Белая мгла

Белая мгла. Посвящается памяти Джорджа Блэка. День первый. Сааб 340 был наименее любимым самолетом Малдера. «Места для ног, между креслами этой американской рабочей лошадки внутренних авиалиний, ровно столько же, сколько за партой первого класса начальной школы», - раздраженно думал Малдер, в очередной раз врезаясь коленями в спинку места перед ним. - Малдер! - Прости, Скалли. Да, им не удалось достать билеты на соседние места. Он был заткнут рядом с читающим «Оружие и боеприпасы», жирным мужчиной в пропахшем потом костюме. Скалли же, с другой, еще более раздражающей стороны, сидела с импозантным красавцем, лет пятидесяти, который был настолько обходителен с ней во время всего полета, что Малдеру хотелось встать и огреть его по голове обеденным подносом. Сейчас, к примеру, он обменивал свой обезжиренный маргарин на масло Скалли. Малдер надеялся, что престарелый плейбой умрет от коронарного тромбоза. И желательно раньше, чем они приземлятся в Джуно Малдер со вздохом взглянул на Х-файл, лежащий у него на коленях и, в миллионный раз с момента взлета, попытался мысленно сосредоточиться на мужчине по имени Чейни Лимсден, который буквально растворился в воздухе во время охоты с друзьями на карибу. Его приятели клялись и божились, что Чейни был рядом с ними и внезапно исчез, оставив на снегу свое ружье. В то же самое время, они сообщили о ярких огнях и тумане, что очень напоминало эпизоды похищений. Малдер вздохнул. Он не мог сосредоточиться. Он не мог вытянуться. Он не мог даже смотреть из окна. Место у окна принадлежало сидящему рядом с Малдером Одинокому бандиту, ни разу даже не выглянувшему в иллюминатор. Малдер любил смотреть из окна, но все, что он мог увидеть поверх потной лысины толстяка, было вершинами заснеженных гор, ослепительно сверкающих в лучах низкого послеполуденного солнца. Малдер услышал смех Скалли в ответ на какую-то шутку потенциального покойника и впился взглядом в макушку ее головы, торчащую над подголовником кресла. Скалли ненавидела перелеты. Во время их совместных поездок, на взлете она сидела, сжимая зубы, а ее теплая, гладкая, изящная рука скользила в ладонь Малдера. Это стало их ритуалом. Малдер держал бы ее руку в своей до того момента, как погаснет надпись: «Пристегните привязные ремни», после чего они улыбнулись бы друг другу, чтобы отпраздновать тот факт, что, взлетая, самолет не разбился, и теперь им предстояло только пережить сам перелет и приземление. Малдер любил этот ритуал, заставляющий его чувствовать себя неким талисманом, приносящим Скалли реальную пользу. Талисманом, защищающим ее от погибели в брюхе огромной стальной птицы, летящей по небу. Но на этот раз ему не довелось держать ее за руку. И, несмотря на это, от того, что он мог услышать сквозь рев двигателей, Скалли преспокойно болтала со своим соседом - атеросклерозником на протяжении всего взлета! А он, Малдер, все равно не отрываясь, смотрел на надпись «Пристегните привязные ремни», и если они не разбились, то только потому, что он концентрировался за них обоих. Он чувствовал себя таким благородным. Нет, не то, он чувствовал себя святым мучеником! Он сделал это для них обоих НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО не мог держать ее за руку. Малдер украдкой взглянул на подлокотник отделяющий кресло Скалли от места ее соседа, чтобы убедиться, что проклятый маслянистый жополиз, не держал Скалли за руку, но был лишь слегка успокоен недостатком их физического контакта. У них было еще два часа полета, прежде чем самолет пойдет на снижение... Сосед Скалли рассмеялся, и Малдер невольно задался вопросом: на какой высоте было бы безопасно