Ух ты ж бля

Отвратительное утро, которое встретило с похмельем, сильнейшим. Проснулся в ванной, на мне спящий Вова. Оба одеты, не как тот раз, поэтому мне лишь спокойнее. На плитке ванной окурки, куча пепла. Видимо, в пьяном состоянии выкурил оставшуюся пачку. Не менее странное и неприятное чувство мокрой футболки. След чуть выше, чем голова моего приятеля.

Хоть бы не слюна

Взмолился до ужаса брезгливый во мне человек, но после быстрого осмотра Вовы заметил: весь красный, от слёз. Неужели он плакался мне, а я лишь обрывками помню все его слова? Собственно, я вообще только обрывками помню весь вечер. Шум, алкоголь, карты... Частые переглядки с Вовой. Он точно подтасовал нам двоим в тот вечер. Настоящий друг. Никто не желает проигрывать, а я в том же числе! Балкон, ночь, дым, сигареты... Помню телефон и женский голос, обрывками свою любовь, к которой этого уже и не чувствую. Грубые слова со стороны... сейчас шевелящего моё сердце человека. Его мягкие губы на моих. Его тёплые руки на моих щеках. Его влюблённый взгляд на мне.

"Лёш, ну прости! Я же не думал! Мы с тобой абсолютно пьяны!"

Обрывками приходил в голову Вова и то, как мы шагали по коридору в эту самую ванную. Две бутылки – одна от самогона, а вторая от тройки – говорили о том, почему я ничегошеньки не помню.

"Лёшенька... Ты давно крутился в моей голове"

В память постепенно приходит тот вечер. Постепенно детально. Все спальни пусты и лечь просто напросто негде, а в руках до полуобморочного состояния пьяный Вова, что пытался залить смущение поцелуя. Это тело я дотащил до ванной, где было некое подобие детской люльки – сама ванна. Конечно же первым делом погрузился я, а там взвалил на себя приятеля. Его истеричный и тихий голос потихоньку вмешивался со всхлипами. Недолго до меня доходил факт того, что друг в моих руках рыдает. — Лёша, Лёшенька, прости меня... Прошу – взвывал ранее неизвестный мне умоляющий тон. А мне всё равно. Всё равно на то, что он послал мою девушку, поцеловал меня взасос и не раз, напоил и заставил спать с ним в ванне. Всё равно, что эта истеричка использует меня как салфетку, не всё равно лишь на его слёзы. Моего запястья коснулась обжигающе горячая слеза, а с губ слетело заботливое и ласковое: — Я рядом. Эти слова лишь больше призвали моего друга выплёскивать эмоции и мочить абсолютно всю футболку, не оставляя живого места. — Рядом? Всегда? – сквозь всхлипы смог разобрать этот шёпот, провоцируя на очередной ливень из чужих глаз лишь одной своей фразой. — С тобой я всегда готов быть рядом... милый мой Просидели мы так ужасно долго, пока Вовочка просто напросто не вырубился в моей крепкой хватке объятий, которые заставляли лишь сильнее его плакать. Крепче обниму – в захлёб, а немного ослаблю, как его ногти чуть ли не до крови вапиваются в руки, а губы неустанно и словно в горячке шептали мне многократно: — Не, уходи... Прошу! Я люблю тебя! Я не хочу тебя отпускать! Пожалуйста, обними меня опять, я хочу тебя Выходили его мольбы со временем тихо, хрипло от надорванного из-за визга голоса. Пальцы осторожно скользили по выступающему позвоночнику Вовы, по его лопаткам и бокам, в попытках успокоить.

За этот вечер я понял и заело у меня лишь одно:

— Я рядом, всегда.

Но так и не смог добавить то, что так бы его обрадовало и дало во всём разобраться:

Любимый