Будни старост

      Зима вовсю наступала на уже продрогшие окрестности Шотландии. Хогвартс отнюдь не радовал теплом, поэтому ученики кутались в уплотнённые мантии, мотали на шеи шарфы и практиковали согревающие чары.       – Грейнджер, может ты уже заберёшь мою мантию себе? – тон Теодора звучал насмешливо, но добрая улыбка не давала никакого шанса на обиду.       – Ну я же не просила мне её давать, – довольно натягивая тёплую вещицу и благодарно улыбаясь, проговорила гриффиндорка.       – Я просто не могу смотреть на то, как ты трясёшься от холода, – усмехнулся Нотт, кладя ладони девушке на плечи, и слегка растирая их, чтобы она быстрее согрелась.       Гермиона была уверена в том, что этот жест дал ей намного больше тепла, чем сама мантия.       Дело было лишь в том, что старостам пришлось взять дополнительные дежурства. В преддверии праздников ученики всё чаще нарушали комендантский час. И вот уже которое дежурство Теодор снова давал Гермионе свою мантию. Она неизменно благодарно на него смотрела и сильнее укутывалась в чёрную ткань. Гермиона помнила, что от многих вещей Теодора просто жутко несёт ментолом. Мантия казалось пропахла им насквозь. Гриффиндорка раз за разом вдыхала запах Тео. Он лишь для вида ворчал и причитал о том, что она совсем не заботится о своём здоровье. Но сам чуть ли не в первых же минутах дежурства стягивал с себя тёплую мантию, потому что не хотел, чтобы она замёрзла.       – Уже совсем скоро бал, – проговорила Грейнджер, косясь на слизеринца.       – Да, я помню, – парень слегка повернул голову в её сторону. – Ты волнуешься?       Вопрос был задан так прямо и без грамма возможного ехидства, у Гермионы не оставалось и шанса на ложь.       – Да, – кивнула она.       – Почему? – ему правда было интересно, он уже понял, что Гермиона Грейнджер не нервничает из-за мелочей.       – Я не знаю, – на секунду она подумала, что стоит перевести тему, но взглянув на Тео поняла, что так поступить она не может, – то есть, знаю, просто мне кажется, что это глупо.       – Гермиона, – сказал он так мягко, что сердце Грейнджер сделало мощный кульбит, – мы прекрасно справились на последнем танцевальном занятии, если тебя волнует наш вальс.       Девушка кивнула. Она это знала. Нэнси только то и делала, что одаривала их радостными возгласами и бормотанием о том, что они наконец-то разгадали суть танца. Вот только Гермиону также заботило кое что ещё. Теодор Нотт, который пригласил её на бал и с которым она проведёт вечер. За реакцию друзей она не переживала. Рон, можно сказать, терпимо одобрил выбор Гермионы. После их беседы в башне старост он иногда наблюдал за поведением Нотта в присутствии подруги и пока что не заметил ничего страшного, только их взаимные кивки и улыбки. Джинни давным давно поддержала девушку, ведь Гермиона в свою очередь очень хотела рассказать хоть кому-то, какой Тео на самом деле хороший. Выбор слушателя, разумеется, пал на лучшую подругу. Реакция Гарри была слегка комичной, но в итоге он вовсе не возражал.       – Гарри, – пнула Гермиона друга, обеспокоенно глядя на него.       – Погоди, мне нужно пару минут, чтобы понять то, что ты сказала, – пробормотал он в ответ, задумчиво пялясь на огонь в камине.       Дело в том, что Гермиона только что наконец рассказала гриффиндорцу, с кем же она идёт на бал. А теперь Гарри Поттер находился в какой-то прострации, слова подруги ввели его в ступор.       – То есть, ты, – наконец произнёс парень, – идёшь на бал с Ноттом?       – Да, – кивнула Гермиона, радуясь тому, что Гарри начал соображать.       – То есть, он пригласил тебя на бал?       – Всё верно, – слегка улыбнулась староста.       – Мерлинова борода, – вынес свой вердикт Гарри Поттер, с потрясением глядя на Грейнджер.       Как бы то ни было, возражать парень был не намерен, чему Гермиона была только рада. Но вот она каждый раз была в растерянности, когда думала о друзьях Тео. Знают ли они о том, что он идёт на бал с ней? А как они отреагировали на это? А относились ли они к чистоте крови также как Тео? Или они поддерживали неприязненные взгляды Малфоя?       – Дело немного не в этом, – наконец произнесла Гермиона.       – Что же тогда тебя волнует? – Теодор невзначай взял её за руку.       Грейнджер была уверена в том, что ощущение его ладони в её, это лучшее что она когда либо ощущала. Она переплела их пальцы и с удовольствием отметила, что Тео сжал её руку сильнее.       – Ты говорил своим друзьям о том, с кем идёшь на бал? – слегка помедлив и понизив голос, произнесла гриффиндорка.       – Погоди, – Нотт даже замедлил шаг, перед тем как озвучить свою догадку, – ты переживаешь из-за реакции Пэнси и Блейза?       Не то чтобы парень был шокирован этим, но всё же до этого он не раз замечал, что Гермиону не особо волнует мнение окружающих. А теперь ей интересно, как отнеслись к их совместному походу на бал слизеринцы. И Теодор солгал бы, если бы сказал, что сам не размышлял о том, поведала ли Грейнджер своим друзьям о своём спутнике, то есть о нём. Зная отношения между их факультетами, напрашивалась мысль о непринятии выбора Гермионы, но он также не забывал, что они являлись не только представителями Львиного факультета, но и её друзьями. Впрочем, он также понимал, что как и ранее, готов смириться с любым из гриффиндорцев, только бы она не переживала по этому поводу.       – Да, – слегка нерешительно сказала Гермиона.       – Они отнеслись весьма положительно, – Теодор вопросительно приподнял бровь, когда услышал фырканье девушки. – Нет, правда. Пэнси и Блейз не имеют ничего против тебя, если ты это хотела знать.       – Их даже не волнует то, что я, – на этом моменте она запнулась и взглянула на Нотта, – что я не чистокровная?       – Гермиона, – улыбнулся парень, – их мнение на счёт этого не сильно отличается от моего. Это всегда было для меня удивительной приятностью, ведь их родители слишком консервативны для миролюбивых взглядов.       – Я рада, – и она подарила ему такую счастливую улыбку, что будь он чуть менее сдержан, он бы тут же её расцеловал. Впрочем, эта мысль не казалась ему плохой, поэтому данный план был отложен, но лишь на время. Вместо этого он легко провёл большим пальцем по тыльной стороне её ладони.       – А что же сказали твои гриффиндорцы?       Гермиона была так увлечена трепетным чувством возникшим по отношению к Тео, что не сразу сообразила о прозвучавшем вопросе.       – Ты ведь сказала им? – Теодор же по своему расценил её молчание.       – Да, – уверено кивнула Грейнджер, – они тоже отреагировали весьма лояльно.       – Даже рыжий? – скептически приподнял бровь слизеринец.       Недавно Гермиона рассказала ему о примерении с Уизли, при этом она выглядела такой радостной, что он даже почувствовал укол ревности, но лишь на миг. Её искрящиеся глаза выбивали из него все прочие чувства и эмоции, кроме всепоглощающей нежности.       – Рон тоже, – усмехнулась Гермиона, – он смог признать, что ты, цитирую : "Не такой гад, каким мог бы быть слизеринец".       По коридору разлился тихий смех Теодора.       – Что ж, и на том спасибо, – поправляя на девушке мантию, сказал он.       Обход прошёл почти без происшествий. По пути им встретилась всего одна парочка когтевранцев, потерявшийся первокурсник с Пуффендуя и два гриффиндорца, которые явно были не намерены прекращать свои ночные приключения, но строгого взгляда их старосты хватило для того, чтобы они быстро развернулись в сторону своей гостиной. Поэтому сейчас Гермиона сидела на удобном диванчике в башне старост, листая очередной фолиант. Теодор стоял у дальнего окна и струйками выдыхал сизый дым. Он каждый раз спрашивал у девушки, не против ли она, если он выкурит несколько сигарет в гостиной. Грейнджер уже даже притворно не возмущалась, ведь Нотт максимально распахивал окно, так что до неё долетали лишь отголоски ментола. После её согласия на его вольность Тео легко целовал её в щеку и благодарно улыбался. Даже если бы Гермиона захотела, она бы не смогла сдержать желание немного взлохматить шевелюру слизеринца. После чего довольный, словно мурчащий кот, Теодор отходил к окну.       – Уже через пару дней бал, даже не верится, – пробормотала Гермиона.       – Время быстро летит, – усмехнулся Нотт.       Каждый вечер они проводили вместе в гостиной. Это был их уголок уюта. Им было спокойно. Они могли просто молчать, каждый делая своё домашнее задание. Могли общаться, рассказывать как прошёл день или просто болтать ни о чём. Гермиона была уверена, что это и есть счастье. Что оно заключено в тёмных глазах Тео, цвет которых она всё никак не могла понять. Она понимала лишь то, что ей хочется быть с ним. Во всех возможных смыслах этого слова. А Теодор всё думал, что стоит решиться и действительно предложить ей отношения. Он был влюблён. Впервые так сильно и по настоящему. Впервые с таким трепетом где-то в грудной клетке и желанием, чтобы Гермиона просто была рядом.       Поход в Хогсмид выпал прямо на день перед балом. Поэтому деревня была полна воодушевлённых старшекурсников. Гермиона шла рядом с Джинни, сзади следовали Гарри и Рон. Они снова обсуждали квиддич, громко возмущаясь недавней победе Слизерина. Гермиона ни за что не призналась бы им, что на том матче она болела отнюдь не за Когтевран. Она вообще не поддерживала ни один факультет. Ей хотелось только, чтобы Тео одержал победу.       – Я так волнуюсь, – прошептала ей на ухо Джинни.       – Из-за бала? – понимающе вопросила староста.       Чем ближе было торжество, тем сильнее оно крутилось в мыслях у каждого ученика.       – Да, – кивнула рыжей головой подруга. – А вдруг Гарри не понравится моё платье? А если я споткнусь во время танца?       Гермиона улыбнулась Уизли. Её подруга с приближением бала всё больше нервничала, хотя явных причин для этого не было.       – Не волнуйся, – мягко произнесла девушка. – Даже если ты будешь одета в мешок и отдавишь Гарри ноги, он всё равно будет счастлив.       Рыжая хихикнула, после чего внимательно взглянула на подругу.       – Ну а ты? – она пытливо вглядывалась Гермионе в глаза. – Как там дела с Ноттом?       Каждый раз при подобных разговорах староста смущалась, прикрывая порозовевшие щёки пушистими прядями. Почему-то при таких вопросах ей то и дело вспоминалась парочка поцелуев в их гостиной. Робких, от которых сердце трепетало или наоборот таких, которые заставляли гореть. Но неизменно перед глазами появлялось лицо одного привлекательного слизеринца, с лукавой улыбкой и довольными глазами.       – Всё хорошо, – с заминкой ответила девушка.       Джинни лишь усмехнулась румянцу Гермионы и перешла на другую тему. За это Грейнджер очень любила свою подругу. Уизли никогда не пыталась вытянуть из неё те слова, которые Гермиона была не готова сказать.       Друзья дошли до излюбленного всеми паба. В Три метлы они неизменно заглядывали в каждую прогулку по Хогсмиду. Здесь их ждала добродушная хозяйка, отменное сливочное пиво и душевные беседы.       С самого утра замок сотрясали всевозможные возгласы. "Кто-то видел моё платье?" "Мерлин, тут есть хоть одно тихое место?" "Перестань орать как мандрагора!" "Ты прекрасно выглядишь!" "А она ведь точно согласится на танец?"       И ещё куча нервных, гневных, воодушевлённых слов сегодня были слышны отовсюду.       – Гермиона! – в который раз прикрикнула Джинни. – Перестань вертеться, а то заклинание сработает неправильно!       Рыжая уже битые пол часа порхала вокруг Грейнджер и размахивала своей волшебной палочкой. Она, по просьбе старосты, пыталась сделать ей изящную причёску. Вот только по какой-то причине, девушка не могла усидеть на месте. Гермиона начинала нервничать. Она то и дело бросала взгляд на расправленное на кровати Джинни платье и сжимала пальцами коленки.       Грейнджер пришла в гостиную Гриффиндора чуть ли не с самого утра. Сначала в комнате девочек была ещё Лаванда вместе с близняшками Патил. Но позже они втроём куда-то убежали, оставив Гермиону и Джинни одних.       – Я стараюсь! – нервно ответила Грейнджер.       – Мерлин, – возвела глаза к потолку рыжая, – успокойся!       