открыть дверь и выбросить человека за борт? *** Скалли была подавлена: они сидели не вместе. Ей нравился их «взлетный ритуал». В самом начале работы в отделе Секретных материалов и совместных поездок с Малдером по всей стране, Скалли искренне боялась полетов, особенно взлета, и до сих пор не любила летать. Неприятное напряжение не покидало ее с момента начала движения, до того как гасла надпись «Пристегните привязные ремни». И вот, во время четвертого или пятого совместного путешествия, Малдер с усмешкой протянул ей свою руку и, после секундного феминистического колебания, Скалли приняла его помощь. Сухая теплота его кожи отозвалась в ней приятным успокаивающим комфортом и Скалли, кратко благодарно улыбнувшись, сжала руку Малдера в своей. То мгновение накрепко врезалось в память Скалли. Это не было просто предложением комфорта, это означало, что, несмотря на то, что они были свежеиспеченными партнерами – агентами ФБР, он заметил ее боязнь, видимо, наблюдая за ней во время предыдущих поездок, и озаботился достаточно, чтобы хотеть оказать помощь. Конечно теперь, при такой уверенной поддержке, как возможность держаться за руку Малдера, она ждала каждого авиарейса, как своего дня рождения. И если планирование путешествия доставалось ей, то порой она предпочитала перелеты с пересадкой, там, где можно было лететь прямым рейсом, только чтобы вновь ощутить его легкое защитное поле, пока она сжимала зубы и сдерживала дыхание. Частенько, когда до нее доносились механические удары или скрежет, и она сильней захватывала его руку, он возвращал рукопожатие и, погладив ее ладонь большим пальцем, напоминал ей: «Только что убрали шасси, Скалли». И она, с благодарностью взглянув ему в глаза, еще сильней вцепилась бы в его руку. Конечно, она понимала, что собиралась в Тартарары! Но с помощью Малдера, так что она была уверена, что все обойдется. Пока скучнейший надоедала рядом с ней, как заезженная пластинка, продолжал бубнить о том, как он сохранял свой пруд с лилиями свободным ото льда всю зиму, Скалли извлекла этот первый осторожный контакт с Малдером из кладовой своей памяти и рассматривала его, словно редкий драгоценный камень. Малдер никогда не заставлял ее чувствовать себя глупой из-за боязни полетов. Он просто держал ее за руку, пока самолет взлетал, после чего, улыбнувшись друг другу, они, как ни в чем не бывало, продолжали свою работу или чтение, или, в случае Малдера, флирт с бортпроводницами, с целью получения дополнительных закусок. Спецагент Фокс Малдер готов был расшибиться в лепешку ради крохотного пакетика с жареными семечками или, на худой конец, с солеными крендельками. При мысли об этом Скалли улыбнулась и старпер рядом с ней, весь засветился, решив, что сказал что-то забавное и остроумное. Улыбка Скалли увяла и она нахмурилась, когда Малдер, казалось в миллионный раз, врезался коленями в спинку ее кресла. Скалли развернулась и впилась в Малдера взглядом. - Прости, Скалли, мне так жаль. Но он не выглядел сожалеющим. Напротив, он казался весьма довольным, что она оторвалась от слушания бесконечной истории пруда с лилиями и, обернувшись, смотрит на него, пусть даже и с угрозой. - Малдер, это ТАК раздражает! - Я весь сплющен, - надулся он. – Конечно, Скалли, ты в полном порядке. У тебя такие КОРОТЕНЬКИЕ НОЖКИ, - продолжил он достаточно громко, чтобы сосед Скалли немедленно уставился на ее ноги. Скалли подняла бровь, удивленная и раздраженная одновременно. За последние пять лет она научилась жить с этим ощущением. Удивление. Раздражение. Возбуждение. Вот Ваша Святая троица, если вы партнер Малдера. Скалли взглянула вниз, на его долговязые члены, почти