Вся палитра чувств

Позже, прокручивая в памяти роковую встречу с мистером Грэнвиллом, ты поражалась тому, насколько опрометчиво поступила. Да, он был талантливым художником — а они, как верно подметил Бенедикт, умели замечать то, чего не видят другие. Да, он узнал тебя, и у твоего разоблачения были свидетели. И тем не менее тебе стоило отреагировать иначе. Например, ты могла бы с ледяным спокойствием промолчать, а мистер Бриджертон мог бы заявить тоном, не терпящим возражений, что Грэнвилл обознался. Всё равно поползли бы слухи, разумеется, но всё же у твоей репутации сохранился бы крошечный шанс. Увы, вместо этого ты, ахнув, метнулась к двери и выскочила наружу под удивлённые мужские возгласы. Никогда ты ещё не бегала так быстро. Сердце колотилось в груди, грозясь пробить рёбра, слёзы застилали глаза. Мистера Бриджертона настолько потрясло произошедшее, что он на несколько мгновений впал в ступор. А ты уже спускалась по лестнице, задыхаясь, но не сбавляя темп. — Мисс, что стряслось?! — за порогом академии тебе тут же подвернулся лакей Бриджертонов, всё это время ожидавший вашего возвращения. — Едем обратно! Скорее! Должно быть, вид у тебя был совершенно ошалевший, потому что лакей не посмел возразить — несмотря на то, что его хозяин так и не показался. В карете ты ни на миг не переставала дрожать. Тебя буквально колотило — хуже, чем при любой лихорадке. Когда за окном показалось поместье Бриджертонов, тебе сделалось настолько дурно, что ты не удивилась бы, если бы лишилась чувств, не успев даже ступить на мостовую. Однако тебя уже встречали: стоило карете остановиться, как к ней кинулся не кто иной, как виконт Бриджертон. — Мисс Т/Ф! Вы здесь! По его интонации ты сразу догадалась, что виконт давно заметил твою пропажу и явно встревожен этим обстоятельством. — Милорд… — потупилась ты, не зная, как объясниться. — Хвала небесам, я вас нашёл. Ваша матушка переполошилась, когда поняла, что вас нигде нет… Ты в ужасе округлила глаза. Если мать ударилась в панику, всё ещё хуже, чем ты могла представить… Впрочем, в этом нет ничьей вины, кроме твоей: неужели ты всерьёз рассчитывала, что она не обратит внимания на твоё отсутствие?! Энтони Бриджертон, увидев твою реакцию, поспешил заверить, что он тут же успокоил твою родительницу и пообещал ей разыскать тебя прежде, чем она подняла шум, поэтому беспокоиться не о чем. Едва ли он сам так считал — и всё же был настолько любезен, что постарался ободрить тебя. Удостоверившись, что ты, по крайней мере, не собираешься упасть в обморок прямо у него на руках, виконт обменялся взглядами с лакеем и нахмурился, поняв, что ты была единственным пассажиром. — Поступок моего брата… — губы Энтони Бриджертона сжались в тонкую полоску. Ты поняла, что он ужасно гневается, пусть и не на тебя. В твоей ситуации тебе следовало бы печься о собственной репутации, висящей на волоске, но ты всё же попыталась выгородить Бенедикта. — Милорд, неужели вы считаете, что ваш брат способен поступить неподобающим образом? — Не считаю, но… — Энтони Бриджертон одарил тебя странным взглядом. — При некоторых обстоятельствах, мисс Т/Ф, даже безупречный джентльмен — коим Бенедикт, вне всяких сомнений, является — может потерять голову. Это прозвучало так, будто виконт слишком хорошо знал, о чём говорил. — Не переживайте ни о чём, — сказал он твёрдо. — Всё будет улажено. Бенедикт сделает вам предложение. Ты оторопело уставилась на него. Кажется, Энтони Бриджертон только что озвучил твою мечту: стать женой Бенедикта. Однако ты никогда не мечтала о том, чтобы это произошло вот так, вынужденным образом, из-за вашей вопиющей безрассудной выходки. Попытавшись унять сердце, всё ещё стучавшее где-то в горле, и призвав на помощь весь свой дар убеждения — который, по правде сказать, едва ли являлся твоей сильной стороной, — ты открыла было рот, чтобы объяснить виконту, почему свадьба не должна состояться. Но он, абсолютно уверенный в собственной правоте, не дал тебе высказаться и, решительно взяв тебя под локоть, повёл в дом. Остаток вечера прошёл как в тумане. Твои нервы едва выдерживали, и ты упросила матушку откланяться задолго до окончания бала. В любом