The Cage/Клетка

Через полчаса попыток хоть как-то растормошить Тобиаса, Зик обречённо махнул рукой, возвращаясь к своим пол-литрам горячей. — Ты говорил с ним? — вдруг донёсся до него слабый голос Четыре. Зик тут же отставил в сторону поило, решив не строить из себя неведающего, а сразу же ответить прямо, как есть. — Он тебе закатил скандал? — холодно поинтересовался Бесстрашный, в ответ на что голова Итона дёрнулась в его сторону. — Что ты сказал ему? — Примерно то же самое, что и ты мне. Немного добавил от себя. Четыре протяжно выдохнул, потерянно пряча лицо в ладонях. — Ну зачем, зачем ты это сделал? — прошептал он. Четыре мог бы просто разозлиться на Зика, но, к сожалению, злиться в этой ситуации на кого-либо не было смысла. В случившемся виноват был только он сам. — Блин, чувак, извини, — Зик неловко потёр свою щёку, — но я хотел как лучше, пойми. — Забудь, — сдавленно произнёс Тобиас. — Забудешь тут, — хмыкнул он. — У меня сейчас такое чувство, словно я тебе десятилетний брак развалил. Четыре никак не отреагировал на его слова, и Зик, выдохнув, залпом осушил свою рюмку, поморщившись и бросив ещё один взгляд на Итона. — Я не буду ничего тебе советовать сейчас, — наконец произнёс он, — потому что, наши мнения, относительно этой ситуации, мягко говоря, разнятся. Но одну вещь ты должен сделать точно. Тобиас наконец перевёл взгляд на Зика, который поднял руку, подзывая к себе стоявшего у другого конца стойки бармена. — Дейв у себя? — с видом постоянного клиента спросил он, на что получил короткое пожатие плечами со стороны собеседника. — Зачем тебе он? — Тобиас непонимающе вскинул брови, как только бармен удалился в подсобку. — Не мне, а тебе, — Зик протянул руку, положив её на плечо Тобиаса и несильно сжимая его. — Если хочешь что-то изменить, то меняй прямо сейчас. Брови Четыре взметнулись вверх, а поток ничего не значащих слов застрял в горле. — У него есть свободная минутка, — сообщил бармен, появляясь из-за двери. — Передать ему, что Вы зайдёте? Зик искоса взглянул на друга, который в панике вцепился в него. — Что я ему скажу? — Без понятия, но лучше тебе что-нибудь придумать. Причём, прямо сейчас, — произнёс Зик, а затем, повернувшись, кивнул в ответ на вопрос бармена. — Не дрейфь, приятель, — улыбнулся он, глядя на всё возрастающую панику в глазах Тобиаса. — Просто делай то, что и всегда. У тебя это неплохо получается. В том что это надо было сделать, причём надо было давно, Тобиас пытался убедить себя весь путь до тесной комнаты назначения вдоль узкого коридора — надо сказать, до ужаса короткий путь. Вот только, что «это»? Итон сглотнул, как в последний раз, перед тем как без стука войти в приоткрытую дверь. Такого волнения он не ощущал, наверное, с первого дня инициации. В комнате было трое: два телохранителя, судя по внешнему виду, и, соответственно, сам сутенёр. Дейв на первый взгляд представлялся довольно непримечательным, средних лет человеком, достаточно приятным на вид и уже с порога внушающим отвращение Тобиасу. Короткие светлые волосы, потёртый серый пиджак и искусственно вытянутые в улыбку губы. В руках он держал колоду карт, беспрерывно тасуя её в американской манере. Четыре оглядел двух других, в компании которых он, скорее всего, отправится на выход буквально через несколько минут, и раздражённо стиснул челюсти. Телохранители смотрелись довольно угрожающе, но беспокоило Тобиаса отнюдь не это. Фактически, он являлся никем в этой фракции, а значит, при всём желании, никак не мог повлиять на дела, творящиеся здесь. А значит, максимум, чего он может