завязанные в узел, и вздохнула. Ему действительно было очень неудобно сидеть. - Малдер, почему бы тебе не вытянуть ноги в проход? Обычно ты так и делаешь. Малдер наклонился вперед, так, что они почти соприкоснулись лбами: - Я не могу этого сделать. Стюардесса меня уже ненавидит. Она уже дважды споткнулась о мои ноги и дважды ударила меня своей тележкой по колену, кроме того, я уничтожил весь ее скромный запас орешков и крендельков с солью. Внезапно взгляд Малдера принял такое же выражение, какое бывает у побитого щенка, и Скалли приготовилась. Она всей кожей чувствовала, что он собирался о чем-то ее попросить и, если уж он пустил в ход тяжелую артиллерию вроде этого взгляда, непременно получить желаемое. - Можно я вытяну ноги под твой подлокотник? - И куда мне деть свои руки? - Я мог бы положить их в верхний шкафчик, если тебе до него НЕ ДОТЯНУТЬСЯ. - Пытаешься меня задобрить, Малдер? Его лицо смягчилось, а взгляд стал влажным, когда он заговорил душным, сексуальным голосом: - Скалли, позволь мне положить ноги под твой подлокотник, и я стану твоим рабом. Я буду исполнять все твои желания ныне и присно и во веки веков, аминь. Скалли знала, что он шутит, но это не останавливало ее от возбужденного фантазирования на тему, что бы такое заставить Малдера сделать, когда он вынужден будет сдержать свое слово. - Во веки веков – большой срок, Малдер. - Именно поэтому, Скалли, я думал так мучительно долго, прежде чем предложить это. - Прекрасно, договорились. Отодвинув руку, Скалли подняла подлокотник, и немедленно огромные ботинки Малдера проскользнули под ее левой рукой, а его ноги дернулись несколько раз, как у тонущего, когда он с наслаждением разогнул колени и вытянул лодыжки. Его ноги фактически натолкнулись на спинку кресла, сидящей перед Скалли женщиной, которая, обернувшись, смерила Скалли гневным взглядом. - Простите, - пробормотала Скалли. Как типично! Она всегда оставалась крайней. - Он докучает Вам? – с беспокойством спросил ее рачительный хозяин пруда с лилиями. Скалли закатила глаза: - Вы понятия не имеете... *** Малдер, едва ли не впервые, с того момента, как они ступили на борт мерзкого самолетика, снова чувствовал себя человеком. Славная старушка Скалли! Растягивание в Саабе было для него в новинку, и он подумал было, что неплохо бы с этих пор, всегда заказывать билеты таким образом, чтобы Скалли сидела перед ним. Но потом, вспомнив о «взлетном ритуале» решительно отказался от этой мысли. Судороги были ничтожной ценой за возможность держать Скалли за руку СО ВСЕМИ вытекающими из этого приятными последствиями. Самолет вздрогнул, словно натолкнувшись на что-то более плотное, чем воздух, и пассажиры нервно переглянулись. Скалли опять обернулась к Малдеру и он сел прямо, спустив ноги на пол. - Буря, - сказал он автоматически. Едва слова сорвались у него с языка, как самолет задрожал снова, на сей раз гораздо сильнее. - Малдер?! - Скалли, твой привязной ремень пристегнут? – он знал, что это так, она всегда пристегивалась, но никогда не мешало проверить. Говоря, Малдер застегивал собственный пояс. Его сосед, читавший «Оружие и боеприпасы», криво усмехнулся, глядя на его действия: - Если Вы считаете, что этот клочок нейлона, может быть хоть как-то использован, Вы должны придумать ему другое предназначение. Малдер не удостоил его ответом. На мгновение он думал, что они попали в воздушную яму. Потянувшись вперед, он дотронулся до плеча Скалли, и она положила свою руку на плечо, чтобы он смог схватиться за ее пальцы. Но прежде чем он это сделал, все пошло к черту. Раздался оглушительный грохот, как будто локомотив врезался в стену тоннеля, Сааб тошнотворно