Ferris wheel

Он отъехал от автомастерской в непонятную сторону и только сейчас заметил, как по земле застелился туман. Машина въехала в него, потонула на треть, и белое облаковидное существо под колёсами заструилось в разные стороны. Серп луны был яркий и такой же ненастоящий, как солнце днём, и Ло то и дело казалось, что он сейчас отвалится и упадёт ему на голову. Он ехал в неизвестном для себя направлении, обдумывая мысль позже остановиться где-нибудь и немного поспать; голова гудела и была тяжёлой. Сквозь призрачные сумерки, разбегающиеся от яркого автомобильного света, Ло проехал к одной из узких улочек и притормозил. На другой стороне в переулке стояла оградительная широкая лента, чёрно-жёлтая змея, опоясывающая территорию. Мигали полицейские автомобили, толпа зевак, днём активно пытающаяся разглядеть труп, уже заметно рассосалась. Тело увезли в чёрном патологоанатомическом мешке ещё несколько часов назад, и остались лишь контур на асфальте от белого мела и несколько табличек с цифрами. Пара подростков в лёгкой одежде обсуждала произошедшее, убитая горем женщина плакала на сидении одной из патрульных машин с открытой дверцей. Опустив ноги на землю и сгорбившись, она куталась в дежурную синюю куртку со светоотражающими знаками. Один из стражей порядка что-то спрашивал у неё, записывая в маленький блокнотик. Ло не стоило вообще останавливаться здесь в таком-то виде, но он ничего не мог с собой поделать. Люди были слишком заняты двумя известными убийствами и вряд ли полезли черти пойми куда, чтоб поискать, скажем, спрятанный фургон в можжевельнике. А значит шанс, что Ло поймают, уменьшался. Но ему не стоило расслабляться. Он опустил окно со своей стороны, чтоб услышать, о чём говорили копы, но с такого расстояния слышно было мало. Полицейский спрашивал что-то про личные вещи, женщина отвечала, что её муж ушел без сумки и шляпы, взяв только документы. В коричневом портмоне, сказала она, и Ло нахмурился, пытаясь сломанным мозгом понять, правильно ли он расслышал. "Коричневый" или "конечно"? И что-то его беспокоило в этой информации. Ло качнул головой в раздумьях, так и не найдя ответа, и достал сигарету. Если он будет стоять здесь долго, то точно привлечёт много внимания, но, как сказали ему чуть менее часа назад, за вождение в нетрезвом виде полагается штраф. Он не успел тронуться с места, потому что из паутинного варева из ниоткуда появился Луффи. Он просунул свои цепкие пальцы через открытое окно, вцепился в куртку Ло, выдрал сигарету у того из рук. Он был близко-близко, но всё же не так близко, как в туалете, и от него пахло перегаром, кровью и бесконтрольным сумасшествием. Он впивался взглядом в усталое лицо Ло, но Ло на него не смотрел. Его глаза были прикованы к второй руке, с которой капали на одежду алые кляксы. Руке, перетянутой колючей проволокой. Первой мыслью Ло было, что больной ублюдок, этот живодёр, убивший кошек, а после - человека, добрался до Луффи, но это как-то не вязалось с ситуацией. Взгляд Ло медленно скользнул вверх. Ему не хотелось даже предполагать, правда ли то, о чём он случайно подумал, потому что эта мысль была страшнее всей реальности в совокупности. - Откуда у тебя это? Его голос звучал как будто через толщу пространства. Кровь капала Ло на и без того мокрую футболку, но была почти незаметна на темной ткани. Рубцы на запястьях, небрежно перетянутые дешёвым бинтом из мотеля. Рубцы, которые невозможно получить, просто ободрав себе руку. Теперь-то Ло понимал почему. Чужие губы разошлись в изломанной безумной улыбке, но глаза остались такие же мутные с едва заметным бликом, таким же странным и тонким, как полумесяц. Ло не нравилось ощущение чужих пальцев, стискивающих его, и было совсем неважно, чьи это пальцы. Он маялся, что использовал сжираемого депрессией человека, но использовали здесь только его. Звёздное небо над городом грозилось расколоться