Истории Королевы и Спасительницы

От прежней хорошей погоды не осталось и следа. Небо заволокло тучами, кроны деревьев раскачивались ветром, а на головы и одежду неспешно прогуливающихся людей уже упали первые капли дождя. — Видимо твоё мороженое отменяется, парень, — проговорила Эмма, почувствовав, как на лоб упала большая водяная капля. Генри разочарованно вздохнул и поднял голову, рассматривая тёмные злые тучи, вытеснившие белые мягкие облака. Дождь начал постепенно усиливаться, заставляя быстрее искать укрытие. — Предлагаю перенести прогулку, дождь вряд ли скоро кончится, — сказала Эмма, вытянув руку вперёд и почувствовав, как на ладонь упала пара крупных капель. — Хорошо, — Генри посмотрел на свою маму и постарался ей улыбнуться. Он уже очень давно хотел увидеться с ней, прогуляться и спокойно поговорить. Но им постоянно что-то мешало: работа Эммы, школьные дела Генри, совместные вечера Реджины с сыном. И вот, когда они наконец смогли выбраться и провести время вместе, нарушить их планы решил дождь. — Пошли к машине, я отвезу тебя домой, — сказала Эмма расстроенному мальчику и они направились в сторону Жука. Моросящий дождь перешёл сначала просто в сильный, а затем и в настоящий ливень. Генри побежал в сторону машины, оглядываясь на Эмму, которая тоже бежала, но в то же время старалась не выронить телефон и полицейскую рацию. К моменту, когда они добрались до машины, оба успели изрядно промокнуть. Из одежды Эммы можно было выжимать воду вёдрами. Собственно как и из одежды Генри. Они залезли в машину, Эмма завела её и вывернула на дорогу, ведущую в сторону белоснежного особняка Миллс, параллельно отстегивая рацию, вероятно уже вышедшую из строя из-за такого количества воды, и кидая на заднее сидение с мыслью, что разберётся с этим позже. — Мы же погуляем на этой неделе ещё, да? — с надеждой спросил Генри и посмотрел на свою маму. — Если Реджина снова не запретит. Светлая надежда сменилась грубым отвращением. Он снова начал называть свою маму по имени. Плохой знак. — Не называй её так, она всё-таки твоя мама. Она уже не та Злая королева, какой была раньше. И да, конечно мы увидимся ещё, — Эмма отвлеклась от дороги и улыбнулась Генри, который улыбнулся ей в ответ и поудобнее устроился на пассажирском сидении. Ощущение вселенской несправедливости переполняло душу Эммы Свон, когда она слышала, что кто-то нелестно отзывается о Реджине. Она старается измениться. Старается каждый день, каждую минуту своей жизни. И Эмму раздражало, что кто-то всё ещё может этого не замечать. До особняка они доехали быстро, дождь не спешил заканчиваться, заставляя Эмму каждую минуту включать дворники на машине, чтобы хоть как-то улучшить вид на дорогу. — Ну всё, парень, приехали, — Эмма припарковала Жука около обочины. — Ты не зайдёшь? — Генри заметил, что она не собирается выходить из машины вслед за ним. — Думаю, нет. — Ну хоть проводи меня до двери. Пожалуйста, мам, — попросил он, надеясь, что Эмма согласится. Любая лишняя минута, проведённая с мамой, была для Генри подарком. Эмма помолчала немного, затем посмотрела на дверь пугающего своими размерами особняка и согласилась. — Хорошо, провожу, — улыбнулась она и под радостный возглас Генри вышла из машины. Они быстро преодолели расстояние до входной двери, промокнув за эти пару секунд так, словно не ехали в тёплой машине пятнадцать минут и не успели немного высохнуть. Генри крепко обнял свою маму на прощание и позвонил в звонок на двери. Эмма решила дождаться, когда он зайдёт в дом, а затем уехать. Дверь открылась и Эмма увидела Реджину, одетую в домашний атласный костюм сине-серого цвета, с