The Cage/Клетка

− Короче говоря… У него было тяжёлое детство. − Да уж. − Вот оно как. − Даже не знаю, правильно ли то, что я сейчас всё тебе рассказал. Наверное, я не имел на это права… − Знаешь, тебе следовало подумать об этом до нашего разговора, так что не надо сейчас ломать передо мной трагедию! Зик раздражённо стряхнул пепел с сигареты в пепельницу. − Не скажу, что моё отношение к нему резко поменялось, но судьбе его, конечно, не позавидуешь. Четыре промолчал. − Ну, и что теперь? − Что теперь? − Ну, ты узнал, что хотел. Доволен? − Ты смеешься? − Нет. Меня просто интересует, собираешься ли ты что-нибудь делать или нет. − А что я могу сделать? − Я не про это, − Зик затянулся, выпуская сигаретный дым через ноздри, − не про то, можешь ли ты или нет. Я спрашиваю – собираешься ли ты, есть ли у тебя желание что-либо сделать. − Это вопрос с подвохом? – поднял бровь Тобиас. − Почти. Зик внимательно на него посмотрел, и, не дождавшись ответа, выдохнул сигаретный дым и затушил окурок. − Тебе в голову часто приходят странные идеи, − наконец произнёс он. – Мне просто интересно, не относится ли этот случай к той же теме. Тобиас не знал, придёт ли в этот раз в его голову странная идея, но был бы безумно счастлив той, что поможет избавиться от взвалившегося на него груза, что и поспешил сообщить Зику. — Что ж, удачи, дружище. Мне остаётся лишь надеяться на то, что ты не выкинешь какую-нибудь глупость. Тобиас мысленно пожелал себе того же. В пятницу Четыре снова заглянул в бар уже по привычке. И был совершенно не удивлён, столкнувшись там с лидером. − Ты… ты издеваешься!? – Эрик, не веря в серьёзность Итона, перевёл взгляд с лица Тобиаса на две стодолларовые купюры, которые он протягивал. − Пойдём, − твёрдо произнёс Тобиас. Эрик раздражённо выдохнул, оглянулся, а после, немного поразмыслив, всё-таки взял деньги. − И что ты этим хочешь сказать? – поинтересовался он, оказавшись снова в комнате Тобиаса и уже по-свойски занимая кресло. – Знаешь, я, конечно, польщён, что тебе понравился тот оральный секс в субботу, но осмелюсь повторить, чтобы на перепихон ты не рассчитывал. Не обижайся, — Эрик приподнял уголки губ при виде мрачного выражения лица Итона, — тут имеют место наши разные социальные статусы. Понимаешь, я просто не могу позволить, чтобы... − Я тебе заплатил не для этого, − огрызнулся Тобиас. − Да что ты! – искренне удивился Эрик. – Для чего же? Тобиас повёл плечом, устраиваясь на ковре около кровати. Он сам точно не знал, для чего. − Только не говори, что тебя разжалобила моя недавняя история, — Эрик перегнулся через спинку, взирая на Четыре с некоторой долей любопытства. Тот не ответил, и лидер, тихо хмыкнув, снова скрылся за потрепанной обивкой. − В принципе, мне разницы особой нет, − заявил он оттуда. – В конце концов, это ты мне платишь, а не наоборот, так что это твои личные причуды. Мне даже и лучше… Тобиас мысленно согласился с логикой Эрика, а тот, поднявшись из кресла, обошел его и, скрестив руки на груди, встал перед Итоном. — У тебя есть чай? — спросил он в ответ на вопросительный взгляд Тобиаса. — Чай? — Да, чай. Зелёный, красный или цейлонский. Любой, кроме чёрного, я его ненавижу. Гостям обычно предлагают чай, знаешь. Итон несколько виновато покачал головой. — У меня давно не было гостей. Так что и чая у меня нет. Эрик хмыкнул и отошёл осматривать содержимое полок. — У меня их никогда не было, — поделился он, скользя пальцем вниз по переплётам нескольких книг, лежащих друг на друге. — Ты читаешь Баха? — Это не мои, мне их Шона принесла. — Тобиас поднялся с насиженного места, подходя ближе к Эрику и вставая у него за спиной. — Ясно. А ты и не открывал. — Открывал одну, там что-то об альбатросах было. Я не фанат орнитологии. Эрик прыснул, подавившись смехом, и обернулся на Итона. — Ну, во-первых, чайки, а не альбатросы… Ты вообще слышал что-нибудь о литературных тропах? Метафоры, иносказания… Тебе это ни о чём не говорит? Четыре равнодушно пожал плечами, как бы говоря, что все эти штуки его не очень занимают. — … и эта книга вовсе не о птицах, а о людях, — продолжил Эрик. — О том, что быть изгоем общества не проклятие, о стремлении к своим идеалам