пополам. - Я убил человека, потому что считал, что поступаю правильно, - Ло никогда не думал, что сказать эту правду будет так легко, - а ради чего убивал ты? - Есть много причин, - Луффи виновато отвёл взгляд. Ло не собирался его осуждать, потому что осуждение или ненависть в такой ситуации были не теми эмоциями. Ло испытывал ужас, неподдельный и всепоглощающий. И в этот момент он был рад, что нажрался, потому что на трезвую не вывез бы такой реальности. После увиденного и услышанного любой мог бы протрезветь, но Ло просто не нашёл в себе силы перезагрузить распухший мозг. Он был вымотан, выжат, и этот город оказался просто большой кроличьей норой и искусственным небом с тысячами фонариков, который он всё это время принимал за истину. - Одна из них, например, деньги. Ло знал, что дело не в деньгах, но это было понятно им обоим. Мугивара не был последним идиотом, и эти дежурные оправдания ничего не значили. Благими намерениями была вымощена только дорога в ад. - Теперь ясно, из чьего кармана ты оплатил в баре, - Ло взглянул в сторону места преступления, но на его машину всё так же не обращали внимания. - Я понимаю, что есть причины ненавидеть людей до такой степени, - на самом деле Ло не понимал, - но что тебе сделали чёртовы кошки? - Это естественный отбор. Они бы всё равно умерли. - Не тебе решать, кому жить, а кому - нет. - Неправда, - взгляд Луффи вернулся к лицу Ло, а пальцы сжались ещё сильнее. - Если я убиваю людей, значит я решаю, что их время пришло. Ты ведь сам сделал это, пойми меня. - Я не хотел убивать, - процедил Ло. - Убери руки. - Если смотреть с этой стороны. А если с другой? - Луффи наклонился ещё ниже и прошептал: - Ты решил, что я заслуживаю жизни, хотя мне было суждено умереть, и потому я здесь. Это правило работает в обе стороны. Ло стало тошно от того, что Мугивара прав. Но ещё более тошно ему было от другого: он ведь надеялся после этого спать спокойно, а в итоге кого он спас? Чудовище? Луффи даже не использовал банальные или скучные способы смерти, он выбрал колючую проволоку. Тонкую, но прочную нить с зазубринами, впивающуюся в его ладони, когда он ее затягивал, оставляющую уродливые шрамы, болезненную и страшную. Она пропиталась его кровью и кровью тех, кого он убил, проржавела от его ненормальной любви, слушалась его, как укрощённая экзотическая зверушка, и с такой лёгкостью окольцовывалась на чужой шее удавкой так, будто была вовсе не из металла. Ло знал, что чёрные полосы внезапно заканчиваются только смертью, и это был как раз тот самый случай. - Если бы я знал, я оставил бы тебя там, - Ло попытался отодрать Луффи от себя, но ухмылка того стала лишь шире. Не было ничего общего с подростком на заправке, искалеченным и полуживым. Не было и быть не могло. - Если бы у тебя был второй шанс, ты, может, подумал дважды. А теперь уже поздно. - Убери руки, - снова повторил Ло. - Или копы узнают, кто и кого здесь убил. - И про тебя тоже? - Луффи с внутренним удовлетворением наблюдал, как меняются эмоции на лице Ло. - Мне-то терять нечего, я уже всё потерял, а вот у тебя ещё кое-что осталось. И я потащу тебя с собой на это дно, если мы прямо сейчас не договоримся. Это был шантаж, на которой Ло не хотел вестись. Этот кошмар должен был когда-нибудь закончиться, и меньше всего Ло желал, чтоб это случилось в тюремной камере. Он уже сам не знал, что было правильно и неправильно; он запутался, беспомощно принимая неверные решения, и каждое из них навлекало на него всё больше проблем. Он сдал бы Луффи прямо сейчас в попытке обрести иллюзорный покой, но он не мог. Для него больше не существовало покоя. - Что тебе нужно? - Подвези меня. - Я не поеду с тобой туда, куда тебе надо, - сказал Ло, зная, что если придётся - ещё как поедет. - Мне нужно выбраться из черты города. Я выйду у первого же придорожного магазина. И Ло ему поверил, потому что больше ничего не оставалось.

