sv_cheats1 активен, дорогой Рассказчик

      Дождь за окном нещадно полоскал улицу и редких — и явно недовольных тем, что они сейчас здесь, а не дома, — прохожих, которые торопливо убегали вдаль, растворяясь в ночной мгле. Капли дождя звучно барабанили по черепичной крыше, действуя умиротворяюще на натянутые по струнке нервы. Мокрый асфальт прямо перед входом был окрашен в приглушённо-фиолетовый цвет, которым горела вывеска «Стол без застолья».       Звонко звякнул колокольчик, оповещая о новом посетителе. Вопреки висевшей табличке «Закрыто», стеклянная дверь, местами потемневшая от капель грязи и прибившейся ранее пыли, распахнулась до короткого стука об стену, и ледяной порыв ветра ворвался в помещение, заставив поёжиться от неприятного контраста уютного тепла и промозглого холода. Проехавшая по дороге машина фарами осветила высокий силуэт, вошедший в кафе.       — Погода сногсшибательная просто. — в хриплом голосе Лэми явно прослеживались ехидные нотки, которые, однако, смягчились на продолжении монолога. Прозвучало даже, к искреннему удивлению Артура (да такому, что он растерянно вскинул бровь), слегка взволнованно, — Ты как, согрелся? — Говорящий пригляделся к нему, прищурившись, и скопировал его немой вопрос, читаемый на лице, — Дрожишь. — просто констатация факта.       Парень сложил зонт, с которого текла вода, и поставил его в угол. Затем он дёрнул плечами и снял промокшее пальто, повесив его на стоящую рядом чёрную, с витиеватыми ножками, вешалку. Лэми сцепил пальцы домиком и, вытянув прямо перед собой руки, потянулся, прогнувшись в спине до хруста. На его лице появилась расслабленная полуулыбка, а с губ сорвался едва слышимый довольный стон. В тёмном небе позади него сверкнула ломаная молния, и вспышка озарила его тёмно-зелёную, местами в мокрых пятнышках от дождя толстовку и серые широкие джинсы.       — Ты тоже. — напрягая голосовые связки, чтобы хоть что-то сказать, прошелестел Артур сбивающимся на хрип голосом.       Блондин поёрзал на диванчике, который был приставлен к обеденному столику, устраиваясь поудобнее. Он заранее снял обувь, поэтому теперь поджимал колени к груди и обнимал их забинтованными руками, подперев щеку коленом. Прядь волос, завившаяся от влажности, небрежно упала на его бледное лицо, частично прикрывая левый глаз.       Почувствовав ощутимое облегчение от того, что он больше не один в этом мрачноватом, чужом помещении, Артур обернулся и решил наконец оценить здешний интерьер, ведь до этого он был занят бинтованием конечностей, которые любезно притащил Лэми откуда-то из комнаты для персонала. Придирчивый взгляд скользнул по всему, что было в зоне видимости — и, как результат, парень решил, что тут довольно неплохо; словом, ему понравилось.       Всё было расположено в идеальной точности, как любила его страстная натура перфекциониста: три ровных ряда столов, светильник в виде свечи на каждом из них, которые сейчас, увы, не горели (кроме того, который стоял рядом с Артуром, и он даже на пару секунд залип на этот мягко-персиковый дрожащий свет). Особого внимания заслужили большие, едва ли не панорамные окна, сквозь которые на пол лился приглушëнный свет уличных фонарей. За стойкой для администратора, вопреки словами Лэми, никого не было — но разве он не говорил, что их впустит его знакомый?       