Будни старост

      Тихая, спокойная музыка, казалось, лилась из каждого уголка зала. Гомон учеников стих. Даже шепотки, пробегающие меж рядов студентов, медленно, но верно прекращались. На них смотрели все. Гермиона чувствовала это огромное количество взглядов. Она не смотрела по сторонам, стараясь концентрироваться на чётких, уверенных шагах Тео, но мурашками по коже ощущала всю эту гамму чужих эмоций. От завистливых и шокированных взглядов, до восхищённых улыбок. Девушка чувствовала, как всё громче громыхает её сердце, делая кульбиты, как с каждым шагом к центру зала она начинает нервничать. Всего пару метров и они с Теодором займут исходную позицию. Гриффиндорка уже собиралась сделать глубокий вдох, как почувствовала, что кислород застрял где-то в горле. Тео взял её за руку. Теодор Нотт крепко сжал её ладонь, прямо под прицелами сотни глаз. Гермиона кинула на него взгляд и наконец смогла вдохнуть, увидев еле заметную ямочку на его щеке. Она поняла, что у них всё получится. Они оба сделают для этого всё возможное. Слизеринец отпустил её ладонь, но лишь для того, чтобы в следующее мгновение притянуть к себе и уверенно положить руку на талию.              – Всё будет хорошо, – еле слышно прошептал он и сделал первый шаг.       Они кружились в центре искусно украшенного зала. Гермионе казалось, что стук её сердца заглушит музыку и она обязательно собьётся с ритма. Но стоило лишь сфокусировать внимание на тёмных глазах напротив и будто заново услышать ободряющий шёпот, как волнение сразу отпускало. Они вальсировали идеально под синхронный мысленный счёт. Раз, два, три. Раз, два, три. Плавные повороты, прямые спины, выверенные движения и взгляды. Их прямые, с мешаниной эмоций где-то под радужкой, взгляды. Теодор Нотт и Гермиона Грейнджер весь танец смотрели только друг на друга.       – Ты видишь, как он на неё смотрит? – тихо спросила девушка в зелёном платье, на секунду отрывая взгляд от кружащейся на паркете пары, чтобы взглянуть на своего спутника.       – Да уж, наш друг крупно влип, – усмехаясь, ответил мулат.       Гермиона и Тео замерли с последней нотой, что тихим эхом разнеслась по залу. Девушка знала, что сейчас им нужно пройти вправо несколько шагов и встать рядом с Минервой Макгонагалл. Знала, но не могла сдвинуться с места, будто прикованная к паркету тёмными глазами Теодора. Он ещё никогда не смотрел на неё так. Она замечала в его взгляде нежность и раньше. Но сейчас, его глаза искрились любовью?       – Дорогие ученики, – проговорила директор, усилив голос волшебной палочкой.       Тео отмер и перевёл взгляд на женщину в чёрной парадной мантие. Заторможено осознавая, что они с Гермионой уже пару минут стоят в центре зала, не шевелясь. Он нехотя отстранился и приподнял руку, согнутую в локте. Гермиона схватилась за неё, будто за последнюю надежду и они спешно зашагали в сторону Макгонагалл. Женщина продолжала говорить, но Грейнджер почти впервые её совсем не слушала. Девушка стояла по правую руку директора, в то время как Теодор остановился слева от неё. В её мыслях были лишь глаза слизеринца и спутанные чувства.       – Музыку! – вдруг хлопнула в ладоши женщина и зал наполнился новой мелодией. Она отошла в сторону, кивком головы указывая, чтобы старосты последовали за ней. Пару провожали любопытными взглядами, но желание самим закружиться под музыку отвлекло учеников от этого увлекательного занятия. То тут, то там, раздавались приглашения на танец. Уверенные, тихие, с улыбкой или волнением. Вслед за ними слышались радостные соглашения, или вежливые отказы. Зал ожил и зашевелился, будто потревоженный муравейник.       – Ваш танец, – в это время медленно проговорила директор, останавливаясь в укромном уголке, – был потрясающим.       Гермиона наверное впервые в жизни видела у этой женщины такую широкую улыбку.       – Благодарим, значит занятия не прошли даром, – ответил за двоих Теодор.       – Что ж, мистер Нотт, я рада, что моя затея удалась. Можете идти праздновать, – проговорила Макгонагалл, улыбаясь уже более сдержанно.       Гермиона собиралась снова уцепиться за предложенный слизеринцем локоть, как её остановил голос профессора.       – А вас, мисс Грейнджер, я попрошу ненадолго задержаться, – всё также улыбаясь уголками губ, произнесла женщина.       Гриффиндорка растерянно взглянула на Макгонагалл, потом перевела взгляд на Тео и еле заметно кивнула, давая понять, что они встретятся после её разговора с директором. Теодор кинул короткий взгляд на женщину, слегка улыбнулся девушке и неспешно скрылся в толпе.       – Что-то не так профессор? – спросила староста, как только макушка слизеринца скользнула вглубь зала.       – Нет, что Вы. Ваш танец и правда был замечательным, – тепло глядя на Гермиона ответила Макгонагалл.       