***

Они выехали из города быстрее, чем Ло предполагал, и тогда он осознал, какой на самом деле маленький этот посёлок. Туман, генерируемый как будто в самом его центре, постепенно рассеивался по мере удаления, и ровная дорога уводила только в лес. Лес был надёжным и в то же время опасным местом, но он, в отличие от людей, хотя бы умел хранить секреты. Луффи на соседнем сидении просто молчал, уставившись в окно. Он выглядел ужасно, и следы на его шее делались лишь темнее. Ло опасался смотреть на них, потому что его мысленно моментально перекидывало в туалет бара, в неоновый млечный путь, который не мог быть реальностью, но никак не желал стираться из памяти. Рассудок Ло перемешивал факты и путал мысли, перещёлкивая картинки в голове калейдоскопом. Когда стена леса обступила автомобиль, филин заухал так громко, что Ло услышал его сквозь рёв двигателя. В лесу ничего не менялось. Темнота становилась плотнее и гуще, будто лесной коридор замыкался над трассой, отрезая потолочный небосвод. Птица продолжала ухать, и в мёртвой чаще этот звук даже не откликался эхом. Вакуум, сожранный зелёными листьями. Справа вдоль дороги росла длинная и крепкая лоза, ветки которой были похожи на скрюченные пальцы. Казалось, она бежит за машиной, как гигантская сороконожка. - Тебе ведь стало легче, когда я сказал, что мой брат был плохим человеком? - сказал Луффи, продолжая наблюдать за однотипным пейзажем. На стекле едва заметно проступало его изувеченное и рябое отражение. Это была тема, которую Ло не хотел обсуждать. Он с самого утра избегал ситуаций, в которых требовалось оправдываться или что-то объяснять, потому что не знал, что сказать. Человека он убивал впервые. Но сейчас дело было совсем не в этом. - Зачем ты мне это говоришь? - Ло крепче сжал руль. - Я подумал, что ты заслуживаешь знать правду. Хотя вряд ли она избавит тебя от кошмаров. Кошмары никогда не уходят. - Если тебе хочется это обсудить, я могу дать тебе четвертак. Позвони тому, кого это действительно волнует. Луффи невесело усмехнулся, и Ло понял, что это был плохой совет. Всех, кому Мугивара мог бы позвонить, он уже убил. Ло в этом плане был последним и невероятно везучим. - Тебе не интересно, почему я оставил тебя в живых? - Нет, - отрезал Ло. Мало ли какие у убийц принципы чести. - И ты даже не спросишь, за что моему брату хотелось прикончить меня? - А что, здесь много вариантов? - Ло злился ещё больше и сам не знал, откуда черпал на это силы. - Из-за тебя я убил человека, который ни в чём не был виноват. Как я должен с этим жить? Что мне сказать своей семье, когда я вернусь домой? Ло умолк, когда Луффи с лёгким удивлением взглянул на него. Его дом бесследно исчез, и, возможно, Мугивара тоже был в этом виноват. Ло впервые задумался, почему Луффи вообще так просто находил его в городе и оказывался неудачно во всех ненужных местах. Хотелось остановиться, вылезти из машины и пару раз приложиться костяшками о кривые деревья, ободрав кожу о кору. Хотелось выместить эту обиду и ярость, которая шипела, пенилась и плевалась ядом внутри. - Ты можешь ничего им не говорить, - наконец ответил Луффи. - Из этого не выйдет хорошего. - Ты определенно знаешь, о чём говоришь. Собственного опыта тебе не занимать. - Я знаю, кем ты меня видишь. Я не всегда был таким и я не помню, почему начал убивать домашних животных. Домашних, бродячих, любых. Но это помогало мне держать мысли под контролем. Кошмары никогда не уходят, я уже говорил, но когда я убивал, они мне не снились. - Тебе нужно к психиатру. - Ты говоришь как мой второй мёртвый брат, - тон Луффи был практически скучающий, и Ло от нежданности потерял контроль над вождением. Машина вильнула, Мугивару впечатало в пассажирскую дверцу, и он сдавленно застонал. Негнущимися пальцами Ло кое-как вернул руль в нужное положение. - Что?.. - Сабо всегда верил, что меня можно вылечить от этого состояния. Я просыпался посреди ночи от звука жужжания тысячи насекомых, мне снились тучи ос и их большие