Золотой Путь

            — Теть Свет, ну не нужно так тратиться, — сказал я, смотря на две бутылки сока в полиэтиленовом пакете.       — Так, именинник, отставить разговорчики! Бери и повеселись сегодня, — ответила моя тетя, переигрывая с тоном ровно настолько, чтобы было смешно, а не стыдно.       Солнечный свет пробился сквозь облака пасмурного сегодня, освещая лицо моей тети. Приятная, на мой взгляд, форма лица, без четко выраженных скул, но и огромных щек, блестящие карие глаза, каштановые длинные прямые волосы — ничего в ней не выдавало пятидесятилетнего возраста.       Я улыбнулся и решил не спорить с ней.       — Спасибо, — сказал я, на что Света довольно улыбнулась.       Эх, мама опять дома ругаться будет… Почему не отказался, щас мы им еще должны будем…       — Уже уходишь? — настолько дружелюбно, насколько ему позволяет его актерское мастерство, спрашивает дядя Миша, муж моей тети.       Оставаясь в тени, его фигура все равно заметно выделялась на фоне дубового шкафа, видного из дверного проема. Сгорбившись, он посмотрел на меня и сделал глоток из своей кружки, в которой, судя по аромату, был кофе. Тетя Света обернулась посмотреть на него и тут же нахмурилась. Он в ответ улыбнулся и «кивнул» кружкой.       А вот и причина ругани… Сваливать нужно отсюда, пока при памяти…       — Ну да. Мусор вынести? — спросил я в надежде, что он отвлечется и уйдет.       — И ты его к себе домой потащишь? — развернувшись, со смехом отвечает он.       Мой взгляд непроизвольно втыкается в его спину. С головой-то все понятно — седая и лысеющая макушка так и не понимает, что несет. Его плечи немного дергаются, как будто он сейчас не оскорбил кого-то, а шутку смешную рассказал.       Мудак… впрочем, именно ему мы и обязаны… Ну что за дела…       Он недолго походил по кухне, сделал вид, что вспомнил, где в его доме, в котором живет он сотни лет, находится мусорка, достал оттуда невероятно вонючий пакет и принес мне.       Я от запаха аж отшатнулся. Ты его годами собирал, чтобы ровно на мое восемнадцатилетие его «подарить», что ли?       Это же просто какой-то пи.       — Ну, я пошел, — произнес я, держа пакетик с мусором в одной руке и с соком — в другой.       Еще учитывая, что в портфеле у меня тонна конфет, делиться которыми со своими одноклассниками у меня не было ни малейшего желания, сменная форма, больше напоминающая одежду северян (школа все никак не может провести отопление, так я еще и мерзляк полнейший) и тонна учебников на два дня вперед, я выглядел как первоклассник.       Было бы здорово вернуться обратно… Стать среднячком, которого не дрючат за четверки, подправить здоровье заранее, скорешиться с одними, обходить стороной других… Не стыдится, что за пять совместных лет обучения так и не запомнил имен половины одноклассников.       Забавно, но правда. У меня действительно мало точек соприкосновения с ними.       Встряхнув головой, я выбросил эти негативные мысли из своей головы.       Я достиг возраста «неба в облаках», уху!       …Да, настроение портить я себе умею.       Впрочем, стоило мне дойти до калитки частного дома, как мягкое сжатие плеча остановило меня.       Я развернулся и увидел тетю, держащую какой-то тортик в руках. Она с привычной ей улыбкой положила его ко мне в пакет с соком и мягко поцеловала меня в лоб.       Я улыбнулся в ответ.       — Спасибо, — сказал я, понимая, что и за это влетит по первое число.       — Всегда пожалуйста, — ответила Света своей блистательной улыбкой.       Я вышел из двора и привычным движением руки запер за собой дверь. Тяжелый выдох вырвался из меня прежде, чем я проверил, ушла ли тетя в дом, но к тому моменту мне было уже наплевать.       Не такие эмоции я должен испытывать от своего дня рождения, далеко не такие. Конечно, до дед инсайда мне далековато, но когда твое единственное желание при достижении совершеннолетия — выспаться, то твоя жизнь свернула куда-то не туда.       Как жаль, что «свернул с дороги» даже не я.       Шлеп, шлеп, шлеп по лужам, отражающим белые облака с проблесками голубого неба. Наушники сломаны совершенно…       А, я зарядку не забыл?       Пошарившись по карманам рюкзака, я убеждаюсь, что все-таки нет, не забыл. Было бы неловко возвращаться. На всякий пожарный удостовериваюсь в наличии всего остального. Телефон, карта, ключи? Есть.       Взвалив рюкзак обратно на спину, я немного пошатнулся и пошел дальше. Мусорка, которая стояла по пути на остановку, пополнилась еще одним мусорным пакетом, а я стал чуть мобильнее, выбросив наконец газовую «бомбу», подложенную дядей.       Пробежать один перекресток, не имеющий никакого внятного перехода, с завистью осмотривать построенные в прошлом году дома нового жк-комплекса, пройтись по неразмеченной стоянке — и вот я стою посреди другой неразмеченной стоянки, окруженной машинами и зданием страхования.       И это — конечная остановка. Блять, даже в моем родном Мухосранске на конечке действительно была остановка, а не чертов пустырь. Как в этом городе-миллионнике получилось по другому — в душе не чаю.       Впрочем, долго испытывать раздражение не получалось. В голове вырисовывалась картинка пищащего что-то про себя карлика полтора метра ростом, и это полностью описывало мое поведение.       Подавив смешок, я включаю телефон. Нет еще и обеда, так что есть шанс, что маршрутку, идущую по двадцать второму маршруту, придется ждать меньше, чем полчаса.       А если сама Фортуна встанет на мою сторону, то и водителем машины будет забавный старичок Ивас.       Уж он-то точно меня разбудит на моей остановке.       Звук остановившейся машины вывел меня из транса. Дверь вставшей перед моим носом маршрутки открылась с характерным скрипом, и когда из нее вылезла какая-то молодая девушка, из салона послышалось знакомое: «Каких людей сегодня вожу! Садись, друг!»       В этот раз улыбнуться получилось по настоящему.