Программист проводил заинтересованным взглядом Лэми, который, что-то вспомнив — его лицо в то мгновение просияло, — стрелой метнулся к стойке для администратора и скрылся за дверью кухни, расположенной правее. Куда он так побежал? Может, за ножом, чтобы прирезать глупую жертву, угодившую в его капкан? Артур слегка растерялся, когда понял, что его вполне бы устроил такой поворот событий. Блондин, сам того не замечая, рефлекторно засунул руку в карман — и разочарованно поморщился, когда сообразил, что Лэми каким-то волшебным, мать его, образом украл его лезвие.       Артур вздрогнул всем телом от неожиданности, когда на стол перед ним плавно опустилась белоснежная чашка на блюдечке, от которой шёл пар. Прежде чем он успел задать хоть один вопрос, диван рядом с ним прогнулся, и на расстоянии полуметра присел Лэми. В отличие от Артура, его поза была расслабленной: он сложил руки на бёдрах, чуть ссутулившись, и изучающе смотрел на гостя, повернувшись к нему. На его толстовке, ближе к груди, расцветало пятно коричневатого цвета. Кофе?       — Я начинающий бариста, — заметив повышенный интерес (если пристальный взгляд считается) к этому недоразумению, ни капли не смущённо пояснил Лэми, будто не он пятью минутами ранее из-за неосторожности опрокинул на себя предыдущую порцию кофе. Он кивнул на чашку, — Кофе. Для тебя. — парень принял важный вид, гордо выпрямившись и ткнув указательным пальцем в потолок, — За счёт заведения. — и обезоруживающе улыбнулся, обнажив верхний ряд зубов.       — Я должен переживать за собственное отравление? — с беззлобным смешком поинтересовался Артур и, вопреки собственным словам, притянул к губам угощение, начиная дуть, чтобы остудить.       Лэми, кажется, пропустил мимо ушей колкое замечание и потянулся к чему-то на столе.       Или не пропустил, потому что в следующий миг пластиковое прямоугольное меню слабо стукнулось об лоб ойкнувшего гостя. Лицо бариста озарила победная улыбка, а сам он скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что лучше с ним так не шутить.       Грянул раскатистый гром, и Артур дёрнулся, почувствовав, что его начинает бить дрожь. Он сосредоточенно уставился на собственное искривлённое отражение в кофе, задумчиво хмурясь. Погода бушевала — как он доберётся домой? Наверное, за него волнуются…       В следующую секунду блондин поморщился, как от зубной боли. А ждут ли его теперь, после той выходки? Он ведь, ничего не сказав, просто молча убежал, словно обиженная девица… В воспоминании вновь всплыл момент, который он застал сегодня в квартире. Стэнли и Валера… Да разве он мог подумать, что всё обернётся… Вот так?..       Артур замотал головой, пытаясь отмахнуться от настойчивых мыслей, которые были совершенно неуместными и лишними сейчас — но бесполезно. Картина за картиной калейдоскопом проносились перед глазами: вот они со Стэнли провели без сна всю ночь, потому что наблюдали за звëздами на балконе и время от времени загадывали глупые, но смешные и искренние желания, как, например, побывать в Краснодарском Крае, чтобы найти знаменитые горы и на всякую хрень отвечать: «Я такое видел, видел! Между прочим, в горах Краснодарского Края!»; а вот Стэнли принёс ему в постель тупо и криво улыбающуюся двумя желтками и палочкой салата внизу яичницу, потому что на Артура вновь напала хандра из-за багов в игре и он не мог даже просто сказать своё любимое «Ну какого чёрта…»; а вот здесь они гуляли в парке Победы, пока Артур с трепетом касался тыльной стороной своей ладони чужой, мечтая взять за руку Стэнли… В то время как Стэнли с детским интересом рассматривал танки и иногда даже забирался на них, прося Артура сфотографировать его как «непобедимого полководца»; или когда Стэнли сплёл для него венок из одуванчиков вперемешку с ромашками и, смеясь, надел Артуру на голову, сказав, что это нимб, потому что он «настоящий ангел»… И много-много трепетных моментов, от которых бабочки в животе рождались… И тотчас же умирали, стоило на периферии зрения замаячить образу обнимающихся у стены Стэнли и Валеры.       