качнулся налево и камнем пошел вниз. Читатель «Оружия и боеприпасов» чуть не убил Малдера, обрушившись вниз из своего кресла, оказавшего теперь под самым потолком самолета, на людей, сидящих через проход. Большинство пассажиров пристегнулись, но те немногие, кто не успел этого сделать, в тесном салоне, превратились в смертельно-опасные, летящие с огромной скоростью, снаряды из плоти и крови. - Голову вниз, Скалли! Голову вниз! Это были последние слова, услышанные спецагентом Даной Скалли ныне и присно и во веки веков, Аминь.... *** Когда помощник директора ФБР Уолтер Скиннер услышал новости, он почувствовал себя больным. Физически больным. Он положил телефонную трубку и опустил лоб на стол, стараясь побороть тошноту; рот полный слюны, шея липкая от холодного пота. - Сэр, я...- Ким умолкла, замерев в дверном проеме, но сразу же поспешно продолжила – Сэр, с Вами все в порядке? Не в силах вымолвить ни слова, он молча кивнул головой, чувствуя себя так, словно единственной его связью с реальным миром была прохладная древесина столешницы под его лбом. -Я принесу Вам немного воды? Он снова кивнул, но только, чтобы она занялась чем-нибудь и прекратила задавать ему вопросы. Он слышал звон стакана, поставленного на стол рядом с ним. Скиннеру хотелось еще немного посидеть вот так, не двигаясь, но он знал, что это движение, было его работой. Предпринимать что-нибудь, было его работой. В конце концов, он взглянул на взволнованное лицо Ким и попросил ее заказать для него реактивный самолет ФБР. На Аляску. *** Малдер очнулся все еще в своем кресле, но уже не в самолете. Когда он открыл глаза, чернота сменилась ослепительной белизной настолько быстро, что Малдер зажмурился и повторил попытку более медленно. Вокруг по-прежнему было ослепительно бело, но постепенно спецагент смог открыть глаза полностью. Он понял, что лежит на спине, ноги в воздухе и немедленно подумал о дантисте. Малдер повернул голову, наполовину ожидая увидеть гигиениста, подносящего ему чашку с розовой жидкостью для полоскания рта. Вместо этого он увидел больше белизны и отвернулся в другую сторону. С этой стороны было лучше – здесь было бело только ПО БОЛЬШЕЙ ЧАСТИ. Его глаза неохотно восстановили способность к фокусировке, и Малдер наконец понял, что смотрит на склон заснеженной горы. Там и сям виднелись темные скалистые обнажения, но в основном, вокруг был только снег. Скверно. В последний раз Малдер видел эти горы с высоты 30000 футов. Теперь он являлся здесь частью пейзажа. Он провел языком по внутренней поверхности своего пересохшего рта и ощутил вкус крови. Быстрая проверка подтвердила, что все зубы находились на месте. Ну что ж, это было приятным бонусом. Внезапно, несмотря на то, что вокруг не было никого, кто мог бы его увидеть, Малдер подумал о том, как глупо, должно быть, выглядит со стороны: лежа вот так, вверх тормашками. Руки Малдера отяжелели и не слушались, но, в конце концов, ему удалось нащупать замок на поясе и отстегнуть ремень безопасности. Малдер боком выкатился со своего места туда, где когда-то находился проход, а теперь был только снег. Снег. Почему ему не было холодно, несмотря на то, что вокруг было так много снега? Стоило Малдеру подумать об этом, и он немедленно это почувствовал. Ему стало очень холодно. Он посмотрел на свои руки, только теперь заметив, что они распухли и покраснели. Первая стадия обморожения. На нем были только брюки и белая хлопковая сорочка. Неудивительно, что он так замерз – у него были закатаны рукава! Нелепость мысли заставила его рассмеяться. Малдер опустил рукава рубашки и, свернув руки на груди, засунул ладони себе под мышки. Чтобы с унынием