I don’t deserve you, you deserve the world...

Лёжа в уютной мягкой постели и ощущая тепло женского тела у себя на груди, Экко не чувствовал ничего, кроме бесконечной пустоты. Ночь, без сомнений, была потрясающей: клубника, сливки, возбуждающая эротичная музыка и кружевное бельё. Его новая девушка была совершенством во всех смыслах. Мягкие изгибы её тела, сияющая смуглая кожа и ярко-зелёные глаза… Каждая часть заслуживала восхищения. Ещё она была хозяйственной и имела потрясающий покладистый характер, могла найти общий язык, казалось, с кем угодно. Словом, полная противоположность болезненно худой, замкнутой, бледнокожей лентяйки Джинкс. Как думал парень, Джун была идеальным воплощением всех его сокровенных желаний. Когда они познакомились, Экко уже на протяжении месяца был один. Девушка сразу же призналась ему в симпатии, и он счёл разумным ответить взаимностью. Всё должно было быть шикарно — всё было шикарно. Единственный недостаток: он этого абсолютно не чувствовал. Будто не на своём месте живет не свою жизнь не с тем человеком. Каждый раз произнося её имя, Экко ненароком двигал губами, шепча совершенно другое. Каждый раз смотря в её глаза, напоминающие безмятежный летний луг, он думал о других глазах, что таили в себе непредсказуемый бушующий синий океан. Каждый раз вдыхая сладкий запах её кучерявых волос, парень скучал по жгучему лёгкие аромату пороха. Это сводило с ума. Первый месяц их с Джун отношений он убеждал себя, что отпустит, забудет, выбросит из головы, как бывшая девушка того и хотела. Второй — через силу пытался отвлечься, влюбиться в нового человека. Нужно ли говорить, что третий месяц был ещё более угнетающим? Стараясь намеренно заставить себя любить новую подружку, Экко уже и думать забыл, что можно просыпаться утром с желанием обнять кого-то и искренне хотеть пожелать доброго утра. Его начинало воротить от самого себя и от мира вокруг. Невольно парень вспоминал: пусть с Джинкс и было сложно, но именно с ней он чувствовал себя живым. Рядом с синеволосой Экко был счастлив, веселился, страдал, выл от беспомощности, пел от любви, радовался каждой маленькой победе… Как бы ни было тяжело, они всегда были одним целым, и проживали всё вместе. Благодаря трудностям было так же много незаметных радостей, о которых вспоминаешь только через время, засыпая улыбкой на лице от, казалось бы, незначительных вещей. Именно из таких мелочей и соткано полотно любви. Но всё было кончено. *** Однажды, жуя безвкусные хрустящие вафли на завтрак, Экко услышал одинокий тихий гудок телефона. Звонивший тут же сбросил, как будто испугался ответа или передумал. Парень не ждал никаких разговоров в свой выходной, поэтому удивился и уже было списал на чью-то ошибку, планируя повести очередной день за просмотром какого-то занудного фильма со своей девушкой, но что-то внутри резко так сверкнуло, словно вспыхнул бенгальский огонёк, заставляя его дотянуться до предмета, издавшего вибрацию. Взять его в руку, торопливо повернуть экран к себе и кликнуть по кнопке включения, чтобы потом на мгновение почувствовать, как в груди несдерживаемой волной рушится снежная лавина. Среди кучи неразобранных уведомлений высвечивается вызубренный наизусть номер с неизменной подписью «Джинкс» и синим сердечком рядом, которую он так и не решился переписать, храня в телефонной книге, как напоминание. — Милый, кто это? — Доносится со спины женский голос, и Экко смутно воспринимает её слова, с трудом сдерживая неожиданно накатившие слёзы. Он молча вскакивает со стула, с грохотом роняя его на пол, и в одной пижаме и тапочках вылетает из квартиры, несясь в сторону квартиры, где провёл самые дорогие для себя моменты — совместную жизнь со своей по-настоящему любимой девушкой, со своим самым верным другом детства, с Паудер, с Джинкс, с его Джинкс. Ветер бьёт в лицо, смахивая жгучие слёзы прочь; громко сигналят шокированные водители выбежавшему на дорогу парню, недовольно крича что-то ему в след; Экко их не замечает, он рвётся вперёд. Домой. *** И вот, в нерешительности стоя у родного порога, юноша прокручивает в голове последние прожитые месяцы, признаваясь себе, что, позволив Джинкс всё закончить, совершил, наверное, самую грандиозную ошибку в своей жизни. Он будет сожалеть об этом вечность, как вечность будет любить её и вечность терпеть все эти мелочные трудности, если понадобиться. Пусть с безумием в глазах кричит, что ненавидит его. Пусть проклинает, бьёт и прогоняет из дома. Только бы позволила быть рядом и любить. Иногда до ненависти, иногда до желания всё к чертям сломать, но всегда к безмерной нежности и их маленькому чудному счастью. Решительно зажав дверной звонок, Экко прислушиваться к каждому шороху внутри: робкое шаркание ломанных шагов по паркету, тихое прикосновение к дверной ручке, осторожный проворот замка… — …как жизнь? — После затянувшейся паузы выдаёт девушка, одетая в нелепую пижаму с котиками, заляпанную какими-то кривыми пятнами от еды. — Я, — все слова вдруг исчезают с языка, пока он продолжает всматриваться в её большие глаза. Я так ошибся? Мне жаль? Прости меня, Джинкс? Я безумно скучал? Я люблю тебя? Плевать, что мы не справляемся, я хочу "не справляться" с тобой всю оставшуюся жизнь? — Я заказала пиццу, — горько ухмыляется девушка, отойдя в глубь квартиры и оттолкнув дверь от себя, — зайдёшь? — Столько детской надежды и боли кроется в её голосе, что у Экко снова щиплет глаза. В этот момент он понимает, что они не могут порознь: нужны друг другу, как воздух. — Останусь, — всхлипывает юноша, делая шаг к ней навстречу. *** Вот уже четыре месяца минуло с их расставания, а оторваться друг от друга не могут, будто приварились намертво. Столько обидных слов было сказано, столько тарелок разбито, столько ошибок совершено… И всё равно они продолжат идти по жизни вместе, крепко держась за руки.