Это был, очевидно, полный провал. А ведь раньше Артуру казалось, что Стэнли тоже что-то чувствует к нему… Когда они съехались, когда начали помогать друг другу, даже не прося об этом, когда Стэнли заботился о нём, если Артур впадал в привычную для него депрессию, когда они воплощали в жизнь свои безумные идеи, не заботясь о последствиях, когда обнимались, лёжа в одной постели и смотря друг на друга так трепетно-нежно — практически влюблённо, — когда, пьяные в хлам, жадно целовались прямо в коридоре, хватаясь руками за тела друг друга, прижимаясь всё ближе и ближе… Стэнли напрочь забыл этот момент, проснувшись на следующий день один в своей комнате, а Артур, увы, запомнил. Помнил и прокручивал в памяти снова и снова, до ноющей боли под рёбрами, до разочарованных всхлипов, до истерики в одиночестве. Помнил и мечтал забыть, ведь эта ответная, пьянящая душу страсть давала ему надежду, шанс, толчок. А теперь… Конец. Закрывайте занавес. Пускайте титры. Ставьте статус «Завершён».       — …       Тёплая ладонь, внезапно накрывшая его собственную, которой он сжимал горячую чашку, вытащила его из пучины неприятных мыслей. Артур сконфуженно сжал губы в тонкую полосу и начал рассматривать стол, старательно избегая выпытывающего взгляда Лэми.       — Рассказывай. — твёрдо, но с различимыми взволнованными нотками. — Рассказывай всё, о чëм думаешь.       С губ непроизвольно сорвался смешок. Затем, чуть громче, ещё один. И ещё, и ещё, до тех пор пока они не слились в единый истеричный смех, прерывавшийся лишь на рваные короткие вдохи, от которых настойчиво ныло что-то под рёбрами. Сверкнула молния и озарила бледным светом сгорбившуюся, скрюченную фигуру Артура, который трясся при каждом свистящем смешке. В мертвенно-белом свете он показался ещё более слабым и сломленным. В потемневших зелёных глазах застыла боль — и притуплённое болящими ранами отчаяние. И грянул гром. — …Рассказывать? Что?! — с кривой истеричной ухмылкой, срывающимся на крик голосом выпалил гость, покачав головой, — То, что я был слепым кретином, который не замечал очевидного практически год?! То, что из-за своих тупых чувств я поверил в невозможное?! — он со стуком поставил чашку на стол, едва не расплескав содержимое, и выразительно, с заметной злобой ткнул пальцем себе в грудь, — То, что я влюбился, блять, в парня и не заметил, что мои чувства ничего не значат?! Что я ничего не значу?! — на последнем слове он сорвался на крик и сразу же пристыженно замолк, одёрнув себя. Он загнанно смотрел на молчащего, явно пребывающего в ступоре собеседника.       Артур смазанно махнул ладонью, желая поскорее закончить разговор, грозящий перейти в настоящую паническую атаку, которая уже маячила на горизонте, и вновь обнял себя, в этот раз крепко-крепко. Он прижался к спинке дивана, пытаясь слиться с ней и исчезнуть. В уголках его глаз застыли капельки слёз, которые он начал упорно стирать, стараясь изжечь с себя… А потом сдался и резким движением спрятал лицо в коленях, так что волосы закрыли его щёку. В один момент тело Артура тряхнуло, выломало, как ветку на ветру; плечи поднялись кверху, как от удара, и сразу же безвольно повисли.       — Никто меня не полюбит… — надтреснутым, переполненным болью голосом просипел блондин, и из его груди вырвался приглушённый сомкнутыми губами горестный всхлип. Он, пронзëнный насквозь от своих же слов, как от удара, отчаянно замотал головой и зажмурился до разноцветных вспышек перед глазами, рвано хватая воздух ртом.       