другом случае она вряд ли согласилась бы, но теперь, заподозрив неладное, сама желала как можно скорее вернуться домой, чтобы вывести тебя на откровенный разговор. У тебя началась сильнейшая мигрень, и её расспросы лишь усиливали мучения. Наконец, мама сжалилась, видя твоё состояние, и отпустила тебя. Ты видела, как сильно она тревожится, и сгорала от стыда, желая отыграть время назад и отменить собственную выходку. Увы, такое было тебе не по силам. А на следующее утро мистер Бриджертон уже ожидал тебя в гостиной. Глядя на вас обоих, мертвенно-бледных и натянутых, точно струна, мама почла за лучшее удалиться. Повисла тяжёлая, гнетущая пауза. Наконец, Бенедикт заговорил. Кажется, он извинялся, сожалея о вчерашнем, справлялся о твоём самочувствии и упоминал об Энтони — но ты никак не могла сосредоточиться на его словах, не могла прислушаться и вникнуть. Тебя вновь знобило, как и минувшим вечером, мысли путались, и в целом твоё плачевное состояние по-прежнему не располагало к разговорам. Однако прозвучавшее предложение руки и сердца отрезвило тебя. Ты медленно подняла взгляд на мистера Бриджертона и, ощущая, как в уголках глаз собираются слёзы, покачала головой. Он застыл. — Вы… не хотите стать моей? О, ты хотела этого больше всего на свете, но не хотела, чтобы он предлагал это под давлением обстоятельств и по принуждению старшего брата. Поэтому ты ограничилась лишь сухой фразой: — Не заставляйте меня отказывать вам повторно. Мистер Бриджертон на миг опустил голову, а затем снова пристально посмотрел на тебя, словно надеясь заглянуть в самую душу. — Полагаете, из меня не выйдет хорошего супруга? Признаться, ты мало размышляла именно о том, каков он будет в этой ипостаси, но теперь тебе было проще ухватиться за его вопрос, чем объяснять свои противоречивые чувства, всё ещё бушевавшие внутри. — А вы полагаете, выйдет? Твоя интонация получилась слишком резкой, и мистер Бриджертон, явно тоже нервничая, раздражённо поджал губы. — Я полагаю, что подавляющее большинство незамужних леди сочли бы меня более чем выгодной партией. Самолюбивый тон задел тебя. Впрочем, сейчас тебя вывело бы из равновесия что угодно — от любой мелочи ты могла вспыхнуть, как спичка. — А ещё совсем недавно вы говорили, что жених из вас получится незавидный. И я имела несчастье в этом убедиться. Мистер Бриджертон криво усмехнулся, но за этой усмешкой пряталась обида. По крайней мере, так показалось тебе, и ты запальчиво продолжила: — Вас уже не назвать юнцом, но при этом вы ничуть не остепенились. Вы затянули меня в рискованную авантюру, пообещав, что моё доброе имя не пострадает. Вы не сдержали слово и не заступились за меня, а теперь рассчитываете, что я буду рада принять ваше предложение лишь потому, что вы происходите из известной и уважаемой семьи?! Далеко не все твои обвинения были справедливы, ты это сознавала, но остановиться вовремя не сумела. Воздух между тобой и Бенедиктом сгустился и едва ли не искрил — в таком взвинченном состоянии вы оба находились. — Как я вижу, вы решили отбросить правила ведения светской беседы и обнажить неприглядную правду, — уязвлённо произнёс он. — Речь идёт о моей судьбе, — ты упрямо вздёрнула подбородок. — Я не собираюсь придерживаться формальностей. Повисла напряжённая, тяжёлая для вас обоих пауза. — Итак, мне, очевидно, следует извиниться за то, я что потревожил вас неугодным предложением, и откланяться, — сказал наконец мистер Бриджертон, не делая ни первого, ни второго. Он будто надеялся, что ты всё же остановишь его. Видит небо, как тебе хотелось бы остановить его! И всё же ты понимала, что не позволишь этому случиться. Несмотря на то, что общение с тобой, судя по всему, доставляло мистеру Бриджертону удовольствие, это вовсе не значило, что он горел желанием оставить свою холостяцкую жизнь и стать заложником брачных уз. Пусть честь и долг обязывали его спасти твою репутацию, такая жертва не принесла бы счастья ни ему, ни тебе. О любви или хотя бы привязанности к тебе мистер Бриджертон до сих пор не сказал ни слова, из чего следовал неутешительный вывод. А значит, ты поступила верно. — Мне стоило догадаться, что я получу отказ, — проронил