Зависимый

      Пустота. И кромешная темнота. Казалось, что тьма поглощает тебя, окутывая в свои тяжёлые и болезненные объятия. Кости ломаются под натиском неизвестного и чувствуется, как осколки рёбер врезаются в жизненно важные органы. Сердце, что и так было на последнем издыхании, поражено маленькими острыми белыми крупицами. А лёгкие пробиты насквозь коварными крошками. И вот, когда все живое мёртво внутри твоего организма, разум медленно отключается и вечный сон предоставлен в полное распоряжение.       Но виднеется маленький лучик света в конце тёмного туннеля. И это единственное спасение, непроизвольно тянешься к нему, в надежде лишь бы успеть, лишь бы не опоздать.

Последний рывок…

      Белль резко подскочила на кровати и тут же легла обратно, хватаясь за поражённую область. Адская боль парализовала все тело, хотелось свернуться как маленький котёнок в комочек и взывать от боли. Плакать, несмотря на свой статус лидера. Рыдать, будто бы никто не видит. — Не двигайся, иначе хуже сделаешь самой себе, — мужской голос достучался до помутневшего разума беловолосой, заставляя придти в чувство.       Серые глаза оглядели комнату и столкнулись с глазами мужчины. — Байрон? Что ты здесь делаешь? — устало протянула Голдхэнд, прикладывая руку к горячему лбу, ощущая тепло на холодной тыльной стороне ладони. — Не думал, что ранение влияет и на мозговые клетки. Очевидно же, спасаю твою жизнь, которую ты так глупо могла бы потерять, — сухо произнёс мужчина, проверяя шприц с какой-то инъекцией, а после успешного исследования — ввёл в вену девушки.       Лидер банды поморщилась от неприятного ощущения металлической иглы под кожаным покровом. Хотелось дернуть рукой, но осознание, что от этой процедуры зависит дальнейшая жизнеспособность ее тела, беловолосая отказалась от своего желания. — Неприятно, однако, — прокомментировала Белль, оглядывая крохотную дырочку от иглы. — А кто сказал, что это приносит удовольствие, — поинтересовался Байрон, вопросительно поднимая бровь. — Наркоманы, уверена, испытывают неописуемое удовольствие. — Не трать силы на бессмысленные разговоры, они тебе понадобятся для восстановления, — грубо произнёс мужчина и встал со стула, — не знаю, сколько времени потребуется на реабилитацию. Тебе повезло, что малолетний сопляк был рядом. И бегает он крайне быстро, чтобы успеть добежать до меня.       Повисла недолгая пауза, а после монолог мужчины продолжился. — Если бы он не добежал, а я не нашёл людей, которые оказали бы тебе специализированную помощь — то об крышку твоего гроба уже бились горсти земли.       Белль проанализировала все сказанное, составляя пазл внутри черепной коробки. Осознание, что подчиненный спас жизнь лидеру приходит быстро, без какой-либо задержки. — Значит сопляк… — задумчиво прошептала беловолосая.       Байрон удалился с комнаты, кинув на прощание пару фраз о том, что нужен постельный режим и то, что он будет приходить каждый день для введения инъекций.       Погрязла гробовая тишина, лишь иногда эту тишину нарушали стоны Белль, что корчилась от боли. Девушка хваталась за грудину, в надежде, что ее касания облегчат страдания. Холод золотой руки проходился по истощённому телу, окутывая конечности мурашками.       Дверь в комнату тихонько скрипнула и в помещении показался темноволосый парень. Обеспокоенный тем, что не побеспокоил ли он лидера и не потревожил ли он сон беловолосой, он юркнул на стул рядом с кроватью. — Вы в порядке? — ноты волнения охватили эту фразу, такую привычную и запомнившуюся. — В полном, за исключением дырки в легком, — отшутилась девушка.       Тот страх, что испытал в ту ночь Эдгар не сравнится ни с чем. Казалось, что земля ушла из пол ног, а небо со всей своей тяжестью упало на хрупкие и худые плечи. Хотелось обнять со всей возможной силой лидера, сжать до боли тело, чтоб то, что видела будучи в коме Белль прочувствовала наяву. Но парень понимал, что сейчас не время и любое неаккуратное действие со стороны третих лиц принесет последствия. — Я рад, что в такой ситуации Вы можете шутить, — улыбнулся Эдгар, но явно не искренне. Все же сомнения и страх не отпускали ни на секунду, даже когда Белль осталась жива, пережив кошмар той ночи. — Пока я не отключилась вновь, хочу поблагодарить тебя. Оправдываешь свой псевдоним. Молниеносный… Спасибо, что сохранил мою никчёмную жизнь, — на одном дыхании произнесла Голдхэнд, смотря своими серыми глазами в такие же серые глаза своего подчиненного. — Не стоит… — растерянно ответил Эдгар, отмахивая всю похвалу в свою сторону, — лучше скажите мне… Зачем? — Слабоумие и отвага. Хотелось вернуть то, что принадлежит мне. Но кто же знал, что все не так просто? И стоит побольше посидеть над подобной головоломкой, — усмехнулся лидер банды золотой руки и прилёг на подушку, что любезно была подложена под ослабшую спину. — Ясно, Вы должно быть устали. Я пойду, отдыхайте, — расстроено произнёс Эдгар, покидая комнату.       В голове каша. Хотелось кричать, рвать и метать, ведь сложив все воедино, выстраивается логическая цепочка. Если бы не Эдгар, то все этого бы не было. Конечно, возможно это просто самокопание и попытка обвинить себя во всех смертных грехах. Но сейчас темноволосый уверен на все сто, что во всех бедах внутри банды виноват только он. Никто другой. Ни Белль, что ринулась на рожон, ни Байрон, что порекомендовал наркотики, ни Тара, что своим бездействием также может спокойно быть приписана в состав преступления.       А раз, что сделано, то сделано, то виноватому и исправлять все, что легло чёрной тенью на банду золотой руки.