растрепанрыми волосами и чистым, без макияжа, лицом. Такая мисс Миллс понравилась Эмме даже больше, чем её образ железной леди. Эта Реджина ощущалась как Реджина, а не Злая королева. Эмме нравилось видеть её настоящей, одетой в домашнюю одежду, без косметики и особенно без её ярко красной помады (хотя, если бы Эмма была до конца честна сама с собой, то призналась бы, что красная помада на губах мэра вызывает у неё желание поцеловать эти самые губы). В последнее время Эмма как-то слишком много думала про Реджину Миллс и про то, как она выглядит. Это настораживало. Генри быстро проскочил внутрь дома, даже не поздоровавшись с Реджиной. Она проследила за ним взглядом и вернула своё внимание на стоящую перед ней Свон. — Не знала, что ты зайдёшь, — проговорила она, скрестив руки на груди. — Я и не… — резко выскочила из своих мыслей Эмма. — Я пойду. Не буду вам мешать, — она слегка улыбнулась и собралась уходить. — Стой, — окликнула её Реджина. — Ты вся промокла. Заходи, согреешься. А то у меня скоро отчёт перед мэрией Бостона, мне тут болеющий шериф не нужен. Реджина сделала шаг назад, позволяя Эмме войти. Эмма засомневалась. В последнее время Реджина не была слишком добра к ней, как бы Эмма ни старалась. Но провести лишнее время со своим сыном и с женщиной, к которой Эмма испытывала не понятные ей самой чувства было неплохой идеей. — Хорошо, спасибо, — согласилась она. Но, если так подумать, Миллс была права. Дождь становился всё сильнее, а до дома ей ехать далеко. Заболеть сейчас было бы очень не кстати. Свон прошла в дом, а Реджина закрыла за ней дверь. — Проходи в комнату, я скоро вернусь, — проговорила Миллс, поднимаясь на второй этаж. Реджина зашла к Генри, убедилась, что он повесил мокрую одежду сушиться, а сам переоделся в домашний костюм. Затем она прошла в гостевую комнату и достала из шкафа чистый никем не ношенный халат. Гостей в её доме не было очень давно. Реджина спустилась на первый этаж и увидела Эмму, стоящую посередине комнаты. — Я принесла тебе халат. Надо высушить твою одежду. Где ванная, ты знаешь, — Миллс протянула белоснежный махровый халат Эмме и ушла на кухню, чтобы поставить чайник. Примерно через пять минут Эмма зашла на кухню. На ней был халат, мокрые волосы спадали на плечи, а на ногах были тапочки, предусмотрительно оставленные Реджиной в ванной. — Я сама повесила одежду сушиться, ты не против? — проговорила Эмма, не понимая, успела ли Реджина заметить её присутствие на кухне. Миллс повернулась к Эмме и не смогла сдержать улыбку при виде её слишком домашнего образа. — Не против, — сказала она и отвернулась, заваривая им чай. Они выпили чай с мятой, любимый чай Реджины, как оказалось, и немного поговорили на разные темы: от погоды до взаимоотношений Эммы с родителями. Эмма заметила, что пару раз заставила Реджину искренне рассмеяться. Это не могло не радовать. Эмме нравился смех Реджины. Особенно ей нравилось смотреть на то, какими прекрасными становятся её глаза, когда она искренне радуется, и как в них появляется давно потерянный огонёк надежды и веры, что и она может быть счастливой. Через какое-то время к ним спустился Генри и, как только увидел Эмму, сразу побежал её обнимать. Он был рад, что она осталась, хоть, как сказала сама Эмма, только до вечера. Как он позже признается, он специально не спускался на первый этаж, чтобы не пересекаться с Реджиной, поэтому так поздно понял, что всё это время Эмма была рядом. Этот факт сделал в сердце Эммы маленькую трещину. В какой-то момент Реджина заметила, что Эмме и Генри нравится проводить время друг с другом, поэтому захотела уйти наверх и не мешать им. Она