ квокка: ФЕЛИКС СКАЗАЛ ЧТО ТЫ УШЁЛ С ОТЦОМ МИНЫ ВАВЗПАХВАЗПОВРЫФРОА ПЛИЗ СКАЖИ ЧТО ТЫ ПОЛУЧИЛ ЧТО ХОТЕЛ квокка: омг я хочу знать всё квокка: слушай ну просто отправь мне смайлик и типа того чтобы я знал что ты не сдох квокка: :) если тебя отжарили, :(если ты сдох в канаве квокка: ясно супер значит ты возможно сдох * джинни: :)