и выборе собственного пути, и ещё немного о свободе, — он замолчал и будто бы задумался над своими же словами. На секунду Тобиасу показалось, что на его лице промелькнула тень беспокойства а брови болезненно сдвинулись к переносице. Но уже через секунду его взгляд снова приобрёл осмысленность, а уголки губ привычно взметнулись вверх, принимая выражение прохладного равнодушия. — Впрочем, едва ли тебя интересуют такие вещи, — заметил он, возвращаясь к осмотру полок. Не найдя для себя больше ничего занимательного, он взял в руки книгу, лежащую сверху, приоткрывая тёмный переплёт. На несколько минут в комнате повисла тишина, прерываемая лишь шелестом страниц. — У твоей работы есть график? — спросил Четыре, всё ещё находясь позади Эрика. Тот бросил на него насмешливый взгляд через плечо. — Планируешь приобрести абонемент? Если так, то лучше уж тебе обратиться к Дейву, он этим заведует. Возможно, он даже сделает тебе скидку, — Эрик закрыл книгу, возвращая её на место. — Обычно я там появляюсь по средам и пятницам. Иногда по воскресениям, если требуется. И это вовсе не работа, прошу заметить. Я с неё почти ничего не получаю. Это… «занятие»… больше походит на рабство. Они ещё немного помолчали, после чего Эрик тихо произнёс: — Не приходи в бар в среду. Дейв не любит, когда его пассий занимает один и тот же клиент. Он почувствует неладное. Четыре послушался, и в среду в «Клетку» не пришёл. Зато пришёл в пятницу, ровно через неделю, нацелено продираясь сквозь толпу к фигуре у бара. — Я почти не удивлён, — протянул Эрик, даже не утруждаясь повернуть голову в сторону подошедшего к нему Итона, уже без всяких возражений поднимаясь и следуя к выходу. — Ты правда настолько богат, что спускать четыре сотни на ветер в неделю для тебя сущий пустяк? — Я думаю, это моё дело, — сдержанно произнёс Четыре. Эрик равнодушно пожал плечами, и остальной путь до комнаты был проделан ими в молчании. Перед тем, как войти внутрь, Эрик на секунду замер в дверях, а потом снисходительно усмехнулся. — Учишься этикетным нормам, я смотрю? Он подошёл к краю стола, на котором стояла ещё горячая чашка с чаем, и очертил её влажные от пара края указательным пальцем. — Я взял у Зика, у него был только тимьяновый, — Тобиас обошёл стол вокруг и приземлился на стул напротив. Эрик на секунду остановил взгляд прищуренных глаз на Итоне, очерчивая на губах полуулыбку, отчего серебряное колечко чуть приподнялось. — Я польщён. Тобиас опустил взгляд на свою чашку, в который уже раз за последнее время ощущая некоторую неловкость при общении с Эриком. Тот тоже опустился за стол, оплетая тонкими пальцами керамическую ручку. — Ты скоро разоришься на мне, — несколько отстранённо заметил он, поднося чашку к губам. — Пожалуй, — согласился Тобиас, следуя его примеру. Сделав глоток, Эрик вернул чашку на место, закидывая ногу на ногу и слегка откидываясь на стуле назад. — Сегодня можешь не платить, — произнёс он. — Я заплачу из своего кармана. — Так можно? — Конечно, я делал так несколько раз, — Эрик откинул чёлку со лба и задумчиво дотронулся до пирсинга в брови. — Я бы делал так и до сих пор, проблема только в том, что в моём случае Дейв больше заинтересован не столько в деньгах, сколько в статусе. — В статусе? — не понял Тобиас. — Ну да, в том смысле, что, знаешь… — Эрик театрально раскинул руки в приглашающем жесте, — Добро пожаловать в Бесстрашие! Только сегодня вы удостоитесь чести быть лично обслуженным одним из лидеров этой фракции! Почувствуйте наше гостеприимство! Четыре поморщился. — Это ведь ужасно. Ты так равнодушно об этом говоришь… — А что мне ещё остаётся делать? — Эрик опустил голову на сложенные на столе руки, слегка дуя на исходящий от чая пар. — Привыкнуть можно ко всему. Тобиас упрямо мотнул головой, беззвучно вздохнув. — Давай поговорим на отвлечённые темы. Эрик равнодушно пожал плечами, снова придвигая к себе чашку: — Ладно. Как тебе «Чайка…»? Тобиас удивлённо вздёрнул брови. — С чего ты взял, что я её прочёл? Эрик усмехнулся и кивнул в сторону стеллажа. — Книга лежит на другом месте, и несколько страниц загнуты. Нетрудно догадаться. В одно мгновение Итон почувствовал себя так, словно его уличили