поднялась с дивана, на котором удобно сидела рядом с Генри и собралась озвучивать выдуманную причину своего ухода. — Ты куда? — остановила её Эмма. — Наверх. Надо сделать кое-что, — она сказала первое, что пришло в голову и сама не поверила в то, что даже не смогла выдумать более весомую причину своего ухода. Не скажет же она, в самом то деле, что просто чувствует себя лишней, особенно после того, как собственный сын говорит, что не хочет общаться с ней. Эмма распознала ложь, а понять правду не составило труда. — Останься, пожалуйста. Мы как раз хотели поиграть в шахматы, а без тебя я точно не разберусь, — Эмма не хотела, чтобы Реджина поняла, что её ложь была раскрыта так быстро. — Что я поделаю, если правила слишком сложные! — Я и не сомневалась, что без меня Вам не выиграть, мисс Свон, — хитро улыбнулась Реджина. — Это же я учила Генри играть. — Двое на одного, это не честно! — в шутку начал возмущаться Генри, переводя взгляд с одной мамы на другую. — Учитывая, что со мной в команде Эмма, можно считать, мы просто сыграем с тобой вдвоём, — Реджина всегда любила шахматы, а с Генри они не играли уже очень давно, последняя партия была сыграна за пару дней до его отъезда в Бостон, чтобы найти биологическую мать. Эмма лишь усмехнулась и не стала ничего отвечать. Во время игры Эмма и Реджина случайно соприкасались пальцами, что вызывало непонятный, но приятный трепет в животе у них обеих и небольшие улыбки смущения на лице Свон. К тому моменту, как они доиграли первую партию, где, не без «помощи» Эммы, конечно, выиграл Генри, одежда Эммы успела высохнуть и она пошла переодеться, вернув халат хозяйке дома. Миллс не могла не посмотреть на синие скинни джинсы Эммы, красиво обтягивающие её накачанные бедра. Возможно, она смотрела чуть дольше, чем стоило. В последнее время она часто смотрела на своего некогда заклятого врага дольше, чем этого предполагают рамки приличия. Реджина старалась не думать об этом, но иногда, в особенно бессонные ночи, мысли накатывали сами собой. Позже они вместе приготовили ужин, после чего поели, сидя за большим столом. Хоть никто этого не сказал, но каждый ощутил правильность того, что происходило между ними. Они ужинали как настоящая семья, которой им всем так не хватало, особенно в последнее время, когда новая проблема шла сразу же за предыдущей. И даже Генри начинал постепенно прощать Реджину, ему действительно понравились и этот вечер, и совместно проведённое с мамами время. После ужина Генри убедил их посмотреть фильм, после которого обещал уйти спать, потому что, как сказала Реджина, распорядок дня нарушать нельзя. Генри был вынужден недовольно подчиниться. Выбор фильма пал на третью часть Гарри Поттера. Они расположились на диване напротив телевизора, Генри сел посередине, а Эмма и Реджина — по бокам от него. Все трое уже ни раз видели этот фильм, но сага о мальчике-волшебнике так всем нравилась, что не пересматривать эти фильмы было просто нельзя. Как и ожидалось, фильм всем понравился. Под конец Генри уже начал зевать, и от того, что видел финал много раз, и от того, что усталость за день начала постепенно сказываться на его бодром состоянии. — Так, Генри, тебе пора спать, — посмотрела на него Реджина, когда фильм закончился. Мальчик перевёл взгляд на Эмму, ища поддержки, но она лишь сказала, что согласна с его мамой. — Уже правда поздно, парень. Отправляйся спать, — улыбнулась Эмма. — Ладно. Он закатил глаза так же, как это делает Реджина. Свон заметила это и усмехнулась, а потом пожелала сыну спокойной ночи. — Спокойной ночи, мам, — сказал Генри в ответ и обнял Эмму. Пару секунд он помолчал, затем