Похвала была, без споров, приятной, вот только ясности в намерения директора она никак не вносила. Девушка лишь снова благодарно улыбнулась, стараясь не высматривать Тео в толпе.       – Слушайте своё сердце, Гермиона, лишь оно знает верное решение, – загадочно, в стиле Альбуса Дамблдора, проговорила женщина, глядя на свою лучшую ученицу и слишком быстро расстворилась меж учеников, не дожидаясь ответа. Грейнджер смотрела на пустующее место, где ещё минуту назад стояла Макгонагалл. Её слова ввели девушку в ступор. Она не могла понять, что это за наставление такое было. Единственным правдоподобным ответом было бы то, что профессор догадалась о чувствах гриффиндорки. Но как? Неужели после их вальса всё стало настолько очевидно? Медленно заливаясь краской, Гермиона прокручивала их танец в голове. Неожиданное лёгкое касание к плечу заставило её вздрогнуть и резко развернуться.       – Позволь пригласить тебя на танец, – произнёс парень, улыбаясь.       – Конечно, Невилл, – обведя зал взглядом, проговорила девушка.       Она немного переживала из-за возможного танцевального фиаско, но как оказалось напрасно. С прошлого бала её однокурсник явно набрался опыта и даже ни разу не наступил ей на ногу. Невилл двигался достаточно непринуждённо. Но совсем не так, как Теодор. И понимание того, что при танце с гриффиндорцем кроме удовольствия от музыки она ничего не чувствует, пульсировало в её сознании. Невилл бесспорно был хорошим другом, но на этом всё. Поэтому после окончания танца она вежливо его поблагодарила, слегка отходя в сторону и наблюдая как он, видимо наконец набравшись решимости, спешит к Луне. О его симпатии к ней, наверное, не догадывалась лишь сама Лавгуд, которая видела порой несуществующие вещи, а вот очевидного в упор не замечала.       Гермиона сидела за столом с Гарри, Джинни и Роном. Поттер то и дело кидал восхищёные взгляды на рыжую, а Рон, будучи в прекрасном расположении духа, разделывался с очередным канапе. Уизли как и раньше практически игнорировал танцы, хоть и позвал на бал Лаванду Браун. Эта девушка сидела за соседним столом и почему-то недовольно поглядывала именно на Грейнджер. Такое её поведение вызывало у старосты лишь усмешку. За их столом лилась беседа. Вот только Гермиона поддерживала разгор не так оживлённо, как обычно, и виной тому был один слизеринец. Теодор Нотт заставлял её отвлекаться от друзей, даже не находясь в поле зрения. Они не пересекались после разговора с Макгонагалл. И хотя Гермиона пыталась убедить себя в том, что всё нормально, она испытывала лёгкую обиду. Неужели он не мог разыскать её, чтобы пригласить на ещё один танец? Грейнджер не хотела признаваться в этом самой себе, но каждые пять минут она буквально сканировала зал внимательным взглядом, в надежде разыскать тёмную макушку Теодора.       – Знаете, – проговорила Джинни, в очередной раз пригубив бокал с пуншем, – этот дивный напиток точно содержит в себе немалую дозу алкоголя.       Гермиона усмехнулась, она знала, что пунш был разбавлен всем, что с трудом или без, смогли отыскать ученики. Сама видела, как старшекурсники, считая что остаются незамеченными, подливали в украшенные котелки разнообразные горячительные жидкости. И вроде бы, долг старосты обязывал девушку прекратить это безобразие, но она почему-то делала вид, что ничего не замечает. Грейнджер решила, что всем здесь не помешает развлечься и отдохнуть, особенно учитывая то, что это должно быть их последний бал в Хогвартсе. Сначала мысль, о том, что не стоит мешать однокурсникам веселиться, привела её в ступор и тихое негодование на саму себя. Однако после минутного обдумывания положения вещей, Гермиона пришла к выводу, что и сама не против такой своевольности ребят. Всё же, она не была такой ханжой, какой её многие считали. Доказательством тому свидетельствовали красочные колдографии с последних праздников, проведённых с друзьями. Грейнджер умоляла Джинни избавиться от всего этого компромата, но та со смехом обещала ей, что неприменно покажет это будущим детям Гермионы. Староста злилась, Рон и Гарри тихо посмеивались, но заставить Уизли спалить колдографии у неё не получилось.       – Конечно, – усмехнулся Гарри, – если ты обернёшься, то увидишь, как прямо сейчас Симус заливает в котелок совсем не апельсиновый фреш.       – Гермиона, – в притворном ужасе проговорила Джинни, – как ты это допустила?       – Я позволю этому беспределу продолжаться, но только сегодня! – со смешком ответила девушка.       За их столом зазвучал смех и всё новые шутки об ужасающе неподобающем поведении для старосты школы. В то же время Гермиона тщательно оглядывала зал, натыкаясь на весёлые улыбки других студентов, но не видя тёмной шевелюры слизеринца, поэтому она не заметила как веселье вокруг прекратилось. Девушка недоумённо посмотрела на друзей, но те глядели ей за спину. Решив узнать в чём дело, Грейнджер последовала их примеру и обернулась, чтобы в следующий момент потерять возможность здраво мыслить. Возможно из-за того, что волшебный пунш всё же начал на неё действовать, а возможно из-за того, что прямо за её спиной ослепительно улыбаясь, стоял Тео.       – Потанцуем? – лукаво сощурившись, спросил он, протянув ей руку.       А у Гермионы сердце, кажется, остановилось. А всё из-за этой милой ямочки на его щеке, которая появлялась у него при искренней улыбке. Девушка так и застыла, глядя на протянутую руку. Вдруг она почувствовала слабую боль в районе щиколотки. Недоумённо взглянув на друзей, она увидела Джинни, которая делала вид, будто вовсе и не пихала Гермиону под столом секунду назад, но взглядом прямо указывала на Тео. Сердце гриффиндорки забилось с удвоенной силой, когда она приняла руку парня и направилась за ним в сторону импровизационного танцпола.       – Можешь выдыхать, – усмехаясь, произнёс Теодор, останавливаясь и притягивая Гермиону к себе.       У гриффиндорки начали гореть щёки, она и не заметила, что задержала дыхание, пока они проталкивались сквозь толпу студентов. Вдохнув поглубже, девушка положила ладони на плечи Тео. Они размеренно двигались в такт музыке, что плавно разливалась по залу. Также мягко внутри Гермионы разливалось тепло, лишь от ощущения близости слизеринца.       – На нас все пялятся, – прошептала Гермиона, в очередной раз поймав из-за плеча Тео заинтересованный взгляд.       – Тебя это волнует? – прозвучало у неё над ухом.       – Просто, – девушка на секунду задумалась, подбирая нужное слово, – это непривычно.       Теодор лишь усмехнулся и притянул гриффиндорку ещё ближе к себе. Он знал, что любопытные ученики то и дело смотрели на них. Для всех было непривычно видеть представителей двух враждующих факультетов рядом, танцующих, да ещё и улыбающихся друг другу. Но парень отмечал это лишь на подкорах сознания, ведь всё его внимание было приковано к девушке в его руках. Он всё ещё не мог побороть восхищение, которое испытывал, глядя на Гермиону. И Мерлин бы побрал Снейпа, которому срочно понадобилась его помощь. Декан пристал к нему почти сразу же после их с Гермионой вальса. Мужчина считал, что даже в такой праздничный день, Теодор обязан следить за порядком. А парню нестерпимо хотелось отделаться от пристального взгляда Снейпа и найти наконец Грейнджер. Он ведь обещал ей танец, и не один. Парень делал вид, что внимательно наблюдает за порядком в зале, а сам не мог оторвать взгляда от Гермионы. Не мог перестать смотреть на то, как с его Гермионой танцует то один гриффиндорец, то другой. Ему хотелось пульнуть заклятием в каждого из них и оказаться на их месте. Блейз не прекращал насмешливо на него поглядывать, но Тео лишь отмахивался, продолжая скользить взглядом по Грейнджер.       И вот сейчас он наконец держит её в своих руках. Они не раз танцевали вместе, но он не прекращал испытывать эйфорию каждый раз, когда его ладони оказывались на её талии.       Гермиона наконец расслабилась и положила голову ему на плечо. Она вдруг заразилась безразличием к происходящему от слизеринца и решила, что мнение однокурсников не очень-то её и волнует. Ведь какое ей дело до остальных, когда её ладони сжимают крепкие плечи Тео, а его пальцы аккуратно и нежно выводят узоры на её открытой спине. Стук их сердец определённо заглушал прочие мысли.       – Может сбежим отсюда? – вдруг прошептал Теодор ей на ухо.       Из-за мурашек, которые пробежались по всему телу Гермионы лишь от горячего дыхание парня около её лица, девушка не сразу сообразила что слизеринец вообще имеет ввиду.       – Куда? – всё таки смогла из себя выдавить Грейнджер, надеясь, что в приглушённом освящении зала не видно её покрасневших щёк.       Рядом с Ноттом девушка краснела поразительно часто. Она мысленно приказала себе собраться и ни в коём случае не растекаться лужицей у ног Теодора.       – Подальше отсюда, – снова раздался хриплый шёпот.       Подняв голову, девушка посмотрела прямо в глаза Тео. И вдруг резко осознала, что ей абсолютно плевать куда они направятся, главное что он будет только с ней. Гриффинодрка молча взяла парня за руку и повела сквозь толпу к выходу из зала. Вслед им доносились удивлённые возгласы, но старосты будто ничего и не слышали. Теодор крепче сжал ладонь девушки и теперь она следовала за ним по пустым коридорам. Гермиона упивалась тем спокойствием, что повисло в воздухе. Отдаленные отголоски веселья, мерные шаги Тео и их переплетёные пальцы. Она на секунду подумала, что именно сейчас всё идеально. Девушка так затерялась в своих ощущениях, что почти что врезалась в спину Теодора. Она недоумённо посмотрела на преграду, намереваясь спросить в чём дело, но неожиданная фраза, сказанная знакомым голосом, расставила всё на свои места.