он, прерывая затянувшееся молчание. — Это входит у вас в привычку… Мрачные раздумья так прочно владели тобой, что ты не сразу вникла в смысл его слов. И только когда мистер Бриджертон наконец покинул твою комнату, на прощание послав тебе вымученную безрадостную улыбку, ты спохватилась. Что он имел в виду? Единственный человек, который также делал тебе предложение — лорд Гримстон, и откуда бы мистеру Бриджертону знать об этом, равно как и о твоём отказе? Ты выбежала на улицу, надеясь, что ещё успеешь задержать Бенедикта и узнать у него, в чём дело, однако он, по-видимому, так спешил оставить ваш дом, что его уже и след простыл. — Т/И, — негромко окликнула тебя мама, показавшаяся в дверях. Вопреки твоим опасениям, она не стала выпытывать, чего хотел мистер Бриджертон и почему он так быстро уехал. Не стала расспрашивать и о вчерашнем вечере. — Т/И, что же с тобой творится? — в её голосе искренняя забота смешалась с грустью. — Матушка, я… — а твой голос дрогнул и сорвался, не дав тебе закончить фразу. Да и что ты могла бы сказать? — Милая… — она шагнула к тебе и ласково обняла, позволив уткнуться ей в плечо. Твои глаза мгновенно наполнились слезами. — Матушка, мы должны уехать, — всхлипывая, пробормотала ты. — Хорошо, пусть так, — удивительно легко согласилась она. Что ж, хоть в чём-то тебе повезло. Никаких уговоров и споров не последовало. Оказаться как можно дальше от Лондона и от Бенедикта Бриджертона в частности — возможно, это и в самом деле был лучший выход для тебя. Конечно, слухи о твоей неподобающей выходке распространятся и за пределы столицы, но сейчас твоя загубленная репутация волновала тебя в последнюю очередь. В первую — то, что ты отказала мужчине, занимавшему все твои мысли, и вряд ли когда-нибудь увидишь его снова. Что ж, винить этом стоило лишь себя. Невзирая на упрёки, брошенные тобой в лицо мистеру Бриджертону, в действительности ты придерживалась мнения, что никто не отвечает за твои промахи, кроме тебя самой. И всё-таки ты не нашла в себе сил сразу же приняться за воплощение высказанного намерения покинуть столицу. Хоть вы с матушкой и запланировали на следующий же день сбор вещей, с рассветом ты обнаружила себя всё в том же лесу, где тебе так нравилось встречать каждое утро с кистью в руках. Пока у тебя имелась отговорка: последний пейзаж не был закончен. Сначала нужно завершить его, а для этого тебе понадобится ещё пара дней… Процесс рисования умиротворял. В те мгновения, когда кисть порхала по холсту, ты полностью погружалась в работу, и даже если бы небосвод упал на землю, это не смогло бы, казалось, тебя отвлечь. — Красиво, мисс Т/Ф. А вот Элоизе Бриджертон удалось. Она бесцеремонно прервала твоё уединение — видимо, такова судьба твоих здешних пленэров, и стоит смириться, — разглядывая картину с довольно-таки придирчивым видом. — Откуда вы знали, где меня искать? — спросила ты обречённо. При всей твоей симпатии к Элоизе, видеть кого-то из семьи Бриджертонов тебе оказалось нелегко. Элоиза закатила глаза, оставив твой вопрос без ответа — или же намекая, что ответ слишком очевиден. Ты легко уловила перемену в её отношении к тебе: если прежде её расположение трудно было не заметить, то теперь так же очевидно читалось неодобрение. — Как видно, купидон из меня получился никудышный, — начала она, тем не менее, с укора в свой адрес, а не в твой. Ты уважала Элоизу, в том числе, и за её прямолинейность, но сейчас не знала, что сказать на её ремарку. — Наверное, мне не стоило вмешиваться. На роль соединительницы судеб лучше подошла бы Дафна… Но, коль скоро она далеко, я рискнула взять дело в свои руки. — Качели, — откликнулась ты односложно, давая понять, что давно догадалась о её участии в той вашей встрече с Бенедиктом. — Не только, — заявила она и тут же пояснила: — Ведь сейчас я здесь. Ты открыла было рот, но Элоиза тут же припечатала, обходясь без предисловий: — Я вижу, как Бенедикт по вам тоскует. Почему вы его отвергли? Безусловно, ты могла и вовсе не отвечать на столь откровенный вопрос — или же придумать вежливую отговорку. Но с губ слетело прежде, чем ты успела осмыслить сказанное: — Потому, что он слишком дорог мне!