перевел взгляд на Реджину: — Спокойной ночи… — секунда раздумий. — Мам. Обнимать Реджину он не стал. Генри встал с дивана и пошёл на второй этаж. Реджина пожелала ему спокойной ночи, но затем решила, что хочет поговорить с ним чуть-чуть перед тем, как он уснёт. — Скоро вернусь, — обернулась Миллс, обращаясь к Эмме. Свон кивнула и принялась рассматривать гостиную. Эмма и раньше была здесь, но спокойно разглядеть всё содержимое комнаты ей не удавалось. Тут было много фотографий Реджины и Генри. Где он маленький, где постарше. Где-то они отмечают Рождество, где-то — день Рождения Генри. На всех фото Реджина выглядела по-настоящему счастливой, она была рядом с самым дорогим для неё человеком. Эмма поймала себя на мысли, что хотела бы видеть искреннюю улыбку Реджины как можно чаще. Или даже самой быть причиной этой улыбки, если повезёт. Её размышления и разглядывание стен прервала вернувшаяся Реджина. — Генри спросил, сможете ли вы увидеться завтра, — Реджина подошла вплотную к дивану, но пока не садилась на него. — И что ты сказала? — Сказала, чтобы спросил у тебя. Если ты не занята, то я не буду против. Ему же нравится проводить время с тобой, — проговорила Миллс и всё же села на диван на приличном расстоянии от Эммы. Реджина немного помолчала и потом добавила: — Больше, чем со мной. — Это не так, — нахмурилась Эмма. — Сегодня ему понравился вечер с тобой. И не только потому, что рядом была и я. Эмма посмотрела на Реджину в ожидании, что она поднимет голову и посмотрит на Эмму в ответ. Реджина кивнула, но ничего не ответила. — Дай ему время. Он всего лишь ребёнок, на которого навалилось слишком многое, — сказала Эмма, не переставая смотреть на Реджину. — Он любит тебя и ничто и никогда этого не изменит, поверь. Эмма заметила слабую улыбку на лице Реджины. Прошла почти минута слишком тихой тишины, прежде чем Реджина прервала молчание: — Не хочешь вина? — Не откажусь, — усмехнулась Эмма. После всего, что происходило в последние дни ей точно не повредит пара глотков вина. Или же пара бокалов. — Тогда я схожу за бутылкой, а ты принеси бокалы из кухни. Эмма улыбнулась и вместо ответа встала с дивана и направилась на кухню. Достав из шкафчика два красивых стеклянных бокала, она вернулась в гостиную. Через мгновение пришла Реджина с бутылкой красного вина. — Пойдём в мой кабинет, там удобнее, — сказала она и развернулась по направлению к двери. — Ну и если ты разольешь красное вино на мой белый пушистый ковер, будешь или отстирывать этот, или покупать мне новый. Помимо этой причины была и ещё одна. Реджина не хотела, чтобы Генри, спускаюсь ночью попить воды, случайно застукал их распивающими алкоголь после всех лекций Реджины о вреде спиртного. Но ещё она боялась, что он станет о ней ещё более плохого мнения, чем есть сейчас. Эмма рассмеялась и последовала за Реджиной в тот самый кабинет, где они пили сидр много месяцев назад, во время их первой встречи. Её кабинет был довольно просторный, в центре стоял небольшой стол, вокруг которого располагались два кресла и диван. Реджина решила сесть на край дивана, оставляя большую его часть свободной, в тайне надеясь, что Эмма сочтет это за приглашение сесть рядом. Так, на счастье Королевы, и случилось. Эмма почти без раздумий села на свободную половину дивана. Она оказалась ближе к Реджине, чем планировала, но отодвигаться было уже поздно. Эмма чувствовала себя неловко, сама не понимая почему. Они сидели за одним столом уже много раз и несколько раз вот так распивали вкусные алкогольные напитки из запасов мэра, но этот раз казался каким-то слишком уж особенным. Эмма поставила бокалы на стол, взяла