***

      Меня вытолкнули из маршрутки.       Начиналось все просто прекрасно: я сел за первое место у входа, немного поболтал с водителем о всяком, пару раз включал ему терминал, чтобы пассажиры смогли карточкой отплатить за проезд, и, когда на какой-то из остановок сел толи его племянник, толи его внук, я попросил его привычно разбудить меня на моей остановке и мирно задремал, оперевшись головой о стекло.       И прямо сейчас я нахожусь посреди какой-то толпы… учеников? Студентов?       Первым бросилось в глаза возраст отдельных представителей толпы. Ну не могу я поверить, что вон тот вылизанный до блеска блондин меня старше! У него никакого намека на растительность на лице, вы о чем!       Ветерок неприятно пробежался по моим брюкам, сгоняя остатки сонливости…       И, если говорить честно, лучше бы он этого не делал.       Я включил телефон и внимательно посмотрел на время.       14:40.       Ладно, по времени я еще могу очутиться в толпе сверстников…       Но двадцать второй маршрут никогда не останавливался прямо перед воротами школы. Вот вообще.       И на мою родную остановку и улицу местность не походит от слова совсем.       Щурясь, я пытаюсь углядеть уехавший автобус. Детский. Похожий на типичные американские школьные автобусы, коих можно часто увидеть в фильмах.       Подростки, идущие в, по всей видимости, школу в свободной форме, американский школьный автобус, и, что самое главное…       Ебучий снег под ботинком. Снег. В конце теплого, но ветреного ноября.       Блять, куда я попал...?