Вдруг ему на плечи осторожно легли чужие ладони, а спустя мгновение он оказался развёрнутым и прижатым к чужой груди. Лэми крепко, поддерживающе обнял его, помогая справиться с дрожью, сотрясающей хрупкое тело. Парень начал поглаживать его по спине, изредка вздыхая и печально хмурясь. Артур, прикусив губу от рвущейся наружу душевной боли, беспомощно приник к нему, спрятав лицо в районе солнечного сплетения. Артур уткнулся лбом в ткань, стремительно намокающую от бегущих по щекам слёз.       — Я рядом, ты не один… — приглушённый шёпот коснулся уха Артура, а в следующую секунду Лэми зарылся носом в его макушку, слабо улыбаясь ему.       От услышанного Артура переломало ещё сильнее, до сорванного голоса, до звона в ушах, до раздирающей головной боли. Именно эту фразу часто шептал ему Стэнли до интимного грустно, но уверенно, тихо, чтобы только Артур слышал её, словно она была чем-то, что принадлежало только им двоим и никому больше. А теперь, наверняка, он говорил её Валере… И целовал его, наверное, тоже.       Надтреснутый, заглушённый кашлем крик вырвался из самой груди, сотрясая тело и вышибая новые слёзы. Артур резко отстранился, дёрнувшись, и истерично прижал к лицу ладони. Он впился ногтями в кожу и резко дёрнул вниз, оставляя алые полосы на щеках и подбородке.       — Артур, блять, не надо! — растерявшись от неожиданного действия, выкрикнул Лэми и, схватив Артура, вновь прижал к себе, в этот раз не давая вырваться. Он крепко сжимал его запястья в своих руках.       Блондин задёргался и замотал головой, сцепив зубы. Он едва различимо хрипел, иногда жмурясь, как слепой котёнок:       — Пус… ти…! Я н-не хочу… Т-так… — его голос то и дело затихал, срываясь на хриплый шёпот, иногда ломался, на гласных то выдавая высокие ноты, то снижаясь до абсолютной тишины. — Пр-рошу…       Лэми прикусил собственную губу до отрезвляющей боли, потому что тоже начал поддаваться эмоциям, и лишь крепче прижал парня к себе одной рукой, перехватив его под лопатками. Другой рукой он успокаивающе, смазанно поглаживал его по спине, голове, лопаткам, шее, чтобы он не уходил в свои мысли, ведь это будет гораздо хуже.       Артур кричал, вырывался, захлёбываясь болезненными стонами и слезами. Скулил от отчаяния и пьянящей истерики. Стучал кулаками тому по груди, чтобы освободиться и закончить начатое, — тщетно, — а Лэми лишь молчал, давая безмолвную, но так необходимую сейчас поддержку.       В один миг руки Артура безвольно повисли вдоль тела, всхлипы стихли, лишь изредка срываясь с искусанных в кровь губ. Парень покорно опустил голову, уткнувшись лбом тому в грудь, и сделал глубокий вдох. Холод пробирал его до костей — хотя в помещении было тепло, — руки дрожали, пальцы слепо шарили по влажной ткани толстовки Лэми, пытаясь зацепиться, найти спасение и выбраться из захлестнувшего его омута.       — Прошу… — Артур поднял голову и с немой мольбой во взгляде пролепетал одними лишь окровавленными губами, — Дай мне лезвие… — Он резко выдохнул — до жгучей боли в груди — и отвёл взгляд в сторону, не в силах встретиться с глазами, которые смотрели на него с пониманием и сочувствием.       Лэми молча покачал головой и сложил брови домиком, чувствуя, как что-то болезненно скрючивается в животе и ноет, раздирая его самого. Он сомкнул губы в тонкую полосу и, чуть поёрзав, позволил Артур пересесть к нему на колени и обхватить его руками в ответ. С губ бариста сорвался горький смешок, и он прикрыл глаза, слушая лишь мерный стук капель дождя и прерывистое дыхание Артура.