из рук Реджины вино, соприкасаясь с ней пальцами. Это касание было дольше, чем дозволено подругам-родительницам одного ребёнка, но короче, чем этого хотелось бы им обеим. — У тебя есть открывашка или что-то типо того? — спросила Эмма, стараясь не думать про то, что всё ещё чувствует мягкую кожу Реджины своей. — Давай я открою, — проговорила Реджина, после чего слегка наклонилась вперёд и положила руку поверх пальцев Эммы. Сиреневый дым окутал их руки и бутылка открылась сама. — Вот бы всё так просто решалось, — Эмма пыталась улыбнуться, но вместо этого из неё вырвался нервный смешок, когда она осознала, что рука Реджины так же лежит поверх её руки. Реджина прочистила горло и убрала руку, внушая себе, что ей не понравилось это долгое прикосновение. Она позволила Эмме самой налить им обеим напиток. Первые глотки делались девушками в неловком молчании. Эмма не знала, о чем можно заговорить с Реджиной. Она чувствовала неловкость между ними и в то же время прекрасно понимала, что творится в голове у мэра. Чувствовать холод от сына, в котором души не чаешь, больно. Реджина тоже не знала, на какую тему можно начать разговаривать с Эммой. Они враги? Уже нет. Просто знакомые? Точно нечто большее. Может подруги? Пока что вряд ли. Реджина не знала, в роли кого хотела бы видеть Эмму. Несносная блондинка, доставляющая проблемы, почему-то без причины привлекала Реджину. Ей разбивал сердце тот факт, что Генри нравится проводить время с Эммой, а не с ней, но, по правде говоря, Реджине тоже очень нравилось находиться с Эммой рядом. Это было нечто иррациональное и нечто даже пугающее. Реджина надеялась разобраться с этим как можно скорее, потому что в последнее время мысли об Эмме начали мешать её работе. Для города не очень полезно, когда мэр вместо отчётов думает о шерифе. И совершенно не в рабочем смысле. — Реджина, — Эмма набралась сил нарушить молчание первой. — Давай сыграем. — Нам конечно не по пятнадцать, но мне даже интересно, что ты предложишь, — иронично ответила Реджина и поставила свой бокал на стол. — Правда или действие, — озорной огонёк загорелся в глазах Эммы. Реджина удивлённо посмотрела на собеседницу, но отказываться не спешила. Её заинтересовало предложение поиграть и она специально выжидала, чтобы не выдать себя. Она не желала признаваться, что всегда хотела сыграть в такую игру, но у неё никогда не было друзей для этого. — Ну давай, ну пожалуйста, — наигранно попросила Эмма, после чего Реджина, так уж и быть, согласилась. — Но чур я первая, — Реджина улыбнулась и подсела чуть ближе к Эмме. Их колени практически соприкоснулись. — Правда или действие? — Правда. Реджина на секунду замолчала, решаясь спросить о том, что сейчас волновало её больше всего. — То, что ты сказала вечером, правда? Про Генри. — Да, Реджина. Он действительно любит тебя и ему просто нужно чуть больше времени. Он остынет, — Эмма старалась смотреть Реджине в глаза, чтобы та точно поверила ей. Реджина в тишине обдумала слова Эммы. — Хорошо, спасибо тебе, — ответила она, очень стараясь в это поверить. Но будто бы ей действительно стало чуть легче. Реджина не будет давить на своего сына и даст ему время разобраться во всем, ведь она правда его любит, а он любит её, она всегда это знала и чувствовала. — Моя очередь! — Эмма сделала большой глоток вина прежде чем спросить. — Правда или действие? — Правда, — спокойно ответила Реджина, выпрямив спину, готовься услышать вопрос. — Что ты про меня думаешь? Реджина удивлённо выгнула бровь. — Ты приехала в один непрекрасный вечер и после этого весь мой мир начал рушиться. Но это ты и сама знаешь… — Да, да, я про