гнезда, похожие на эти странные картонные упаковки из-под яиц. Сложно сказать, что именно вызывало во мне этот ужас, но с каждым разом чёрно-жёлтые облака становились ближе, как будто новая ночь - лишь кусочек фильма, приближающего к развязке. Я убивал, и это уходило. И возвращалось, когда я переставал убивать. Ло никогда о подобном не слышал, но ему меньше всего хотелось быть сейчас слушателем и вникать в эту историю. Чужой смерти не было оправдания. - О том, что я причастен к убийствам людей в городе, Сабо догадался раньше Эйса. Он хотел сдать меня в психиатрическую клинику и он даже не удосужился это со мной обсудить, но я, конечно, был бы категорически против. Это было ужасно и мерзко - слушать, как твой брат обсуждает с кем-то по телефону такие вещи. Он не хотел, чтоб я попал в тюрьму, но я бы не смог выжить в клинике. Никакие лекарства не придушат то, что приходит ко мне ночью. Луффи снова уставился в окно, но Ло продолжал молчать. Его пальцы стали ватные, и он их практически не чувствовал. Все эмоции, кроме злости, покинули его, как и сопереживание. Трагедии Луффи и его ментальным проблемам стоило лишь посочувствовать, но беда была в том, что Мугивара всё прекрасно осознавал. - Я не хотел его убивать. Я пытался вразумить его, но он начал спорить, и я в тот момент подумал, что ему никогда не понять меня, ведь он всегда спал спокойно. Я толкнул его с лестницы, надеясь, что его боль сотрёт эти мысли, переключит их, уничтожит. Я был поглощён гневом и понял, что натворил, только когда увидел его широко распахнутые глаза. В худшем случае он мог сломать себе пару рёбер или руку, потому что лестница была невысокая, но он зацепился за перила и свернул шею. Я смотрел на него снизу вверх, а он ещё дышал и моргал, и что-то шептал, но я не смог прочесть по губам что. Его тело было неестественно выгнуто. Когда Эйс прибежал на шум, я даже не двинулся с места. Я до сих пор чувствую себя виноватым и не отрицаю, что заслуживаю наказание за это. Но он н е п о н и м а л. Последние слова Луффи превратились в подобие общего шума. Ло ощутил, как у него гудит голова и гулко стучащая кровь отдаёт набатом в уши. Было сложно переварить то, что он услышал, а ещё сложнее принять другое - из-за всего этого он сейчас здесь, с убийцей, который спокойно повествует о смерти брата. И как бы ни утверждал Мугивара, что он раскаивается в содеянном, своим внешним видом он этого никак не показывал. Ему будто было всё равно. - Твой второй брат хотел убить тебя, потому что решил, что хватит. Он просто хотел спастись. - Ему с трудом далось это решение, и, вероятно, оно было единственным правильным для него. Быть может он боялся, что я заберу с собой всех остальных. Но ты решил за него, произойдет это или нет. В этот момент Ло понял, что его нервы окончательно сдали. Он резко крутанул руль вправо, прижался в обочине и затормозил. Их с Луффи бросило вперёд, и в какой-то миг Ло подумал, что приложится лбом о приборную панель и раскроит себе череп. Но вперёд улетела только бутылка с водой, которую дал ему старик ещё в автомастерской. - Какого чёрта?! - воскликнул Луффи, но Ло уже распахнул водительскую дверцу и под недоумённым взглядом обошёл машину. Мугивара вжался в сидение, будто не ожидал, что Ло вообще на такое способен. Его изумление было настолько велико, что он даже не попытался сопротивляться, когда пассажирская дверца открылась и его, схватив за одежду, выволокли из салона. Он упал на пыльную придорожную полосу, в раненые ладони больно впились мелкие камушки. Белый свет от фар отпугивал что-то большое и неумолимо приближающееся, но Ло не обращал на это никакого внимания. Ему не нужно было что-то, чтоб выместить на этом свою злость, потому что источник всех проблем находился напротив. И это было куда логичнее и правильнее. Мугивара неуклюже попытался встать, но Ло со всей силы ударил его под рёбра с ноги. Луффи прижался к земле и схватился за пострадавший бок, изо рта вырвался хрип. Он уже достаточно получил