обнаружить, что даже его подмышки оказались холодными, хотя и менее холодными, чем руки. Лежа на боку в снегу, он спросил себя: где же Скалли? Где была Скалли? Скалли. ГДЕ ОНА? СКАЛЛИ???!!!! Малдер выдернул голову из порошкообразной белизны, без сомнения спасшей ему жизнь, и приподнялся. Ничего. Используя свое пассажирское кресло в качестве опоры, Малдер со стоном встал на ноги. Острая боль в нижней части живота заставила его согнуться почти пополам, но даже из такого положения Фоксу Малдеру было прекрасно видно, что он был один как перст посредине белого нигде... Малдер чувствовал себя больным. Он чувствовал себя хуже, чем больным. Пораженный тошнотой, он вскрикнул от боли, когда его раненный живот возразил против внезапной потери большей части «скромного запаса орешков и крендельков», съеденных им во время полета. Дрожа, наклонившись над собственной рвотой, он подумал, что избавиться от единственной пищи, которую его организм получил за последние восемь часов, было не самой хорошей идеей, но он просто ничего не мог с этим поделать. Где же была Скалли? Где она была? Внутренний голос хотел, чтобы он взглянул фактам в лицо и оставался мужчиной, если, возможно, нет, вероятно, она была мертва. Но он заглушил этот голос. Если бы Малдер прислушался, то и сам в два счета стал бы покойником. Даже если бы он слышал этот голос, смотря по телевизору игру Никс лежа дома на своей кушетке с открытой коробкой китайской еды на груди, он все равно был бы покойником. ТЕМ БОЛЕЕ ЗДЕСЬ! И СЕЙЧАС! Нет. Он ДОЛЖЕН БЫЛ, просто ОБЯЗАН найти ее. Живой... Малдер попытался разогнуться, но понял, что не может этого сделать без острой боли, буквально прострелившей его внутренности. Опершись задней поверхностью бедер о свое кресло для поддержки, он медленно расстегнул распухшими пальцами брючный ремень и расстегнул ширинку. Его боксеры были пропитаны кровью. При виде этого он ослаб, едва не лишившись чувств. Только мысль о необходимости разыскать Скалли, не позволила ему потерять сознание. С большим трудом, дрожащими пальцами он поддел резинку трусов и, оттянув их, взглянул вниз, готовый к самому худшему. Малдер почти рассмеялся от облегчения, увидев рваную рану, начинающуюся на его левом бедре и тянущуюся направо, поперек живота, к паху. Рана чертовски болела и из нее сочилась темная кровь, но кому было до этого дело, счастливо думал Малдер – ведь она была всего на пару дюймов выше основания его члена! Он даже больше оттянул трусы, чтобы убедиться, что все было в порядке, и довольно усмехнулся. Да, детка! - Эй! Малдер с гримасой боли отпустил резинку трусов, виновато обернулся на зов и увидел на расстоянии пятидесяти метров мужчину, пробирающегося через снег к нему навстречу. Замерзшие пальцы Малдера никак не могли схватить собачку проклятой молнии, поэтому он оставил ширинку в покое, застегнул ремень и привел себя в почти приличный вид. После чего спецагент развернулся в сторону приближающегося мужчины, который теперь был всего в нескольких метрах от Малдера. На вид мужчине было около пятидесяти лет, очень коренастый он, казалось, обладал крепким здоровьем и носил клетчатую рубашку, летние брюки из хлопчатобумажного твила, поверх рубашки огромный синий свитер, на ногах ботинки. - Привет, - голос Малдера звучал неестественно даже для него самого. Как по этикету приветствуют такого же выжившего в авиакатастрофе, посреди засыпанной снегом дикой местности, где вы почти наверняка собирались вместе умереть? - Привет, - мужчина остановился в нескольких шагах от Малдера, тоже выглядя несколько не в своей тарелке. - Джордж Блэк. Из Ленсингтона. – он протянул Малдеру руку. Малдер в ответ подал ему свою красную обмороженную ладонь: - Фокс Малдер. Из Вашингтона. Увидев, как распухла рука спецагента, Джордж Блэк, лишь слегка, мягко коснулся ее своими пальцами и, кивнув на пах Малдера, где сквозь серую брючную ткань начинала проступать свежая кровь, спросил: - Удар ниже пояса? Малдер заметил смесь тревоги и иронии на его лице и успокоился. У него мелькнула догадка, что с Джорджем будет легко ужиться. - Выглядит хуже, чем на самом деле. – сказал он.