то, что ты думаешь про меня сейчас, — перебила её Эмма. Реджина взяла бокал со стола и сделал глоток вина. Помолчала чуть-чуть, сделала ещё один глоток, после чего выдохнула и ответила: — Ты хороший шериф, люди тебя любят, и это видно. Генри очень нравится проводить с тобой время. — Но что ты про меня думаешь? Реджина была почти готова испепелить её взглядом. — Пока не ответишь на вопрос, я его не засчитаю, — ухмыльнулась Эмма. — Мне тоже нравится проводить с тобой время. Ты и правда хороший человек. С тобой бывает интересно и… комфортно, — перед последним словом Реджине пришлось сделать небольшую паузу. — И я рада, что ты осталась сегодня. — Вот такой ответ уже лучше, — улыбнулась Эмма, а в душе у неё происходило нечто, что она пока даже не могла никак классифицировать. Ей очень понравилось то, что она услышала. — Правда или действие? — Реджина была рада, что Эмма перестала мучить её. Во многом Реджина боялась, что скажет что-то лишнее, потому что усталость за день и некоторое количество алкоголя давали о себе знать. — Действие. — Хм. Выпей бокал вина залпом. — Что это за действие такое? — рассмеялась Эмма. — Я думала ты выберешь правду, поэтому это первое, что пришло в голову. Сама виновата, — Реджина улыбнулась в ответ, отпивая немного вина и наблюдая за тем, как Эмма в пару глотков выпивает содержимое своего бокала, после чего морщится и прикрывает рот рукой. — Настала моя очередь мстить, — хитро улыбнулась Эмма. — Правда или действие? — Действие, — приняла вызов Реджина. Со временем игры и разговоров они стали чувствовать себя комфортнее рядом друг с другом. Улыбались, смеялись и уже почти не замечали, что их колени соприкасаются. По крайней мере, им обеим это нравилось, и ни одна из них не хотела это прекращать. Эмма выпила ещё глоток вина, чтобы набраться смелости сказать это. — Сними с себя какой-то элемент одежды. Любой. Реджина чуть не поперхнулась вином. — Ты первая начала загадывать странные действия! — пыталась оправдаться Эмма. Она была готова, что Реджина откажется, и тогда завтра Эмма сгорела бы со стыда, вспоминая этот момент. Реджина ухмыльнулась, поставила бокал на стол и начала расстегивать пуговицы на домашней рубашке. Она делала это медленно потому, что пальцы не слушались, и потому, что заметила, как Эмма наблюдает за её движениями, практически не моргая. Реджине понравилось, что она настолько завладела вниманием Эммы. Закончив с пуговицами, Реджина сняла рубашку и положила её сзади на диван, оставшись в кружевом черном бюстгальтере. Эмма изо всех сил пыталась заставить себя дышать и поднять глаза выше. — Ну что, я выполнила задание? — Реджине понравилось издеваться над Эммой, поэтому она специально слегла выставила грудь вперёд на этом вопросе. Мозг уже перестал отдавать себе отчёт в том, что она делает. — Да, вполне, — Эмма посмотрела на довольную улыбку Реджины и постаралась вернуть равнодушное выражение лица, в то время как внутри всё пылало, а узел внизу живота постепенно затягивался. — Правда или действие? — спросила Реджина, облакачиваясь на спинку дивана, представляя более удобный доступ глазам Эммы на свое тело без рубашки. — На этот раз правда, — Эмма пыталась успокоить свое быстро колотящееся сердце. — Тебе нравится то, что ты видишь? Эмма задержала дыхание от шока, готовясь дать развёрнутый ответ, но вместо этого вырвалось простое: — Да. Реджину это устроило, поэтому она довольно кивнула. — Правда или действие? — Эмма налила ещё чуть-чуть вина себе в бокал и выпила. Ей очень нравилось то, что происходит, но в то же время понимала, что ей не хватало смелости полностью поддаться чувствам и