***

      Артур, укутавшийся с головой в пурпурный плед, заботливо принесённый ему Лэми, сидел на диване, поджав ноги к груди. Он, потупив взгляд, смотрел покрасневшими от недавних слёз глазами в собственное отражение в кофе и время от времени касался остывшей чашки губами, отпивая содержимое. Его лицо приняло отстранённое выражение, словно он был уже не здесь: чуть нахмуренные брови, приоткрытые губы, которые подрагивали всякий раз, когда он делал вдох; поалевшие от истерики щёки и стеклянный, безжизненный взгляд.       — Артур… — осторожно начал Лэми, тревожно осматривающий его печальным взглядом. Его самого тоже потрясывало, но не так сильно. Не увидев никакой ответной реакции, парень на свой страх и риск продолжил робким шёпотом, — Ты не виноват… — его горячая ладонь боязливо легла тому на спину, чуть похлопывая, чтобы Артур вышел из прострации, — Может, ты ошибаешься?..       Программист невесело усмехнулся и коротко покачал головой, не произнеся ни слова. Лэми эта ситуация начала уже слегка подбешивать, потому что «какого чёрта ты, Артур, вообще что-то себе там надумал?». Немного пораскинув мозгами и придя к выводу, что, наиболее вероятно, это будет лучшее решение, бариста вдруг поднялся на ноги и звонко хлопнул ладонью по столу, заставляя Артура дёрнуться и возмущённо на него посмотреть.       — А теперь, блять, слушай сюда. Ты сказал, что зашёл в квартиру и увидел, как твой возлюбленный обнимается с вашим общим другом, так? — ровным голосом оттарабанил Лэми, выразительно смотря в бегающие глаза Артура. Тот кивнул, и Лэми продолжил, немного повышая голос, — Так какого, спрашивается, хуя ты решил, что он тебе «изменяет»?! Он с ним сосался? Был раздетым? Клялся в любви? — дождавшись, о боже, первой (!) адекватной реакции от Артура — сосредоточенного взгляда и отрицательных мотков головы, — Лэми, распаляясь с каждым словом, заговорил вновь, — Вот ты вроде, сука, умный, а вроде не очень! Тебя не учили, что друзья могут обниматься?! Просто, блять, обниматься! — в его взгляде на мгновение промелькнула боль, которую он поспешно скрыл за пеленой уверенности. Или Артуру показалось?       Артур открыл рот, чтобы, как понял Лэми, возразить, но был заткнут раздражённым махом ладони в свою сторону.       — Нет, я ещё не разрешал тебе отрицать всё сказанное, чтобы поныть! — Артур заметил этот ледяной пронзительный взгляд в свою сторону и усомнился, что это тот же человек, который успокаивал его десятью минутами ранее, — Разве ты с этим вашим общим другом никогда не обнимался? Отвечай!       — Обнимался… — скомкано пробубнил Артур, медленно понимая, к чему тот ведёт разговор.       — Так, может, твоему возлюбленному тоже стоит решить, что ты повёрнут на вашем друге?! Потому что вы, внимание, обнимались! — Лэми со скривившимся от отвращения (но к кому?) лицом шёпотом добавил, — Тупая ревность, сука, всегда всё губит… — Затем, прокашлявшись, вновь огрел Артура чёткими словами, — Посмотри на ситуацию со стороны! — он раскинул руки в стороны, — Они обнимаются, по-дружески, тут заходишь ты, кривишься и, ничего не объяснив, сбегаешь из квартиры! Ночью! Без телефона и вещей! Да я бы на их месте уже с ума сошёл от беспокойства, мечтая лишь найти тебя и самолично закопать!       Лэми замолчал, глотая воздух ртом, ведь за всё это время не успевал толком вдохнуть — слишком эмоциональной вышла речь. Он устало махнул рукой, мол, делай что хочешь, но тут неожиданно на лице Артура прорезалось понимание. Да ладно, до него дошло?       Он просиял и тотчас же вскочил с дивана. На его лице расплылась счастливая улыбка. Артур схватил опешившего от такой смены настроения Лэми за руку и пожал, быстро-быстро встряхивая её, после чего просто-напросто обнял его, сгребя в охапку. Лэми ошарашенно распахнул глаза и возмущённо открыл рот, чтобы спросить, не ударился ли Артур головой, но не успел, ведь его прервали на первом же «А-артур…?».       — Спасибо-спасибо-спасибо-я-всё-понял, — протараторил тот, улыбаясь, как влюблённый дурак. Хотя, почему «как»? — Я сейчас же вернусь домой и извинюсь! И расскажу ему о своих чувствах! Да! Спасибо и пока!       Артур, так и не дав Лэми ответить, оторвался от него и в несколько широких шагов выбежал из кафе прямо с пледом на плечах и чашкой в руках прямо под дождь. Он осмотрелся, и на его лице застыло замешательство. Парень на пятках развернулся и, стоя в дверях, потерянно смотря на Лэми.       — А я… где?       — Басманный район, — пожал плечами бариста. Он подошёл к Артуру и аккуратно забрал из его рук пустую чашку, чтобы тот ни дай бог не разбил её.       Шестерёнки заработали в голове Артура. Он нахмурился, уставившись в пол и что-то судорожно соображая. До полного осенения три, два, один…       — Сука, я в центре живу, это же в шести километрах отсюда! — горестно взвыл парень и наотмашь хлопнул себя по лицу, зажмурившись. Он пытался понять, каким образом он вообще забрёл сюда. Пешком. Ночью. Когда не ходят автобусы, а у него с собой даже нет денег.       — Я бы тебе дал на такси, но я пуст. Я в квартале отсюда живу, можешь сегодня у меня переночевать, а завтра уже домой поедешь. О! Могу дать позвонить. Ты помнишь их или свой номер? — Лэми, отставив чашку на стол, порылся в кармане брюк и с готовностью достал смартфон, но наткнулся на сконфуженный взгляд Артура.       — Н-нет… — прошептал он печально, на что Лэми вздохнул, подошёл к нему и хлопнул по плечу со словами «горе ты луковое». Он снял с вешалки пальто, надел его, после чего взял рядом стоящий зонт и повернулся к Артуру, шепнув тихое «пошли ко мне».       Артур не сопротивлялся.

***

      — Итак, мы позвонили в десять больниц, семь обезьянников в полицейских участках, пять моргов… — сосредоточенно перечислял на пальцах Валера, широкими шагами меряя спальню. Он чуть наклонился, сложив руки за спиной, и немигающим взглядом смотрел прямо перед собой. Стэнли коротко поправил его насчёт количества, — Ага, уже шесть моргов… Отрицательные ответы, конечно, обнадёживают, но где его, блять, носит в три двадцать ночи?!       Стэнли, сидящий на ковре у кровати в позе лотоса, растерянно пожал плечами — он и сам не имел ни малейшего представления о том, куда мог отправиться Артур. Вся эта ситуация вообще казалась ему до одури странной: Артур пришёл в квартиру, увидел их и убежал, не сказав ни слова! Так это всё при том, что его дорогой друг — заядлый домосед, и вообще он из дома выходит совершенно нечасто. Хотелось бы ему знать причину такого поведения.       Стэнли с надеждой посмотрел снизу-вверх на маячившего перед глазами Валеру, без слов спрашивая его об идеях. Тот лишь нервно помотал головой, что, скорее всего, означало полнейший, беспросветный пиздец — ведь если не знает Валера, то не знает никто. Шатен раздосадованно фыркнул и притянул стоящую рядом кружку с ромашковым чаем, учтиво приготовленным Валерой. Отпил немного, морщась от чрезмерной сладости, потому что рыжий, по словам Артура, «обожает не чай, а сироп ебучий». Стэнли поначалу защищал Валеру, мол, у всех вкусы разные и не может же всё быть так плохо… До того момента, пока впервые не попробовал это месиво. Плевался Стэнли долго и с душой, пока рыжий с довольным и, самое главное, спокойным видом хлебал «сироп ебучий» и смеялся над «нежной натурой» Стэнли.       — Короче, Артур меня заебал! — звонкий раздражённый голос Валеры громко прозвучал в комнате, заставив Стэнли прекратить мысленно материть чересчур сладкий напиток, — Подумаешь, ушёл! Не пять же лет ему! — рыжий всплеснул руками, остановившись посреди комнаты прямо напротив висящего на стене плазменного телевизора, — Он вот, например, хуй клал на наши чувства, иначе хотя бы позвонил! Так какого чёрта мы должны тут изводиться?! Может он, в конце концов, в бар бухать пошёл или к друзьям! Ну не мог он сдохнуть! А если и сдох, то мы первые об этом узнаем, так как нас уже каждый морг и больница знает! Да и вообще, я бы с радостью его собственноручно приложил головой к столу за такое поведение!       