Ух ты ж бля

Я чувствую его дыхание на своих потрескавшихся губах. Глаза закрываются сами собой, а любая попытка что-то сказать становится прерывистым вздохом и бессмысленным приоткрыванием рта. Я, как рыба. Чувствую, что тело разошлось мелкой дрожью. Шутка про оргазм была бы неуместна. Казалось, что любое неосторожное касание могло привести меня к подобному. Было бы не так всё плачевно, если б передо мной был не лучший друг, а тем более не парень. А что скажет Катя? А что я ей скажу? Руки немеют. Я чувствую, как он приближается. Доля секунды, дрожь, жар. Вот и всё. Вся моя гетеросексуальность рухнула. Собственно, и его тоже. Наш поцелуй продлился с несколько секунд, но сколько мы, сколько я в него вложил! Отдал всю душу, воздух и эмоции! Буду честен, хочу повторить. — Лёш, ты чего это? – выскользнуло из моих увлажнённых губ, перебитое тревожным дыханием. Пальцы невольно поплелись к лицу, касаясь влажных пятен слюны и стирая их. Я не хочу избавляться от этого чувства, словно внутри что-то живёт или рождается, да пусть хоть умирает! Хочу почувствовать это снова. Хочу поцеловать его снова. Хочу почувствовать его снова. — Ты прямо-таки съедал меня взглядом. Думаешь, этого не было заметно? – хмыкнул он, словно в издёвке. А ведь и правда... Я чуть ли не раздевал его в своих фантазиях. Хотя, было бы вернее, я его чуть ли не на привязи держал. Да и не против был бы. — А... А Катя? Она же любит тебя, а ты ей даже с парнем изменить можешь – не было предела моему шоку. Лёша промолчал. И правильно делал. В его положении это было лучшей позицией. Перед другом он пидр, а перед девушкой изменщик. Изменщик-пидр. Впрочем, сейчас я забыл об этом. Мои руки потянулись к тёплому телу блондинчика, конечно же в объятиях. А о чём можно было ещё подумать? Я накинулся на него с объятиями, а тот растерялся, словно десятилетний мальчик. Не могу без него. Он словно пища для моих бабочек в животе. Если его нет, то они начинают есть меня. Просто пожирать! Хотя и с ним не сахар. Вечно в тревоге, а эти твари в моём желудке так и бегают с места на место, не позволяя даже рядом быть спокойным полностью. — Лёш, давай просто останемся так? Пожалуйста. Катя ничего не узнает. Да, я ужасен и увожу ёжика. Своего ёжика! Какая разница, если он согласился? Лёша становится для меня наркотиком. Радости моей не было предела, когда он промолчал и просто покрепче меня обнял. Думаю, в этот момент я и расцвёл. В животе порхали неровным строем бабочки, в голове было абсолютно пусто, словно ветер заселился. Я был слишком погружён в этот момент, что даже уснул. Уснул прямиком на его плече, от чего Лёше пришлось будить меня, и то лишь тогда, когда ветер усилился до тёрпкой прохлады. — Вов... Вова. Вова-а – шептал мой приятель, что я отлично слышал, но продолжал "спать". Становилось правда прохладно. Я поёжился, всё же открыл глаза и пробудился наполовину. На мне была вторая олимпийка, эта уже Лёшки. Пять минут на сборы и вот мы спускаемся с крыши под видом восхитительных небесных простор и звёзд, сумрака. Спустились быстро. На улице туман, нет почти никого, уже под одиннадцать вечера. Блондинчик настоял на том, чтобы меня провести, собственно, да и я не шибко сопротивлялся. По дорогам расстелился туман, шли мы как можно ближе друг к другу, под предлогом желания видеть собеседника. Уже минут через пятнадцать я был дома, завалился в подушки и расплылся в ужасно довольной улыбке. Этот день быть определённо лучшим! Как сильно мы сблизились с Лёшенькой за это время! Это определённо лучший день, если мои мечты не сбудутся и не поцелуи нас в хотя бы отрывок светлого будущего.