Вся палитра чувств

Как Элоиза ни старалась уверить тебя, что её брату ты не менее дорога, чем он тебе, её слова тебя не убедили. Впрочем, когда ты обмолвилась, что Бенедикт не упоминал о своих чувствах, Элоиза сама свернула ваш разговор: тяжело вздохнув, она схватилась за голову и, бормоча что-то неразборчивое, откланялась так же стремительно, как и появилась. Наверное, она поняла, что сводить вас — гиблая затея, и забросила бесплодные попытки. Пожалуй, это и к лучшему, особенно учитывая, что вечером того же дня появился новый выпуск сплетен от Уислдаун — и скандальная писательница не обошла стороной твоё фиаско. Откуда эта леди узнала о твоём посещении академии, оставалось лишь гадать. Ты верила, что мистер Грэнвилл не стал бы тебя выдавать, но не он один стал свидетелем твоего позора, посему неудивительно, что новость просочилась за стены учебного заведения. Теперь твоя загубленная репутация непременно подпортила бы и репутацию мистера Бриджертона, свяжи он свою жизнь с твоей. Значит, ты всё сделала верно, держась от него подальше. — Доброе утро, мисс Т/Ф. Или не совсем подальше. Не сдержав испуганный возглас, ты поражённо уставилась на мистера Бриджертона, появившегося на пороге твоей комнаты без всякого предупреждения. — Как… Как вас сюда пропустили?! — О, я ведь один из восьмерых детей, — он одарил тебя неотразимой улыбкой. — Я способен проникнуть куда угодно, не привлекая к себе внимания. — Каким образом?! — А это уже не мой секрет, не могу его раскрыть. Метод моего младшего брата, Грегори. Невероятно! Он обвёл вокруг пальца ваших слуг и проник в дом тайком? Это уже выходило за все рамки дозволенного! И всё же ты, прилагая все усилия к тому, чтобы не рухнуть в пучину эмоций, ответила с холодной невозмутимостью: — Вам повезло, что я встала рано и уже успела завершить свой утренний туалет и сменить сорочку на платье. Вид мистера Бриджертона говорил о том, что у него другие представления о везении — и он был бы не прочь лицезреть тебя в сорочке. В отчаянной попытке пресечь собственные непрошенные мысли по этому поводу, ты сурово — по крайней мере, как тебе казалось — спросила: — Зачем вы пришли? — Элоиза устроила мне выволочку, — снова улыбнулся он. — Как выяснилось, я непроходимый тупица, поскольку не умею правильно предлагать руку и сердце. И возразить мне нечего: ведь я от волнения и правда ухитрился не сказать вам главного. — Вы вовсе не должны… — начала было ты, но Бенедикт мягко взмахнул рукой, прося не перебивать его. — Энтони как-то раз заявил, что у меня есть талант: видеть то, что нужно другим, даже если они сами этого не видят. Не знаю, так ли это, зато знаю наверняка, что всякий раз упускаю то, что нужно мне самому. Сначала учёбу в академии, теперь — вас… — Но в академию вы ведь в конечном итоге вернулись? — пролепетала ты. — Это так… — мистер Бриджертон не отрывал от тебя глаз. — Надеюсь, верну и вас. Я слишком поздно понял, как сильно в вас нуждаюсь. Лишь когда Гримстон принялся похваляться на весь джентльменский клуб, что уже сговорился с вашей матушкой о браке с вами… — Он поторопил события! — воскликнула ты. — Никакой договорённости не было! — О да, это вскрылось позже. Но в тот вечер я был буквально раздавлен. Я… — Боже… — вырвалось у тебя, потому что прежде, чем мистер Бриджертон завершил фразу, ты вспомнила о том, когда именно лорд Гримстон приехал просить твоей руки: в тот же день, когда ты застала Бенедикта у мадам Делакруа. — Да-да, — он догадался, что ты сопоставила время. — Я выпил, гм, лишнего как раз потому, что узнал о намерениях Гримстона. Он говорил о свадьбе, как о свершившемся факте, и это ранило меня куда сильнее, чем я ожидал. Поняв, что так глупо потерял вас, я погрузился в бездну отчаяния… Но, что многим хуже, мои ошибки меня ничему не научили. Вы отказали Гримстону, вы приняли на веру мои оправдания, а что же сделал я? Продолжил вести себя, как легкомысленный мальчишка! — В вашем легкомыслии кроется изрядная доля вашего обаяния, — вырвалось у тебя. Мистер Бриджертон печально усмехнулся. — Милосердно с вашей стороны найти в этом хоть какие-то положительные стороны. Из-за меня пострадала ваша репутация, а вы всё равно так добры ко мне… Слова о репутации спустили тебя с небес на землю. Признание мистера Бриджертона разбередило душу, всколыхнуло надежду на ваше совместное будущее — а теперь ты вспомнила, что не можешь допустить этого, вспомнила обидные выпады леди Уислдаун… Ни Бенедикт, ни остальные Бриджертоны не заслуживали, чтобы об их семье заговорили плохо. Однако ты уже достаточно изучила его, чтобы понять: если озвучишь этот аргумент, он будет отметён как несущественный. Поэтому пришлось избрать тактику, которая уже сработала в прошлый раз: задеть самолюбие Бенедикта. — Я ничуть не добра. То, что я замечаю ваше обаяние, ровным счётом ничего не значит, — отчеканила ты, хотя сердце разрывалось на части. — Я уже огласила своё решение и не вижу причин его менять. Отныне нас ничего не связывает, мистер Бриджертон. Я… — ты запнулась, с трудом выдавливая эту ложь. — Я ничего к вам не чувствую. Не ожидая такого жёсткого отпора, он совершенно растерялся и впервые отвёл от тебя взгляд, заметавшийся по комнате словно в поисках помощи, в поисках спасительной зацепки. И она нашлась. В самом дальнем углу по-прежнему стоял мольберт с портретом. Увидев, что на него и смотрит мистер Бриджертон, ты ахнула, прижав ладони ко рту. Как ты могла забыть, что здесь находится живое свидетельство твоего неравнодушия! Первым порывом было броситься к картине и перевернуть или чем-то прикрыть её, но ты сдержалась, понимая, как жалко это будет смотреться. И главное — уже бесполезно. Мистер Бриджертон мучительно медленно подошёл к мольберту и опустился на стул перед ним, разглядывая твоё творение. А потом так же медленно обернулся к тебе. Сначала он казался потрясённым. В его глазах отражалось глубокое изумление, а губы беззвучно шевелились, будто слов, способных описать его впечатления, попросту не существовало. Но постепенно выражение его лица поменялось, и вскоре мистер Бриджертон уже смотрел на тебя как довольный кот, налакавшийся сливок. — Вы маленькая лгунья, — произнёс он с самой обольстительной улыбкой из всех, что тебе доводилось видеть в его исполнении. — Я н-не понимаю… — пробормотала ты. — Это чудесный портрет, — сказал мистер Бриджертон. — По-настоящему талантливый. Но суть в другом… Это портрет, нарисованный сердцем. Любящим сердцем. И в это самое мгновение ты поняла, что он прав. — Не могу передать, как я счастлив, что вы видите меня таким, — добавил мистер Бриджертон проникновенным тоном. — Я всегда считал, что интереснее быть художником, нежели моделью, но, возможно, я заблуждался. Он всё ещё смотрел прямо на тебя, и ты, точно под гипнозом, подошла ближе. — Я бы желал ещё неоднократно появиться на ваших картинах, — он прикусил нижнюю губу. Случайный жест, скорее всего, но настолько соблазнительный, что ты не удивилась бы, узнав, что мистер Бриджертон сделал это специально. — И готов с этой целью предоставить себя в ваше полное распоряжение. Ты едва могла дышать. Мистер Бриджертон нежно дотронулся до твоего запястья, направляя твою ладонь так, чтобы пальцы коснулись его подбородка. Околдованная его невероятными голубыми глазами, ты подняла лицо Бенедикта чуть выше, на свет. — Что скажете, мисс Т/Ф? Хотите, чтобы у вас под рукой всегда был такой натурщик? Помоги тебе всевышний, кто в трезвом уме и твёрдой памяти отказался бы от этого предложения! И всё же следовало отказаться… Разве что скрывать свои истинные мотивы ты больше не могла. — Мне страшно, — замирая от волнения, шепнула ты. — Ведь остаётся вероятность, что вы зовёте меня замуж по зову долга, а не сердца, и я… — Как я уже говорил, любая другая леди на вашем месте порадовалась бы и такому шансу. — Но я — не все! — В том-то и дело, — улыбка мистера Бриджертона стала торжествующей, словно именно такой реакции он и дожидался. Задуматься над этим ты не успела: в его взгляде зажглось настолько трепетное и неподдельное благоговение, обращённое на тебя, что тебе пришлось обеими ладонями вцепиться в его плечи, дабы не упасть в обморок от распирающих грудь чувств. Мистер Бриджертон перехватил твои пальцы и прижал их к губам. Кожа мгновенно покрылась мурашками. — Я делаю предложение не из чувства долга, неужели вы не видите! Я в любом случае попросил бы вас стать моей женой. Обстоятельства лишь ускорили это. Жизнь, которую я вёл — жизнь безответственного холостяка, думающего лишь о своих интересах. Однако мне не хочется, чтобы всё оставалось по-прежнему: теперь я не мыслю жизни без вас. — Вы описали себя как законченного эгоиста, но ведь это неправда! Спросите любого из вашей семьи — и, я уверена… — Ну вот опять, — перебил тебя Бенедикт с мягкой усмешкой. — Вы снова спешите оправдать меня передо мной же самим. Вы невероятно милы, мисс Т/Ф. Дайте же мне возможность остаться подле вас и никогда с вами не разлучаться — разве я о многом прошу? Призвав на помощь всё своё мужество, ты прошептала: — Но моя репутация уже испорчена! Леди Уислдаун написала обо мне, и вас непременно осудят за такой выбор невесты… Тень упадёт на всю