в чём-то недолжном. — Неплохо,— сдержанно произнёс он. — Я рад, что смог проявить в тебе тягу к прекрасному. — Эрик взглянул на Тобиаса с долей иронии, подперев одной рукой голову и слегка прищурив глаза в своей любимой манере. — Расскажи что-нибудь о себе, — поспешил сменить тему Четыре. — За эти несколько дней я узнал только то, что ты ненавидишь чёрный чай и любишь читать. Эрик усмехнулся. — Читать я не то чтобы люблю. Я не читал ничего с тех пор, как перевёлся в новую фракцию. Это скорее остаточный эффект после Эрудитов. Скажу только, что это не худшее времяпрепровождение. Сейчас же свободного времени у меня почти нет, так что и занимать его нечем. Хотя… — Эрик ненадолго задумался, возведя глаза к потолку. — Однажды я принёс в жертву девственницу. Было довольно занятно. Рассказать? В ответ на выражение лица Тобиаса, Эрик только насмешливо фыркнул и заметил: — Тебя так легко вывести из равновесия… Когда с чаем было покончено, Эрик потянулся на стуле, слегка жмуря веки, а потом снова обратился к Тобиасу. — У тебя случайно нет сигареты? — Я не курю, — на автомате ответил Итон, за что получил ещё одну ухмылку. — Тобиас Итон, — протянул Эрик, — есть ли предел твоему совершенству? — С каких это пор ты куришь? — недоверчиво поинтересовался у Тобиаса Зик, протягивая другу почти не початую пачку сигарет. — Это не мне, — Четыре поскорее спрятал пачку в карман, оглядываясь на копошащихся рядом неофитов. Те, ради эксперимента, пытались научиться основам борьбы с нунчаками, но, так как главного тренера по этому виду оружия во фракции не было, не было и особого смысла, да и со стороны выглядело довольно комично. Тобиас искренне не понимал, кому вообще могла прийти в голову идея включить в программу тренировок эти две палки с цепочкой, ведь, в случае самозащиты, противник имеет риск быть поверженным разве что от хохота. Повернув голову обратно к Зику, Четыре поймал на себе его неверящий взгляд. — Ты серьёзно? Готовишься к следующей свиданке со своей проституткой? — Не ори ты так, — Четыре бросил нервный взгляд в сторону. — Он просто попросил и всё. — Просто попросил, — фыркнул Зик. — Я не удивлюсь, если в следующий раз ты прибежишь ко мне за бутылкой вина и пачкой презервативов. — Прекрати. Зик раздосадованно махнул рукой и отвернулся к группе новичков, чтобы окликнуть одного особо вошедшего в раж малого. — Знаешь, а я в кой-то веки согласен с нашим стервозным лидером, — вдруг заявил он, снова оборачиваясь к Тобиасу. — Ты действительно скоро будешь нищебродить такими темпами. — Знаю, — раздражённо поморщился Тобиас. — Ну и? Может, попробуешь принять какие-то меры? — Зик иронично вздёрнул брови. — Ну там, сократишь расходы на всякие сомнительные развлечения или прекратишь разбрасываться деньгами направо и налево? В ответ на напряжённое молчание, Зик только тяжело вздохнул. — Вон, кстати, твоя пассия идёт, — произнёс он, глядя Четыре за спину. Тот автоматически обернулся, встречаясь взглядами с подходящим к тренировочному полю Эриком. Заметив Тобиаса, Эрик ничуть не изменился в лице, задержал на нём взгляд на несколько секунд, а затем отправился выносить мозг особо неловкому парню. — Хотя, чёрт подери, от этого есть небольшая польза… — донёсся до Итона голос расплывающегося в улыбке Зика. — Теперь он практически не способен вывести меня из себя. Серьёзно. Недавно он подошёл ко мне, ну и в своём любимом стиле, — Зик демонстративно вытянулся, скрещивая руки на груди, приподнимая подбородок, и смерил Тобиаса ледяным взглядом, изображая Эрика, — начал вещать что-то о том, что у меня напрочь отсутствуют задатки руководителя, да и вообще я полное дерьмо. Так вот, пока он мне всё это говорил, я всё время представлял его в постели с таким типичным пижоном, и меня просто распирало от смеха. — Зик подавил смешок, видимо снова представив эту картину. — В конце концов, он посмотрел на меня, как на ёбнутого, и ушёл. — По-моему, это не смешно, — заметил Тобиас. Зик снисходительно вздохнул. — Это только тебе не смешно, мать Тереза. Я вообще в последнее время перестал тебя понимать, честно говоря. Пару минут они молча наблюдали за терпящими неудачу за неудачей неофитами, а затем