прошлой ночью от Эйса железной трубой и любые побои сносил весьма болезненно. Ло смотрел на него презрительно, едва контролируя непреодолимое желание ударить ещё и ещё, пока от Луффи не останется кровавого месива; Мугивара взглянул на него полными боли и печали глазами, и его пластырь на носу отклеился с одной стороны. Он больше не казался очаровательным и хрупким. Он вызывал лишь тошноту. - Из-за тебя я сейчас здесь, - Ло нанёс ещё один удар, целясь в то же место. - У меня нет представления, куда мне ехать, я убийца человека, который не сделал мне ничего, и спаситель того, кому стоило бы кормить червей под двумя метрами земли в дряхлом гробу, но я здесь! Я навеки обречён вспоминать тебя и кровь твоего брата на бронзовой Шиве, и я никогда не стану таким же, как прежде, и моя жизнь тоже такой не станет, - он ударил ещё и ещё. - Я не хочу до старости сожалеть и содрогаться в ужасе от того, что мне стоило пережить. Ты верно сказал - кошмары не уходят. Да и хер бы с ними, если ты наконец уйдёшь из моей жизни! Лес прислушивался к дрожащему крику и тупому звуку соприкосновения носка ботинка и чужого тела. Филин продолжал ухать, и его зов терялся в шелесте деревьев. Луффи закрыл голову руками, будто это могло его спасти, но Ло не собирался останавливаться. Ему было мало просто ударов. Ему было бы мало, даже если бы он сломал о Мугивару ноги в попытках проломить его череп. Злость не уходила, лишь приближалась к своему апогею, и Ло чувствовал, что когда она схлынет, он просто расплачется. Какие тогда кошмары будут сниться ему ночью, если его явь - уже один сплошной кошмар? Один глаз у Мугивары заплыл и стал лиловым, открывшиеся раны на запястьях закровоточили, пропитав и без того грязные бинты. Размазанная по лицу кровь была похожа на уродливую боевую раскраску, и изогнутые, будто повреждённые неверным светом автомобиля тени отбрасывались в чащобу и растворялись с природной тьмой. Луффи отхаркал красную слюну и вдохнул пыль с обочины. Ло остановился, закрыл лицо руками и стиснул зубы. Его дыхание было рваным и глубоким, и он никак не мог его восстановить. Происходящего было недостаточно, чтоб всё изменить, недостаточно, чтоб успокоить его, недостаточно, чтоб вернуть старую жизнь. - Мне очень жаль, что я помешал твоему брату, - сказал Ло, отняв руки от лица и потерянно оглядываясь. Его голова продолжала гудеть то ли от переизбытка адреналина, то ли от подступающего болезненного похмелья, и он слабо соображал. Луффи едва слышал его, судорожно всхлипывая и стискивая одежду в попытках унять тупую, но методичную боль. Взгляд Ло остановился на булыжнике недалеко от обочины, сером и неказистом, от которого тоже шла хищная и неприятная тень. Он добрёл до него на негнущихся ногах и поднял, как баскетбольный мяч. Оглядел со всех сторон, собирая подушечками пальцев грязь, и под молящим взглядом Мугивары вернулся к машине. - Не надо... - едва слышно просипел Луффи, вложив в эту фразу все силы, которые у него были, и Ло криво ухмыльнулся. - Уверен, многие из тех, кого ты убил, просили тебя о том же, - он опустил камень на голову Луффи четыре раза. Одного было вполне достаточно, хрупкий череп раскололся при первом же соприкосновении, но Ло было мало. Ло хотел стереть с Мугивары его лицо, как будто это могло помочь ему выжечь его из памяти, Ло хотел оставить лишь кровавое месиво без опознавательных знаков. Текущая кровь падала с расквашенного в мясо чужого лица и впитывалась в пыль, оставляя тёмное пятно, похожее на разлитое вино. Булыжник выпал из ослабевших рук, и наблюдая за тем, как медленно истекает кровью причина всех его проблем, Ло достал дрожащими пальцами смятую пачку сигарет и закурил. Сигарета затлела в темноте, и что-то, что дышало в затылок, фыркнуло и отступило в сторону. Ло поднял глаза к небу, ощущая безмерное облегчение. По лесу поползла густая чёрная тень - облака закрывали собой тонкий блестящий полумесяц. На щёку упала первая капля, потом ещё одна, и сверху полил мелкий дождь. Ло