- Всего лишь царапина на бедре. - Уф! - Вы меня понимаете! Они слабо усмехнулись друг другу. Потом Малдер спросил: - В любом случае, вы не врач? Не так ли? - Нет. Вы правы, я не врач. Простите. Я – лошадник. - Я согласился бы и на ветеринара. - Я сожалею. Ну и ну, мне никогда не приходило в голову, что я настолько бесполезен. Установилась непринужденная тишина, и Малдер понял, что они вообще не вспоминали о катастрофе, но это висело между ними в воздухе. Малдер первым решил разрядить обстановку. - Мы должны попытаться найти место падения самолета. Они автоматически огляделись по сторонам, как будто разрушенный лайнер мог как мираж, внезапно, появиться в воздухе. - Где Вы считаете, мы должны его искать? – у Джорджа был мягкий акцент уроженца штата Кентукки, напомнивший Малдеру о яблочном пироге на кухонном подоконнике. Тон его голоса был размеренным, не резкий и не слабый, а такой как надо... Малдер вспомнил проблеск гор, пойманный им с самолета: снег уже оранжевый в лучах садящегося солнца. Сейчас, когда солнце еще виднелось над вершинами, перед тем как окончательно спрятаться за них, Малдер мог в грубом приближении указать направление полета. Конечно, он понятия не имел, какие виражи и спирали выделывал самолет за время их стремительного спуска, но, оценив возможности в процентном соотношении, он решил, что они должны были идти на север. Джордж согласился. Малдер бросил последний взгляд на свое кресло, в поисках того, что еще можно было спасти и, что могло бы им пригодиться. Ящик, предназначенный для хранения спасательного жилета, был цел и Малдер, вытащив жилет наружу, надел его через голову. - Спасение утопающих дело рук самих утопающих? Малдер усмехнулся: - Жилет выкрашен люминесцентной оранжевой краской. Что совсем не повредит при наших обстоятельствах. Плюс есть свисток и светоотражающие детали. Джордж мрачно кивнул. - Мне не пришло это в голову. Я оставил свой далеко позади. - Как далеко? - Речь идет не о том, как далеко, а о том, как я найду его теперь? Я просто встал и пошел. Я шел и шел, пока не увидел, что Вы заглядываете в свои шорты. – он кратко рассмеялся и Малдер пожал плечами. - Неважно, на самолете таких жилетов будет множество. – сказал он, пытаясь стянуть с кресла застегнутый на молнию матерчатый чехол. Джорджу пришлось помочь ему. Малдер обмотал несколько кусков ткани вокруг рук и головы. Он где-то вычитал, что потеря 90% тепла человеческого тела происходит через голову. Джордж последовал его примеру. - Ну что ж, - сказал Малдер, – в путь! Но первый же шаг, сделанный им в сторону от кресла, заставил спецагента вздрогнуть. - Вы уверены, что можете идти? – спросил Джордж.