Последнее слово девушка произнесла медленно и по слогам, чтобы до подруги точно дошёл смысл сказанного. И это сработало. Ну, почти.       – Гермиона, – снова начала Джинни, – как ты там говорила, Гарри будет рад даже увидев меня в мешке и даже если я отдавлю ему ноги? Вот с Ноттом тоже самое!       Грейнджер даже крутиться перестала. Подруга снова разгадала все её опасения. Она боялась, что Тео не понравится её платье, причёска. Что ему не понравится она. Конечно, в глубине души, девушка понимала, что Джинни права. Но когда дело касалось слизеринца, здравый смысл ненадолго покидал рассудительную Гермиону.       – Слава Годрику, – воскликнула Уизли, когда староста наконец села спокойно.       Джинни была мастером в заклинаниях красоты. Поэтому сейчас непослушные, пушистые волосы Грейнджер были собраны в аккуратную причёску на затылке. Гермиона смотрела на себя в зеркало и начинала чувствовать сильное предвкушение. Этот бал должен стать лучшим в её жизни.       – Эй, помоги мне, пожалуйста – попросила рыжая, которая стояла к старосте спиной и придерживала лиф своего платья.       – Готово, – довольно озвучила Гермиона, после того как застегнула платье подруге.       – А ты чего не одеваешься?       Грейнджер держала свой наряд на вытянутых руках и придирчиво осматривала его. Нет, это платье действительно было идеальным. Девушка, не без помощи Джинни, облачилась в свой наряд. Тёмная, красная ткань приятно заструилась вдоль её тела. Гермиона поправила юбку, провела кончиками пальцев по приятной материи и снова уставилась на своё отражение. Она была прекрасна, о чём ей тут же сообщила Уизли.       – Ты тоже выглядишь потрясающе, – улыбнулась девушка подруге.       Приятное волнение заполнило Гермиону до краёв сознания. Совсем скоро она встретится с Тео. Профессор Макгонагалл попросила их зайти в её кабинет перед балом, дабы дать им последние напутствия. А потом они с Теодором будут танцевать вальс. Перед всеми и прямо по центру зала. От этой мысли по спине девушки пробежали мурашки. Она была готова.       Сидя в кресле в кабинете директора, Гермиона то и дело поглядывала на стрелки часов. Тео должен был появиться с минуты на минуту. Она действительно ждала его.       – Добрый день, – проговорил Теодор, зайдя в кабинет, и замер.       – Присаживайтесь, мистер Нотт, – кивком поприветствовав его, сказала Макгонагалл.       А он не мог отвести взгляд от Гермионы. Она выглядела волшебно. Ему казалось, что из него выбили воздух, способность связно мыслить и вообще он не мог делать ничего, кроме разглядывания девушки.       – Мистер Нотт? – позвала его директриса.       Опомнившись, но так и не сумев убрать восхищение из глаз, Теодор присел в кресло. Заметив, с каким вниманием и искрой на неё смотрит слизеринец, Гермиона смущённо ему улыбнулась. Сам Тео выглядел, по её мнению, как и всегда превосходно. Он надел обычный чёрный смокинг, предпочёв его парадной мантии. Девушка готова была поклясться, что ему слишком идут костюмы и этот цвет.       Нотт явно прослушал половину речи Макгонагалл, потому что пытался взять себя в руки. Он отлично знал, что Грейнджер чертовски привлекательна. Её волнистые и пышные волосы, бледные родинки на лице, слегка пухлые губы, замечательная фигура, всё это сводило его с ума каждый день. Но в этом красном платье, с собранными волосами и своей милой улыбкой, она выглядела до безумия красиво. Теодор не мог успокоить своё бешеное сердцебиение, как бы ни старался. Его спутница определённо была самой прекрасной девушкой, которую он когда либо видел.       Они стояли перед дверью Большого зала. Все ученики уже находились там, как и остальные профессора, кроме директрисы, которая сейчас стояла рядом с ними. Старостам предстояла важная миссия – открытие бала. Гермиона глубоко и шумно втянула в себя воздух, Тео, снова взглянув на неё, прерывисто выдохнул.       Профессор Макгонагалл прошла вперёд и распахнула дверь, взгляд каждого, кто находился в зале, устремился на старост. Сейчас они будут танцевать вальс, их танец. Бал начался.