добиться, это смешение его же с грязью в моральном и, возможно, физическом плане. — Да-да, новый клиент, я смотрю, — при виде Тобиаса, Дейв лучезарно улыбнулся, махнув рукой в сторону стоящего напротив него продавленного кресла. — Хотите оформить заказ? Четыре сделал вид, что не заметил жеста, покачав головой. — Нет, я, — он прочистил горло. — Я пришёл поговорить… Точнее, попросить кое о чём. — Та-ак, — пальцы Дейва застыли, оставляя карты в покое, — слушаю. По его голосу было ясно, что начало разговора ему уже не нравится, ровно как и сам Тобиас. — Я хотел узнать, — Итон старательно изыскивал слова, с помощью которых можно было избежать или хотя бы ненадолго оттянуть конфликт, — можно ли каким-либо способом добиться, чтобы человек… который, гм… так сказать, работает на вас не по своей воле… короче, чтобы вы его отпустили? Натянутая улыбка сутенёра исчезла при первых же словах Тобиаса, вместе с дружелюбным блеском в глазах. — Нет, это невозможно, — коротко отрезал он. — Это всё? — Постойте… если я предложу большую сумму взамен? Дейв наигранно хмыкнул. — Нет. Всё равно нет. Ни при каких обстоятельствах. Ни деньгами, ни заменой, ничем. Вопрос исчерпан? Четыре раздражённо сжал кулаки. — Нет, не исчерпан! То, что вы здесь устроили, выходит за рамки закона, вы шантажируете людей, чёрт подери, вы их эксплуатируете! Дейв прервал Тобиаса, молча поднявшись с кресла и бросив взгляд на стоящих позади него, которые тут же принялись разминать костяшки. — Послушай, парень, — Дейв сделал несколько шагов к Итону, одёргивая по пути пиджак, за который Тобиас невольно зацепился взглядом и мысленно взвыл. Чёртов серый цвет… Ну конечно, эта сволочь тоже из Отречения. Четыре был не уверен, что когда-нибудь сможет возненавидеть что-то сильнее, чем свою родную фракцию. — Я прекрасно знаю, что я делаю. И уж поверь, не тебе, сопляку, читать мне лекцию о моральных и правовых принципах. Мне на это, честно говоря, плевать… Итон уткнулся взглядом в пол, лишь бы не видеть холёную морду этого Дейва. Видя, что ему нечем крыть, тот снова изобразил на лице подобие дружелюбия и заявил: — Ну не переживай ты так, работа у меня не такой уж и ад, какой ты себе воображаешь. В следующий раз можешь прийти, купить себе развлечение на ночь, я тебе даже скидку сделаю. За бесстрашие, — Дейв ухмыльнулся. — Как там тебя? Тобиас не хотел сначала отвечать, а потом нехотя произнёс: — Четыре. — Четыре? — Дейв хохотнул, полностью возвращаясь к обстановке, царившей в первые секунды появления Итона. — Родители так назвали? Тобиас поморщился, раздражённо скрипнул зубами, а затем исправился: — Тобиас, Тобиас Итон. — Итон… Однофамилец консула Отречения, надо же… — Я его сын, — зачем-то поправил его Тобиас, хотя обычно он предпочитал не упоминать свои родственные связи всуе. Дейв остановился, переведя удивлённый взгляд на Тобиаса. — Ты шутишь? — Нет. Тобиас Итон. Сын Маркуса Итона. Губы Дейва медленно сузились в тонкую бледную линию. Он снова обернулся на вышибал, подав им какой-то знак руками. Тобиас на какую-то секунду решил, что его сейчас просто вышвырнут отсюда, но, вместо этого, двое телохранителей просто вышли из комнаты, похрустывая на ходу шейными суставами. Как только дверь за ними закрылась, Дейв вдруг резко схватил Тобиаса за локоть и буквально толкнул его в кресло, а сам сел напротив, придвинув себе ногой стул. — Послушай, парень… Эм… Тобиас. Тобиас, так? Это, на самом деле, поразительно, что мы с тобой встретились тут, хотя… Да, я, конечно, слышал, что сын Маркуса изменил свою фракцию, но, всё же, это совпадение… — от