- По такому глубокому снегу, это будет довольно тяжело. Малдер снова пожал плечами: - Я должен. - Это было все, что он мог сказать, потому что понимал, это было все, что он мог сделать. Малдер подворачивал свои обернутые руки под мышки и они, вместе с Джорджем Блэком, ступили в белую мглу... *** Они продвигались медленно. Рана на бедре быстро утомляла Малдера, несмотря на его первоначальное ликование, когда, сняв штаны, ему не пришлось обнаружить, что он лишился своего члена. Это рана находилась в самом худшем месте для попыток идти/плестись/шатаясь продираться через почти метровый слой порошкообразного снега. Поднимать ноги было не слишком тяжело, но опускать их вниз и переносить с одной на другую вес тела – довольно болезненно, а выдергивать из снега для следующего шага – просто адски больно. Малдер, чтобы уменьшить нагрузку на ноги, старался идти след в след за Джорджем, но трудно делать длинные шаги, согнувшись почти пополам. По крайней мере, усилие заставило его кровь быстрей бежать по жилам к самым отдаленным частям тела, хотя руки все еще оставались красными и оцепенелыми. - Вы в порядке? – Джордж остановился и с волнением оглянулся назад на Малдера. Малдер кивнул и, нагнав Джорджа, остановился, благодарный за передышку. Джордж подбородком указал на его пах и сказал, не меняя интонации: - Снова кровит. Малдер видел, что Джордж был прав. Черт побери! Конечно, движение не давало возможности крови свернуться, и рана не затягивалась. Малдер неловко зачерпнул пригоршню снега, как делал это уже трижды за последний час, и приложил его к ране, надеясь так или иначе ослабить боль. Он так и не смог застегнуть молнию, но по-крайней мере открытая ширинка обеспечивала ему свободный доступ к поврежденному бедру. Он надеялся, что используемый им снег был и в самом деле таким же чистым, каким казался. Джордж должно быть прочел его мысли, потому что сказал: - Не берите желтый! Малдер слабо улыбнулся этой попытке Джорджа пошутить, и сунул новую пригоршню снега себе в штаны. Если бы его скрючившийся от холода член, когда- нибудь снова показался из своей зимней берлоги, это было бы настоящим чудом! - У Вас есть кто-то на самолете? Малдер кивнул. Он хотел сказать, что это была: «спецагент ФБР, мой партнер, Дана Скалли, мы летели в Джуно работать», но как только он открыл рот, его язык онемел, горло перехватило от боли, а глаза так защипало, что все, что он смог сделать, это молча кивнуть. Джордж, не смущаясь, сочувственно похлопал его по плечу. - А у Вас? – Малдер предпринял отчаянное усилие сдержать эмоции; они с Джорджем должны были поддерживать друг друга. Малдер научился у Скалли, что это была улица с двухсторонним движением, хотя годы работы в одиночестве подразумевали, что иногда это все еще было для него трудно. Джордж кивнул: - Мой сын, Ричи. Ему 22. - Он – лошадник? – Малдер использовал терминологию Джорджа, хотя знал о лошадях только то, что один конец кусает, а другой лягает. - Нет, он полицейский. – в голосе Джорджа явственно сквозила гордость. - Рад за него. – сказал Малдер, а про себя добавил: «только бы мы смогли отыскать их живыми». Он не сказал этого вслух, но знал, что они оба подумали об этом. Чтобы заполнить неловкую тишину, оставленную недосказанными словами, они обернулись на запад, туда, где сорок минут назад исчезло солнце. Тени погрузили их мир в странную синеву и температура резко упала. - Тогда нам нужно спешить.- сказал Малдер, как будто они встретились на улице в Вашингтоне и должны были успеть в супермаркет до закрытия. Малдер знал, что Джордж сам не стал бы подгонять его, но подгонять самого себя было так тяжело. Ему хотелось упасть лицом в снег и уснуть. Каждый раз, когда его нога взламывала нетронутую белую целину, он вспоминал о том, каким мягким и уютным был снег. Конечно, снег был холодным, но не менее холодным, чем сам Малдер, верно? Вот бы прилечь хоть на минутку, секунду, долю секунды... Идея была настолько соблазнительна, что Малдер испугался самого себя. Так просто. И кто смог бы его обвинить? Уж, конечно, не Джордж, выглядевший измотанным уже после часа пешего туризма... Малдер потряс головой и застонал, выпрямившись, чтобы