вашу семью… На мгновение мистер Бриджертон недоуменно умолк, будто вовсе но мог взять в толк, о чём ты ведёшь речь. А потом порывисто поднялся, оказавшись к тебе так близко, что ты ощутила на щеках его дыхание. — Бриджертонам не страшны сплетни Уислдаун! Если они удручают вас, я сам опубликую статью, где опровергну все те бредни, что она написала! Его глаза лихорадочно блестели. Ты могла лишь зачарованно внимать его пылким речам. — Я не позволю никому вас обидеть и на сей раз сделаю всё, чтобы моё обещание не оказалось пустым сотрясанием воздуха. Но ещё я хочу признаться… Как бы это ни прозвучало, знайте: я не жалею, что привёл вас в академию — я видел, как вам этого хочется, и я убеждён, что вы заслуживаете этого, как никто другой! Более того, я приложу все усилия к тому, чтобы вас допустили к учёбе, чтобы вам дали возможность раскрыть свой талант, чтобы… Мистер Бриджертон говорил и говорил, вдохновенно глядя на тебя, а ты едва могла поверить в происходящее. Однако потихоньку сквозь сумятицу чувств, бушевавшую в твоей душе, всё же пробились его слова. И тогда ты со всей ясностью осознала, что Бенедикта действительно не пугает ни дурная слава в обществе, ни нарушение устоявшихся традиций, ничего из того, что оттолкнуло бы любого другого джентльмена. Ввиду этого бессмысленно было ожидать, что он станет мужем, соответствующим всем требованиям высшего света. Зато — на этой мысли сердце пропустило удар — он станет лучшим мужем для тебя. Он и в самом деле способен был написать статью, чтобы дать отпор леди Уислдаун, он и в самом деле намеревался отстаивать твоё право обучаться рисунку и живописи, он… Неужели он испытывал к тебе то же, что и ты к нему? — Я тоже не жалею о посещении академии, — дрожащим от переизбытка чувств голосом проговорила ты. — Равно как не жалею ни об одной минуте, проведённой рядом с вами. — Даже когда я был раздражающе назойливым, валял дурака или пытался впечатлить вас своим специфическим чувством юмора? Ты смущённо кивнула. И тогда Бенедикт, обхватив твою талию, приподнял тебя и закружил в воздухе. — Люблю вас, люблю, люблю, люблю!.. — твердил он и страстно, и нежно одновременно. Твоя голова тоже закружилась — то ли от того, как быстро всё вертелось перед глазами, то ли от его слов, в искренности которых уже не приходилось сомневаться. Остановиться вас заставил звук распахнувшейся двери. Мистер Бриджертон бережно поставил тебя на пол, и вы оба замерли. На пороге стояла твоя компаньонка, миссис Боринг, и от потрясения у неё даже приоткрылся рот. Поистине многострадальная женщина! Ты, безусловно, была далека от идеала подопечной, твои вольности подпортили миссис Боринг немало крови, но сегодня ты превзошла саму себя — хотя не меньшая заслуга принадлежала и мистеру Бриджертону. — Ч-что здесь творится?! — выдавила она спустя паузу, показавшуюся тебе вечностью. — Что вы себе позволяете, мисс Т/Ф?! — Да, ситуация слегка неподобающая, — опередил тебя Бенедикт, улыбнувшись как ни в чём не бывало. — Однако у жениха есть некоторые привилегии, не находите? — У жениха?! — севшим голосом переспросила миссис Боринг. — У жениха? — тихо уточнила и ты, поскольку до сих пор не дала мистеру Бриджертону своего согласия. — У него самого, — без колебаний заявил он, обращаясь к твоей компаньонке, а тебе шепнул: — Ведь правда? Моя судьба в ваших руках. — Немыслимо… Невообразимо… Что скажет миссис Т/Ф!.. — всплеснула руками миссис Боринг и скрылась в коридоре. Проводив её весёлым взглядом, Бенедикт снова обнял тебя за талию и притянул к себе. — Боюсь, у вас осталось совсем немного времени до того, как сюда поднимется ваша матушка. Так что пришла пора принять решение, но прежде, чем вы его огласите, я должен сообщить кое-что важное. Если вы повторно откажете мне, все мои братья и сёстры — а это сила, с которой нельзя не считаться — не отстанут от вас, пока вы всё же не смилостивитесь над несчастным влюблённым. — Вы подозрительно широко улыбаетесь для несчастного влюблённого. — Потому что я твёрдо вознамерился стать вашим мужем и имею все основания полагать, что вы не сумеете мне противостоять. О, ты вполне могла бы придумать какую-нибудь ироничную реплику или вовсе уйти от ответа, но у тебя не было ни малейшего желания и дальше оттягивать то, к чему стремилось всё твоё существо. — Вам, возможно, сумела бы, но вашим братьям и сёстрам вместе взятым — точно нет, — со смехом сказала ты. — Просто признайте наконец, что тоже меня любите, — прошептал Бенедикт и взглянул на тебя так умильно, что ты поспешила выполнить его просьбу — к вашему обоюдному удовольствию.