судьбе, поэтому поддержка в виде алкоголя была кстати. — Правда. — Ты когда-нибудь думала обо мне не просто как о подруге? — Конечно, — Реджина решила немного поиграть. — Ты была моим врагом, там и речи не шло о дружбе. С этими словами она положила руку на бедро Эммы. Их глаза встретились. — Ты знаешь, я не это имела в виду, — Эмма пододвинулась чуть ближе к Реджине, словно случайно двигая её руку в сторону внутренней стороны бедра и заставляя подниматься выше. — Знаю, — Реджина закусила нижнюю губу. Выждав пару секунд, она приблизилась к уху Эммы. — И мой ответ всё ещё да. Последнее слово Реджина практически прошептала, после чего отодвинулась на прежнее место, чтобы видеть глаза Эммы, которая, почувствовав тёплое дыхание около своего уха, замерла и практически не дышала. Ей невероятно как нравилось то, что происходило сейчас между ними. — Правда или действие? — почти уверенно спросила Реджина. — Действие. — Сделай то, что тебе сейчас хочется больше всего. Эмма ничего не ответила, лишь пододвинулась ещё ближе, после чего посмотрела на пухлые губы Реджины, перевела взгляд на её глаза, а затем снова на губы. Реджина заметила это и коварно усмехнулась. Эмма мгновенно положила ладони на щеки Реджины и притянула к себе, соединяя их губы в поцелуе. Довольный стон Реджины заставил Эмму совсем потерять голову. Она приоткрыла губы и провела языком по верхней губе Реджины, почувствовав, что она отвечает. Реджина прикусила нижнюю губу Эммы, а затем провела по этому месту языком. Короткие поцелуи сменяли длинные, пока Эмма не отодвинулась на пару сантиметров, но лишь для того, чтобы её предложение было услышано. — Перенеси нас в свою комнату. Сбившееся дыхание не позволило словам литься плавно. Реджина немного отдышалась, после чего улыбнулась, кивнула и взмахнула рукой. Сиреневый дым окутал девушек и они почти сразу же оказались в просторной комнате Реджины на идеально заправленной кровати. Эмма и так сидела рядом с Реджиной, но захотела быть ещё ближе, поэтому лёгким движением перекинула одну ногу, оказавшись на коленях Реджины. Карие глаза смотрели на зелёные. Эмма перевела взгляд на губы Реджины и снова поцеловала их. Реджина положила руки на талию Эммы, притягивая её ближе к себе и параллельно отвечая на поцелуй. Правая рука Эммы, до этого покоявшаяся на плече Реджины, постепенно начала спускаться ниже. Пальцы коснулись ключицы, перешли к краю кружевного бюстгальтера, прошлись по нему, а затем переключились на живот. Доведя руку до края домашних брюк, Эмма решила снова поднять руку до её исходного места на плече, но чуть подольше задержавшись в районе соска. На этом моменте Реджина задержала дыхание и, чтобы совсем не перестать дышать, прервала поцелуй. Эмме потребовалось меньше времени, чтобы восстановить дыхание. Она начала покрывать поцелуями лицо Реджины, переходя с губ на щёку и обратно, спускаясь на шею и почти оставляя засосы. Реджина сжимала её талию так, словно боялась, что Эмма сейчас сбежит или растворится. Снова вернувшись к губам Реджины, Эмма почувствовала, как руки девушки взялись на край её футболки и слегка потянули наверх. Эмма кивнула и помогла снять с себя футболку, оставаясь в спортивном топе. — Ты уверена? — спросила Эмма, пытаясь поймать взгляд Реджины. — Да, — ответила она и посмотрела на Эмму. — Ты? — Тоже, — улыбнулась девушка и поцеловала уголок губ Реджины. — Сейчас я только сделаю кое-что, — проговорила Реджина, слегка отклоняясь от Эммы и возводя руку вверх. Магический след окутал комнату и растворился в темноте. — Это чтобы, ну знаешь, не было слышно. — Слышно чего? — хитро заулыбалась Эмма, специально заставляя