***

— Монокль… Монокль, блять, монокль… — повторял Эдгар раз за разом, царапая кожу на лице. Хотелось со всей силы оторвать шматок плоти со своего черепа, лишь бы перестать думать об этом. Хотелось, чтоб физическая боль заглушила абсолютно все и затмила любую мозговую активность. — Думай… Думай, ну-же! — чуть-ли не рыча тараторил парень. Желание кричать было диким, агрессия с каждой секундой окутывала все сильнее и сильнее, — если я просто пойду туда, очевидно же, что закончу как Белль, очевидно же, ну!       Повторы в речи будто бы успокаивали, благодаря им создавалась ощущение ясности и полного анализа ситуации. Но это лишь самовнушение, не более. — К черту! — выругался темноволосый, хорошенько так ударив по тумбе, — на свежем воздухе думается лучше, по крайней мере так говорят все, — Эдгар устала потёр переносицу и глянул в окно.       На улице стояла достаточно пасмурная погода, вот-вот пойдёт дождь, мерзкий и холодный ветер обязательно донесёт капли до лица, промочит без сожалений до последний нитки. Но сил оставаться здесь больше не было, хотелось на волю, охладить разум и вернуться в более аналитическое мышление.       Не долго думая, Эдгар накинул на себя старую кофту и ринулся в коридор. Старые половицы скрипели под натиском быстрый шагов, молниеносный хоть и худощавый, но тяжесть в его походке всегда ощущается с особой чёткостью. Погрузившись полностью в свои мысли, он даже не заметил как плечом толкнул Тару, что шла на встречу. Любой бы обязательно отчитал парня за такую грубость и невоспитанность, но ни Тара. Одноглазая будто бы чувствовала негативную ауру своего коллеги и просто печально глянула вслед. Предчувствие неприятностей сопровождалось неприятным ощущением сожаления. За что? Не известно.

***

      Ветер гудел над головой, свист и противный глухой гул в ушах. Темные волосы расползались по всему лицу, залезая то в рот, то в нос, то в глаза. Эдгар хотел успокоиться находясь на улице, но из-за подобной погоды хотелось снести к чертям всю флору вокруг себя и вспахать землю голыми руками. А после вырвать абсолютно все волосы с корнями на своей голове.       Серые глаза агрессивно щурились каждый раз когда тонкие волоски лезли в глаза, прилипая в глазному яблоку. И длинные ресницы следовали их примеру, неестественно выгибались и лезли внутрь. Сегодня все идёт не так, как хотелось бы Эдгару. Погода, мысли.       В голове пронеслось размышление о том, что дома нет еды и возможно, никто не позаботился о ее наличии на сегодняшний день. Поэтому спонтанное решение пройти в город словно молния ударило в черепную коробку.