оглядеться по сторонам. Скоро стало бы совсем темно. Он указал на подходящее для привала скалистое обнажение прямо по курсу. В этот момент, ему казалось подходящим все, на чем не было снега. - Давайте, дойдем до той скалы. - А как же самолет? - Если станет так темно, как я думаю, то идти дальше будет опасно. Если же предположить, что мы остановимся на тех камнях, они, по-крайней мере, послужат нам хоть каким-то убежищем от снега, и мы всегда сможем начать двигаться дальше, если лунного света окажется достаточно, чтобы видеть, куда мы идем. Джордж кивнул. Без досады, без каких-нибудь споров за доминирование. Он увидел логику в словах Малдера и просто принял ее. Вот уже в десятый раз, с момента встречи, Малдер возблагодарил судьбу, которая послала ему Джорджа. В этот момент, он предпочел бы ночевать на горе с Джорджем, чем с кем-то другим, даже с Джинджер Линн (известная порнозвезда). Он предпочел бы Джорджа всем остальным. Всем остальным, кроме Скалли. Память о ней заставляла Малдера двигаться дальше, и Джордж шел за ним. Нависшие камни образовали естественный грот и мужчины уселись, прижавшись друг к другу плечами. Было слышно только клацанье их зубов и рваное дыхание. Скала под ними была холодна, но свободна от снега и более-менее суха. Малдер бросил завистливый взгляд на свитер Джорджа. Связанный, по всей видимости, вручную, он был большим и пушистым и казался теплым как печка. И хотя Малдер видел, что Джорджу все равно было холодно, он подумал, что, пожалуй, его собрат по несчастью выиграет в споре: «кто быстрей отморозит задницу, одевшись не по сезону». Его собственная сорочка, черт возьми, только отсутствием узора из пальмовых веток отличалась от гребаной гавайской рубашки! И снова, словно услышав мысли Малдера, Джордж стал стягивать свой свитер. - Что Вы делаете?! Вы сошли с ума? - Нет, - Джородж улыбнулся.- Этот свитер связала для меня жена. Но, черт возьми, она не смогла бы придерживаться схемы вязания, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Посмотрите только, какого размера получился этот свитер. Теперь, Вы длинный и тощий, а я плотный и, как она называет это, «коренастый», так что, думаю, вдвоем мы, как говорится, будем размером со среднего наездника из Кентукки. – говоря, Джордж, помог Малдеру надеть свитер, после чего, растянув ворот, просунул туда и свою собственную голову. Малдер искренне смеялся, пока боль в боку, не заставила его умолкнуть со страдальческой гримасой. Ворот и вправду был огромен. Их головы даже не соприкасались. Малдер продел правую руку в один рукав, и Джордж просунул свою левую руку в другой. У него тоже начался приступ смеха. Внезапно, Малдер почувствовал себя намного лучше; свитер был настоящим подарком судьбы. Плюс, Малдер мог чувствовать, дополнительный приток тепла в том месте, где бок Джорджа прижимался к его груди. Когда-то он, шутя, сказал Скалли, что лучшим способом сохранить тепло, было забраться вдвоем голыми в спальный мешок. Малдер часто думал о той ночи и том, как она обнимала его, заботилась о нем и даже пела ему. Но, в основном, он думал о возможности оказаться с ней голым в спальном мешке и посмотреть, что из этого выйдет. Кто бы мог подумать, что он закончит проверку своей теории, плотно прижимаясь к пятидесятилетнему фермеру- коневоду, с заснеженными усами и не умеющей вязать женой? Если бы Малдеру удалось поплотнее подтянуть колени к груди, он, пожалуй, смог бы и на них натянуть этот чертов свитер. Когда последний свет угас, Малдер с усмешкой взглянул на Джорджа: - Мне кажется, Джордж, я люблю Вашу жену. - Спасибо, сынок. Я тоже. Тогда они поплотней придвинулись друг к другу и уснули... ***