Реджину краснеть. — Сама знаешь, — ответила она и, упав на кровать, повалила на себя улыбающуюся Эмму. Оказавшись сверху, Эмма начала целовать шею Реджины, переходя на ключицы и спускаясь ниже. Дойдя до края бюстгальтера, она слегка задержалась, но, не встретив сопротивления, просунула руку под спину Реджины, расстегнула его и довольно быстро сняла. Губы Эммы опустились на один сосок, потом на второй. Она провела по нему языком, а затем слегка прикусила, повторяя эти манипуляции несколько раз. Частое дыхание Реджины стало ещё громче, чем было. Улыбнувшись, Эмма начала спускаться ещё ниже и, дойдя до края брюк, начала снимать их. Реджина помогла освободить себя от брюк и сразу же от нижнего белья, предвкушая то, что последует дальше. Она подвинулась на кровати так, чтобы Эмме было больше места. Эмма раздвинула ноги Реджины, удобно устраиваясь между, и начав покрывать поцелуями внутреннюю сторону бедра. Громкие вздохи Реджины почти переходили в стоны. Подразнив её ещё немного, Эмма провела языком от бедра до клитора, обводя его и слегка прикусывая. Затем её язык перешёл от клитора к половым губам, двигаясь вверх вниз, то медленно, то быстрее, иногда прижимаясь полной поверхностью, а иногда касаясь лишь кончиком. Рука Реджины оказалась на голове Эммы, а спина выгнулась в пояснице. Стоны наслаждения срывалась с губ, заполняя комнату. Ещё раз проведя языком по клитору Реджины, Эмма почувствовала, что влаги стало больше, а дыхание девушки начало постепенно успокаиваться. Волосы растрепались, глаза прикрыты, а рука все ещё лежит на голове Эммы, сжимая волосы. «Какая же она красивая» — пронеслось в мыслях Эммы. Немного придя в себя, Реджина открыла глаза. Эмма почти не сдвинулась с места, любуясь прекрасным видом на голую возбужденную Реджину, которая, не теряя времени зря, притянула к себе Эмму, чувственно целуя. Реджина одним резким движением оказалась сверху и сейчас сидела на бёдрах Эммы. Решив немного сжульничать, Реджина с помощью магии освободила Эмму от всей её одежды, которая на ней осталась. Свон лишь улыбнулась. Не разрывая поцелуя, Реджина начала вести рукой по животу Эммы, доходя до сомкнутых ног, заставляя раздвинуть их. Эмма повиновалась. Пальцы Реджины опустились ниже, касаясь клитора плавными движениями. Перейдя к половым губам, Реджина ощутила, насколько влажная была девушка под ней. Такая поза доставляла некоторые неудобства, поэтому Реджина прервала поцелуй и начала опускаться ниже, целуя тело Эммы. Решив не дразнить её, Реджина сразу перешла к клитору, целуя его, затем проводя языком вокруг него, а потом касаясь кончиком языка. Эмма начала дышать чаще. Реджина не останавливалась, только набирая темп, придерживая бедра Эммы руками и не давая ей сомкнуть ноги. После минуты активных движений языком и довольно громких стонов Реджина услышала свое имя, сорвавшееся с губ дрожащей от удовольствия Эммы. Вернувшись поцелуями по телу обратно к лицу Эммы, Реджина поцеловала её губы, чувствуя, как девушка целует в ответ. Через несколько мгновений Реджина легла на Эмму и позволила себе расслабиться. Эмма водила рукой по спине и волосам девушки, смотря в потолок и улыбаясь. — Хороший вечер, — нарушила молчание Эмма. — Даже очень, — ответила Реджина, ещё больше расслабляясь. — И надеюсь, что не последний, — усмехнулась Свон, с интересом ожидая, что ответит на это Реджина. — И не мечтай, — Реджина улыбнулась, стараясь сделать тон голоса серьёзным, но у неё не вышло, что вызвало ещё большую ответную улыбку Эммы. Но обе они понимали, что этот вечер действительно далеко не последний. Это станет началом чего-то большого и светлого.