***

      В городе было более спокойно, будто бы ветер обходил сторон все постройки и проникал через обход в лес, создавая хаос там. Для восьми вечера на улице было довольно людно. Но для Эдгара это не было помехой, купив то, что он посчитал нужным — он молча шёл, не концентрируя слух на том, о чем говорили горожане. Но это было ровно до того момента, пока он не подошёл к зданию блюстителей закона.       Негативные эмоции нахлынули словно приблизившая волна, накрыли с головой, погружая сероглазого в плен тьмы. Он был заложником своего блядского желания отомстить, отомстить за то, что будучи государственными органами, те самые органы забыли о принципе гуманности. Не важно, преступник или мирный житель, каждый живой человек и к каждому должны относиться должным образом.       Эдгар молча прошёл возле входа, возле которого стояли два помощника шерифа и что-то бурно обсуждали. Слегка отпустившая злость дала услышать отрывки диалога. »…Слышал? Говорят, все уедут послезавтра, съезд какой-то…»

»…Да точно говорю! Наш молодой шериф выразил желание остаться…»

»…Бумажная работа, неприятная ситуация…»

»…Один будет в здании…»

«Съезд? Один значит… Как всегда вовремя.» — пронеслось в голове у темноволосого.

***

      Придя домой и оставив пакет с провизией на крохотной кухне, Эдгар двинул в свою каморку.       Дверь в комнату слегла скрипнула и сквозь щель пролился свет из коридора. Небольшой шаг вперёд и дверь за парнем закрылась. Вдыхая полной грудью воздух и, с громким сопением выдохнув, Эдгар крайне тихо прошептал, будто бы боясь, что его услышат: — Послезавтра значит? Отлично… Скоро увидимся, ублюдок…

***

      День икс. Легкий мандраж и нервозность сопровождали Эдгара вплоть до вечера, до выкроенных часов своего времени, которые были специально отведены для ночного визита к молодому шерифу.       Ночной воздух одарил холодом легкие, что дышали в полную силу. Быстрым шагом темноволосый скрылся в чаще леса, ни оставив за собой ни единого следа. Разум затмило желание мести, здравый смысл покинул тело, будто бы его там и не существовало. В кармане не шумно шуршал свёрток с наркотиками. Намеренно или из-за затмившегося разума принято было решение принять очередную дозу опасного средства? Никто не знает. Даже сам Эдгар. Он понятия не имеет, что он делает, с чем сражается и за что.

***

      Улицы освещались ярким светом фонарей, но даже они не смогли заметить темноволосого, что крайне осторожно двигался по кустам в палисадниках. Каждый шорох, что мог уловить любой прохожий заставляли сердце колотиться с белённой скоростью. Если его поймают, то это конец. Любой очевидец обязательно передаст сведения шерифу, а тот в свою очередь своим шавкам.       Подойдя к зданию блюстителей закона, Эдгар оценивающие оглядел каждое окно, в котором не было даже намёка на живую душонку. Везде свет был потушен, кроме окна на верхнем этаже. Где сейчас сидел вальяжно Кольт и заполнял какие-то бумаги, иногда отвлекаясь на то, чтобы поставить официальную печать или сделать перерыв на отпитие из гравированного бокала алкоголя.       «Услышит, обязательно услышит, если я разобью это блядское окно. Но не все ли равно? Он один, я один. Бой на равных условиях.» — размышлял темноволосый, доставая еле дрожащими руками свёрток с таблетками. — Ну, понеслась.       Закинув под язык спрессованное в круг вещество, парень со всей дури ударил кулаком в оконное стекло. Еле заметные осколки впились в кожу, создавая противные ощущения при движении кистью. Но его сейчас это мало волнует, ведь он уже пробрался в логово шерифа и его верных псин.

***

      Снизу послышался звук разбитого лена и шериф лениво отвлёкся от своих бумажек, которые ему изрядно поднадоели. Зелёные глаза оглянулись на дверь позади и лёгкая улыбка появилась на лице. — Ну наконец-то, — устало протянул шериф и потянулся, — я уж думал, я умру здесь в бумажном плену, а сейчас есть шанс развлечься и поиграть, — усмехнулся Кольт.