с удивлением смотрел на тучи, не замечая, как стремительно мокнет его сигарета. Никогда ещё этот мир не был настолько настоящим. Он вернулся в машину, попутно втягивая глубокими затяжками всё, что мог получить от сигареты, а после выкинул её на дорогу. Поднял упавшую бутылку, валяющуюся на резиновом коврике и кинул на пассажирское сиденье, попытался зарядить телефон. Тот ожил, и Ло кивнул сам себе. Такое решение проблем он принял спокойно. Даже слишком спокойно для себя, будто две смерти за пару суток - это обыденное дело. Но убийство Луффи не было ошибкой или случайностью, это был единственно правильный исход. И Ло он вполне устраивал. Он не знал, куда нужно ехать, всё ещё ощущая себя в смятении. Он думал о потерянном Дрессроуз и Коразоне, который, вероятно, с ума сошёл в попытках ему дозвониться, и Ло просто хотелось обнять его и забыть всё, что произошло. Размышляя об этом, он не сразу заметил возникшего на дороге рогатого оленя. Животное появилось внезапно, будто собралось в кучу из тьмы, и смотрело на приближающуюся машину мёртвыми стеклянными глазами. Пушистое ухо то и дело раздражённо подёргивалось, но олень не спешил уходить с опасной траектории. За размытой стеной несильного дождя, которая хлестала в лобовое стекло, Ло увидел только нечёткий силуэт. Дворники лишь наполовину справлялись со своей работой, но этого было достаточно, чтоб разглядеть, как с оленьей шкуры капает кровь. Ло успел лишь дважды просигналить, и когда зверь остался на месте, вывернуть руль. Его занесло вбок, дезориентировало, и последнее, что Ло видел, прежде чем отключиться, - мохнатая морда, смотрящая в боковое стекло, и слёзы, кроваво-красные слёзы, текущие из серых ненастоящих глаз.

***

Он проснулся не от боли, хотя голова гудела, а под носом запеклась кровь. Он проснулся от жажды и привычным движением ощупал сидение справа от себя, пытаясь найти недопитую бутылку воды. Засыпать в машине для Ло было не ново, и, едва его рассудок неохотно скользнул в мрачную реальность, сразу понял, где он. Онемели конечности, тянуло спину, тело ломило от холода - он просидел за рулём в глухой ночи отнюдь не час и не два. Стужа заползла ему под одежду, пальцы не слушались, и когда он всё-таки нащупал бутылку, то едва осознал, что это она. Вода в ней оказалась ледяной; Ло сначала приложил пластмассовый бок к больной голове, блаженно вздохнул и разлепил глаза. Фары его машины светили вперёд, разгоняя густой сумрак. Одна мигала, свет второй падал на скучковавшееся скопление тёмно-зелёных кустов. Прямо перед машиной громоздился огромный и толстый ствол дерева; бампер и решётка радиатора были смяты и погнуты вовнутрь. "Твою мать", - подумал Ло с досадой, не испытывая, впрочем, никакого удивления. Это рано или поздно должно было случиться. Он не водил как конченный, но часто - даже слишком часто для обывателя его класса - садился за руль нетрезвым. Друзья предупреждали его, чтоб он перестал это делать. Он не слушал. Именно поэтому сейчас не было смысла сетовать на неудачу или какие-то другие причины извне, в этой аварии был виноват он сам и никто другой. Негнущимися пальцами он открутил крышку, сделал несколько глотков, после повернул к себе зеркало заднего вида и оглядел лицо, потрогал пальцами заляпанную кровью челюсть. Он отделался парой синяков, ему крупно повезло, что он всего лишь вылетел в кювет и поцеловался с деревом. Некоторые слетали с горных дорог в пропасть, взрывались, переворачивались, сталкивались с грузовиками, и ни от них, ни от их машин не оставалось и мокрого места. Ло вылил немного воды себе на ладонь, пара крупных капель пролилась на его потёртые джинсы; он не обратил внимания, растёр мокрой рукой кровь по лицу. Что-то смылось, что-то - нет. Он протёр лицо подолом футболки и откинулся на спинку водительского кресла. Он был почти трезв и от него наверняка несло, как от помойной ямы, и это - вполне приемлемо в нынешнем состоянии, если не считать одной маленькой детали. Он ни хрена не помнил.