Валера раздражённо дёрнул плечами и через силу выдавил улыбку. Он поднял большой палец вверх, надеясь приободрить Стэнли, но его с потрохами выдавали бесцветные, потухшие глаза, дрожащие уголки губ, подрагивающие плечи и рваное дыхание. Стэнли поднял на него ошарашенный взгляд, не понимая, как такое возможно. Валера, Валера, который постоянно ищет выход из любой ситуации, не отчаиваясь, цепляется за каждую маломальскую надежду и поддерживает других, этот Валера сейчас неуверенно переминается с ноги на ногу и заламывает руки, растерянным взглядом блуждая по комнате. Неужели это он поджимает губы и, как в замедленной съемке, разворачивается и быстрым шагом покидает комнату, с грохотом захлопывая за собой дверь?..       Да что за чертовщина начала происходить с ними всеми?       Стэнли провожает его встревоженным взглядом и решает, что пойдёт к нему через пару минут — вдруг он хочет побыть один, подумать. Шатен поднимается с пола и пересаживается на кровать напротив окна. На улице хлещет дождь, порывы ветра гонят сорванные с деревьев листья. Свет от фонарных столбов искажается, прячась за градом капель, так что можно увидеть всего ничего. А вдалеке гордо возвышаются многоэтажки, горящие разноцветными вспышками. Равнодушные и недостижимые.       Стэнли, поддавшись какому-то иррациональному желанию, подходит к окну и распахивает его настежь. Занавески взлетают в воздух, развеваясь по ветру в комнате. Какие-то листы бумаги, ранее лежащие на столе, улетают прочь, создавая шум. Стэнли не обращает на это внимания и высовывается наружу, подставляя лицо ледяной влаге и каплям дождя. Парень поднимает глаза к затянутому чёрно-синими тучами небу и устало выдыхает, так что из его рта вырывается облачко пара.       Он опирается ладонями о подоконник, стараясь ненароком не зацепить кактус Артура, ведь тот расстроится, если с ним что-то случится. Стэнли глупо улыбается этой мысли.       — И где же ты, болванчик мой… — тихо пробормотал Стэнли, невольно представляя, как Артур в такую погоду бродит где-то там, в темноте. Один. Без него. Потерянный, промокший.       Вспомнилось, как недавно они вдвоём гуляли ночью по Москве, смеялись, шутили, пугались неожиданных прохожих… Ну почему сейчас всё не может быть точно так же? Что они сделали не так?

***

      Стэнли застал Валеру сидящим на кухне, освещаемой одной лишь тусклой подсветкой над плитой. Ссутулившись, он поддерживал наклонённую вниз голову ладонями, локти поставив на стол. Пальцами парень зарылся в копну рыжих растрёпанных волос. Валера немигающим, пустым взглядом смотрел на стоящую перед ним кружку чая с рисунком грустного смайлика.       Таким Стэнли видел его впервые, и тревога само собой всколыхнулась в его груди. Он нервно сглотнул и робко сел напротив него, вопрошающе заглядывая тому в лицо.       — Валера, как ты себя чувст…- — начал было Стэнли, но запнулся и замолчал, вздрогнув.       Он заметил то, чего явно не должен был видеть.       Стэнли растерянно рассматривает подавленное лицо Валеры, на котором читается отчаяние. Слёзы текут по бледным щекам. Валера всхлипывает, шмыгая носом. Пристыженно отводит взгляд в сторону, закусив нижнюю губу, когда замечает на себе постороннее внимание. Но не уходит, сдерживает порыв убежать и спрятаться.       — Мне так страшно, Стэнли… Т-ты помнишь, что было в прошлый раз, когда он ушёл посреди ночи?.. — нарушает неловкую тишину хриплый голос Валеры, — Он уехал в Саратов, блять, потому что ему это показалось охуительной идеей… охуительной, сука, идеей, потому что у него там родственники, а мы для него «хуевые друзья», ведь мы помешали ему дорабатывать игру, сказав, что ему пора отдохнуть!.. Он до этого не спал два дня!.. — рыжий впивается ногтями во внутреннюю сторону ладони, сжав кулак, и смотрит в глаза Стэнли с нескрываемым ужасом, произнося одними лишь губами, — Он так и не ходил, верно?..       Да, Стэнли прекрасно помнил, как Артур в тот день был чрезмерно раздражительным. Как они утром поругались из-за его любимой чашки, которая стояла не там, где он привык её видеть. Как затем блондин засел в своей комнате, запершись на несколько часов и всех игнорируя. А затем, после того конфликта с игрой молча ушёл посреди ночи в неизвестность… И как спустя неделю он вернулся, будто бы ничего не происходило!       Стэнли знал, о чём говорит Валера. Рыжий наблюдал за поведением Артура, делая какие-то мысленные заметки, а в один день пришёл к Стэнли и с горечью признался, что подозревает у Артура… Пограничное, сука, расстройство личности. Стэнли был ошарашен, шокирован и отказывался верить ему, говоря, что у того просто характер такой… До того самого побега в Саратов.       И, наверное, давно стоило поверить Валере и настоять, чтобы Артур пошёл к специалисту, но блондин так легко оправдывался на каждое обвинение… Перепады настроения? «Гормоны шалят, немолодой уже!». Фазы, когда он гиперактивен? «Я творческая личность, так бывает! Разве у тебя никогда не было вдохновения?». Тот побег в Саратов? «Я давно мечтал там побывать, а вас предупредить не мог — телефон разрядился. А потом забыл сказать. И про хуевых друзей это я так, на нервах сказал, простите». Обиды с ничего? «Я просто принимаю всё близко к сердцу!». И так каждый раз, а Стэнли верил каждому его слову, потому что хотел, чтобы всё было хорошо, как раньше… Верил и строил свою реальность, надев розовые очки, пока Валера судорожно пытался их снять и наглухо разбить.       — Нет, он не ходил… — беспомощно прошептал в ответ Стэнли, смотря на Валеру обеспокоенным взглядом. У него перехватило дыхание: что, если это вновь повторяется? Но почему он в этот раз так обиделся? Что произошло?       Валера сразу же заметил смену настроения Стэнли, поэтому вовремя спохватился. Он протянул руку через стол и взял ладонь шатена в свою, крепко сжав.       — Нет-нет-нет, Стэнли… Всё будет хорошо… Всё будет хорошо… — мантрой повторял Валера себе под нос, со слабой надеждой смотря на собеседника.       Стэнли выдохнул и, зажмурившись, позволил одинокой слезе скатиться по щеке. Он глухо рыкнул и отвернулся, яростно стирая влагу с лица рукавом кофты. Сделал глубокий вдох, задержав дыхание. Медленно выдохнул. После чего отстранился от Валеры и, резко схватив кружку, пододвинул её рыжему и произнёс:       — Ты прав, всё будет в порядке. Артур живучий. Он вернётся, обязательно… А ты пей свой «сироп ебучий». — уже более уверенно сказал Стэнли, слабо, но с задором улыбнувшись в конце. Но кого он хотел убедить в этом: его или себя?       Валера сначала не понял, что от него хотят, поэтому лишь тупо смотрел то на чашку, то на собеседника. Затем он ощутимо расслабился, почувствовав какое-то мимолётное спокойствие, и, горько хихикнув, поднял кружку, начав медленно потягивать чай.       — Ух, ну и задам я ему, когда он вернётся! И к психологу за ручку, блять, отведу, чтоб не выёбывался! — задорно произнёс Валера, чуть расслабившись.       Стэнли отзеркалил его улыбку и, забрав чай из рук рыжего, — который лишь на мгновение задумался, — вдруг отпил чай, но сразу же начал кашлять, бормоча «сука, тут десять ложек сахара что ли?!». Валера хохотал, наклонившись к столу и похлопывая пострадавшего по спине.       И вот так, сидя вдвоём в освещённой лишь одним светильником кухне и глядя друг на друга, оба парня думали об одном, не решаясь произнести это вслух:       А вернётся ли?