Зик вдруг произнёс: — Я, конечно, питаю несказанно малый интерес к судьбе вышеупомянутого лидера, но я тут недавно подумал… Публичные дома - это довольно серьёзный шаг против существующего закона, а Макс у нас как бы самый старший. Что, если кому-нибудь просто настучать ему об этом, чтобы их прикрыли, и дело с концом? Четыре вдохновлёно взглянул на друга. — Думаешь? Но тогда почему раньше Эрик этого не сделал? Зик фыркнул. — Ты что, не знаешь его? «Мне не нужна ничья помощь, я сам выберусь из этого дерьма». Да и ещё за свою репутацию цепляется, как не знаю кто. Лицо Тобиаса заметно просветлело. — А ты прав! — горячо вторил он. — Я обязательно предложу ему это… Макс вдруг показался средством от всех проблем. Взрослый и компетентный Бесстрашный, который обязательно пойдёт навстречу, если дело коснется нарушения закона. Зик смерил кислым взглядом загоревшегося предложенной идеей Тобиаса и мысленно помолился за него. Когда Эрик посетил комнату Четыре в следующий раз, на столе его ожидала пачка сигарет, отчего тот неожиданно пришёл в восторг. — Ты внезапно закурил или принёс их для меня? Ответь честно, я буду поражён любой версии, — пообещал он. Тобиас пожал плечами. — Принёс для тебя. Уже успевший выудить одну сигарету Эрик перенял из рук Тобиаса зажигалку. — Если я когда-нибудь захочу мировое господство, его ты тоже мне подашь на блюдце? — Мог бы просто сказать «спасибо», — раздражённо заметил Четыре. Эрик промолчал, искоса глядя на Тобиаса с обычной усмешкой на лице, и сделал первую затяжку. — Я тут подумал, — произнёс Тобиас, отмахиваясь от наполнившего пространство между ними дыма, — почему ты до сих пор не обратился к Максу? Он старший из всех лидеров и, к тому же, притоны незаконны. Их бы давно уже прикрыли и всё… Речь Итона была прервана тихим смешком. — Четыре-Четыре, какой же ты наивный… — Эрик выпустил сигаретный дым из лёгких в сторону, слегка мотнув головой. — Разумеется, Макс давно уже знает об этом месте… Недавний приподнятый дух Тобиаса тут же обречённо рухнул. — Это только официально бордели незаконны, — продолжал Эрик. — На деле же они приносят умопомрачительную прибыль, кто от них откажется? К тому же, честно говоря, Макс и сам пару раз приходил туда, и мы… — Эрик вдруг запнулся. — В общем, неважно. Тобиас был почти что оглушён услышанным. — Макс что!? — Забудь, говорю же. Это не твоё дело, — Эрик досадливо стряхнул пепел в стоящую рядом кружку. Тобиас предпочёл проигнорировать эту вопиющую бесцеремонность, всё ещё переваривая поступившую информацию. Так выходит, что и Макс тоже платил Эрику, чтобы… В голову полезли тошнотворные картины, и Итон поспешил отвлечься на сигарету, зажатую между пальцами Эрика. Тот поднёс её ко рту, затянувшись через фильтр и задержав на мгновение дым в лёгких, после чего отстранённо выдохнул его, глядя прямо вникуда. Раздосадованный Тобиас задумчиво отметил, что курит Эрик, если так можно выразиться, изящно. Аристократично зажав сигарету между фалангами среднего и указательного пальцев, ладонью к себе, неглубоко вдыхая, отчего конец на секунду вспыхивает оранжевым, и тут же выпуская облачко дыма наружу. Если бы не запах сигарет, Четыре бы мог поклясться, что способен просмотреть на это действо почти вечность. Заметив на себе невидящий взгляд Тобиаса, Эрик приподнял одну бровь. — У тебя случайно нет аллергии на сигаретный дым? — Что? — встрепенулся Итон, осознавая, какой зачарованный взгляд только что посылал лидеру. Вместо ответа, Эрик вдруг быстро шагнул к Тобиасу, сближая их лица до нескольких миллиметров, и выдохнул дым прямо в его приоткрытые губы. От неожиданности Тобиас глубоко вдохнул, тут же зайдясь диким кашлем. — Что ж, спешу тебя обрадовать, ты всё ещё жив! — задорно провозгласил Эрик, на всякий случай отпрянув назад. Пытаясь выравнять дыхание, Тобиас ошарашено смотрел, как Эрик, словно ребёнок, смеётся, радуясь удачной шутке, и попутно пытался унять зашкаливающий пульс. Опустив взгляд в пол, он искренне понадеялся, что Эрик никогда не узнает о том, что истинной причиной учащения сердцебиения стал вовсе не резко поступивший в лёгкие никотин, а тот факт, что их губы только что едва ли не соприкоснулись.