***

      Сука, даже гудков нет.       Я так и не зашел внутрь здания, несмотря на вопрошающий взгляд сторожа.       Ну и где я, ебать его в ухо?!       Пробую позвонить тете Свете. Тоже гудков нет. Дяде Максиму. Нет ответа. Дяде Сергею. Нет ответа.       Включаю мобильную раздачу. Нет подключения к сети, хоть я только вчера клал себе деньги на телефон.       В отчаянии включаю вай-фай, но кроме кучи заблокированных паролем сетей не вижу ничего. Через замыленное слезами лицо вообще нихрена не видно.       Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       Смахнув пальцем накатившие от паники слезы, я наконец двигаюсь дальше по дороге.       Карты тоже не работает. Блять.       Тогда стоит спросить дороги у местных. Они точно знают.       Да-да, все хорошо. Нечего беспокоиться. Все хорошо. Просто какой-то уебан отключил мобильную связь как раз в тот момент, когда меня пересадили на другой автобус и покатили в какие-то ебанутые дали.       Сердце, прекращай так дико стучать. Все нормально. Я буду дома. Все хорошо.

***

      С каждым ответом я все сильнее и сильнее паниковал.       Я так и продолжил идти дальше по улице, рассматривая местные достопримечательности и округу в целом. Куча неизвестных мне иномарок, причем некоторые из них времен Союза, судя по состоянию. Японцы, чернокожие (коих я мельком осматривал в оба глаза, так как в живую не видел никого из представителей этих народов), американцы — кого здесь только нет. И люди не очень дружелюбные. Один раз даже нахуй послали, на что мне насрать.       «Не знаю такой улицы», «Где? Нет такого», и все в таком духе. Пиздец.       М-м, блять. Ну что за хуйня здесь происходит?       Я так разглядывал округу, что чуть не врезался в столб. Увернувшись от него в последний момент, я кручусь и замечаю…       Набережную.       Сердце уже своим стуком напоминало мотор Кинга, но до смешных сравнений у меня не было времени.       В моем городе не было набережной, нахер. Какая, нахуй…       Взгляд непроизвольно зацепился за... билборд? Доску объявлений? Вывеску?       Табличка, во…       «Добро пожаловать в Броктон-Бей! Дом отделения СКП Восток-Северо-Восток и Протектората!».       И, скрываясь позади этой деревяшки, в заливе стояла нефтяная станция, покрытая полупрозрачным силовым куполом.       Броктон-Бей. СКП. Протекторат.       Червь.

***

      Честно говоря, я уже и не могу вспомнить, что и как происходило после этого.       Я убежал, кого-то толкнул, шептал, что все это нереально, бежал еще сильнее, куда-то сел и начал рыдать.       Пиздец. Червь. Из всех возможных миров… И еще в такое время.       Да, я жаловался на кучу негатива в моих повседневных буднях, но это же не повод макать меня в самую гущу дерьма, чтобы я прочувствовал на себе все тяготы жизни!       Я сжал кулак, спровоцировав неизвестный шелест. Посмотрев под скамейку, я увидел белый полиэтиленовый пакет. Внутри две бутылки сока и торт.       Я че, блять, с этой хренью бегал по городу в ебучей панике?       Сама постановка вопроса вызвала у меня смешок, а картина плачущего карлика, размахивающего пакетом во все стороны, пробила меня на истеричный смех.       Сердце словно сковало льдом, и его стук, быстрый и беспощадный, напоминали мне о всей дерьмовости ситуации, в которой я оказался, но что поделать?       Из всех эмоций я только поржать не успел. Вот, закрываю эту оплошность.       Такими маленькими шажками, прерывающимися диким хохотом, я смог нормализовать свой пульс и спокойно выдохнуть.       Однако открыв глаза, я поспешил их закрыть. Затем снова открыл. Закрыл. Протер глаза и снова открыл.       Золотая гуманоидная фигура исчезать, впрочем, никуда не собиралась. Шлем, больше напоминавший своим узором какого-нибудь жука, какая-то волнистая фиолетовая поверхность вместо глаз, крылышки на плечах, поделки на божьих коровок, окрашенных в крайне нестандартные для настоящих насекомых цвета…       Блядский Gold Experience наконец растворился, стоило мне только вспомнить его имя.