былой уверенности мужчины не осталось и следа. Его глаза суетно бегали по всей комнате, а мимика лица выдавала крайнюю степень волнения. Тобиас сидел в кресле, не смея пошевелиться и медленно осознавая, что каким-то немыслимым способом, случайно оброненной фразой, он только что завоевал себе господство в этой ситуации. — Я что хочу сказать… ладно, чёрт с тобой, я отпущу кого там тебе надо, только никто, — Дейв наконец вернул себе уверенность в голосе и твёрдо ткнул костяшками кулака в столешницу, — слышишь, никто и никогда из совета Отречения не должен узнать о том, чем я здесь промышляю. Ты уяснил себе? Тобиас поспешил придать своему лицу непринуждённую уверенность и сдержанно кивнул, решив, что не стоит сейчас вспоминать о своих далеко не радужных отношениях с отцом и о том, что даже если бы тут процветала работорговля под надзором всех членов совета, Тобиас ни за что бы не стал обращаться к нему за помощью. — Ну вот и по рукам, — кивнул Дейв, облегченно поднимаясь на ноги. — Только запомни, если настучишь на меня — мои ребята тебя из-под земли достанут. Итон усмехнулся наивности угрозы, тоже вставая из кресла. — Ну так… — Дейв сложил вместе ладони, переплетая длинные пальцы, — кого там тебе надо освободить? ...Они целовались, как сумасшедшие. Сейчас Эрик для Тобиаса был сродни пище для голодающего. Четыре с силой вдавливал его в стену кладовой, где хранились все спортивные снаряды, попутно отталкивая ногой мешающие шесты, которые, упав, с громким лязгом прокатились по каменному полу. Тот шум, который они провоцировали, просто нельзя было оставить без внимания тем, кто находился сейчас снаружи. Но Тобиасу было наплевать. И даже Эрику сейчас было наплевать. Он пришёл к Итону в самый разгар утренней тренировки. Четыре заметил его не сразу, он не входил внутрь, а остался стоять в дверном проёме. Как только взгляд инструктора пересёкся со взглядом лидера, тот поманил его к себе рукой. У Эрика было озадаченное лицо, и единственный вопрос, который он тогда задал ему, был: — Как ты это сделал? Контекст вопроса был очевиден, Тобиас не стал его уточнять. Эрик даже не спрашивал его о причастности, он просто хотел знать: как. Четыре усмехнулся уголком губ и, вместо ответа, обронил, что это был первый раз в жизни, когда он был рад, что является сыном своего отца. Эрик, кажется, понимающе кивнул, не по-своему морща лоб и причудливо изгибая брови. — Он сказал, чтобы я больше не появлялся в его забегаловке. — Так ведь это хорошо, да? Лидер не ответил, поспешно цепляясь взглядом за стоящую в холле компанию бесстрашных. Возможно, Тобиасу только показалось, что в этот момент глаза Эрика влажно блеснули, по крайней мере Четыре очень надеялся на это. Ему вдруг сделалось неуютно и чуточку страшно от того, что он с трудом мог сейчас разобрать за выражением лица стоящего перед ним человека, лицо Эрика. Они постояли в тишине ещё с минуту, а потом, словно что-то решив для себя, Эрик тихо и судорожно вдохнул и, оторвав взгляд от стоящих неподалёку парней, сделал один шаг навстречу Тобиасу и несмело обнял его. А потом он сказал то, чего Четыре не ожидал услышать от него никогда. Он сказал: «Спасибо тебе». Четыре, находясь практически в оцепенении от произошедшего, обнял его в ответ, ощущая медленно нарастающее в груди счастье. — Не за что… не за что. Он рассеянным привычным жестом зарылся пальцами в чёрные пряди, взволнованно покусывая нижнюю губу и ощущая ещё и добавляющийся к счастью трепет. Бросив быстрый взгляд на зал, где его появления ожидали оставшиеся без надзора ученики, Тобиас мысленно послал всё к чёрту и, обхватив Эрика за плечи, мягко отстранил от себя. — Пойдём, — шепнул он, перекладывая руку ему на предплечье и утягивая его за собой. Долго идти не пришлось, потому что более-менее безлюдная часть коридора нашлась практически за следующим же поворотом. — Твои табу, — Четыре остановился, нетерпеливо поворачиваясь к лидеру, — они ведь теперь исчезли, так? Пару мгновений Эрик осознавал заданный Итоном вопрос, а затем, быстро скользнув взглядом по пустому холлу, сам сократил расстояние между их лицами и, мазнув по скуле ресницами, оставил на губах Итона их первый робкий поцелуй. Несколько секунд Тобиас смотрел на него, всё ещё не веря в происходящее до конца, а затем молча втолкнул Эрика в приоткрытую позади него дверь, тут же закрывая ее за собой… То, чего так долго не хватало Тобиасу, наконец-то было здесь, сейчас, прямо в его руках. Предмет его терзаний, бессонниц, одержимости, его лидер, его Эрик, вжимался им же лопатками в стену, изредка выгибая шею, чтобы глотнуть воздуха, а потом снова вернуться к губам Итона. И сейчас Тобиас ощущал, что наконец-то всё так, как надо. Пару раз он подумал о том, почему бы им сейчас не заняться сексом прямо тут, на стопке матов или на пыльном холодном полу, но быстро отогнал от себя эту мысль. Отчего-то не хотелось разбавлять этот момент похотью и заменять хриплые вдохи Эрика громкими стонами. Скользнув языком по уголку губ лидера, Четыре слегка прикусил пирсинг и несильно потянул за него. Эрик повернул голову в сторону, чтобы освободить колечко и тихо сказать: — Выключи свет. Тобиас не стал долго думать над причиной просьбы, а просто повиновался, протянув руку и коснувшись выключателя. Выполнив просьбу, он хотел было уже снова вернуться к разорванному поцелую, но Эрик его остановил, уперев ладонь в его грудь. — Помнишь, три дня назад, когда ты пришёл в главный корпус, — сбивчиво заговорил он, обращаясь к Тобиасу, — помнишь, что ты сказал мне тогда? — Что я сказал тебе? — дыхание, оставляемое лидером на губах Четыре не давало сосредоточиться, вызывая сухость во рту и дрожь в кончиках пальцев. — Твои последние слова. Я имею в виду… — Эрик вздохнул, упрямо увиливая от вопроса напрямую. — Ну, ты помнишь? До Тобиаса медленно дошло то, чего так упорно хотел от него услышать лидер, он тут же улыбнулся вопросу, медленно кивнув: — Помню. — Так ты… — Эрик кашлянул, прочищая горло. — То, что ты сказал тогда, правда? Тобиас дотронулся до руки Эрика, которая всё ещё покоилась у него на груди, бережно сжимая её в своей. — Правда. Эрик помолчал, отсчитывая три удара чужого сердца, а потом попросил: — Скажи это ещё раз. Тобиас усмехнулся, не выпуская руку Эрика из своей и приобнимая его за плечи. — Если хорошо попросишь… Четыре вовсе не собирался дразнить его, но Эрик принял его игру, слегка наклоняя голову опуская её на плечо Итона. — Скажи ещё раз, Тобиас... Тобиас вновь почувствовал этот странный укол нежности от того, как необычно и одновременно прекрасно каждый раз звучало его имя в устах Эрика. — Я люблю тебя, — произнёс он, наклоняясь и целуя его в уголок губ. Эрик выдохнул, щекотнув своим дыханием открытую шею Четыре, положив свободную руку ему на плечо. — Очень-очень люблю. С каждым его словом, Эрик вжимался в него всё сильнее, а Тобиас вдруг понял, что ближе, чем сейчас, они ещё не были к друг другу никогда. И дело было даже не в физической близости, а в близости ментальной. В той уверенности, что они больше не балансируют на краю, судорожно хватаясь друг за друга, а наконец-то уверенно стоят на твёрдой почве. — Очень-очень…