Белая мгла

День второй. Малдер проснулся, едва рассвело. Ни разу в жизни ему не было так холодно. Он очень замерз и его живот непрерывно урчал. Он попробовал вытянуться и достать немного снега, чтобы смочить пересохшие губы, но его правая рука окоченела и не слушалась. Малдер также заметил, что перестал дрожать. Это означало, и он знал об этом, что у его тела больше не было энергии, чтобы поддерживать необходимую температуру. Он должен был встать и двигаться. Малдер попытался выпутаться из огромного свитера Джорджа, не нарушая покоя своего спящего компаньона, но, в конце концов, бросил это, и слегка толкнув Джорджа, воскликнул: - Джордж? Эй, Джордж, мне нужно встать, а не то я умру. – с острой болью припомнились Малдеру все те времена, когда он использовал фразу: «я просто умираю». Он никогда больше не произнес бы этих слов, не подразумевая, то, что они на самом деле означали. Джордж оставался тихим и Малдер снова ткнул его под ребра. - Джордж? Тишина. И, внезапно, Малдер понял, что Джордж Блэк умер. Теперь он это почувствовал. Тело Джорджа было таким же холодным, как и скала под его задницей. Человек, голова которого была продета в тот же ворот, что и голова самого Малдера, ночью умер. Малдер почувствовал, что его сердце разрывается от печали. Джордж никогда не сможет найти своего сына, полицейского Ричи. Он никогда не вернется домой, чтобы рассказать жене, как скверно связанный ею свитер спас жизни двух мужчин на вершине обледенелой горы. Джордж не был лошадником больше... Малдер не мог поверить, что способен испытывать к Джорджу столь сильные чувства. 24 часа назад спецагент даже не знал о существовании мужчины и вот теперь, его буквально оглушило чувство подавляющей потери. В замешательстве смотрел он на серый утренний снег и никак не мог проглотить комок, застрявший в горле, из последних сил сдерживая эмоции. А потом спросил себя: «зачем?», и рыдал громко и долго. Он понял, что плакал не только о Джордже, а из-за отсроченной реакции на шок, и от страха, что Скалли может быть мертва. Он плакал, пока не иссякли слезы, не чувствуя себя при этом ребенком... В конце концов, Малдер должен был двигаться дальше. Не беспокоясь больше о пробуждении Джорджа, он выскользнул из свитера, после чего стянул его с безжизненного тела. Малдер понимал, что нужно было бы снять с Джорджа и остальную одежду и затем надеть ее на себя, но он не мог заставить себя это сделать. В конечном счете, он взял только свитер Джорджа и толстые носки. Малдеру потребовалось больше часа, на то, чтобы, сняв собственную обувь, надеть носки Джорджа. Спецагент попробовал примерить и тяжелые ботинки бывшего коневода, но они оказались слишком маленькими, поэтому Малдеру пришлось вновь сунуть ноги в свои туфли. Шнурки завязать он не смог. Он аккуратно поставил ботинки Джорджа возле ног покойного и снова вышел в снег, более голодный, холодный и ослабленный от потери крови, чем днем прежде... *** Спустя четыре часа, Малдер стоял на небольшом возвышении, слыша только свое болезненное дыхание и глядя вниз на место крушения самолета. Его первоначальное волнение, быстро улеглось, едва он обнаружил полное отсутствие какого-либо движения. Его невнятный вопль, скатившись вниз по склону не вызвал никакого отклика, даже эха. Забыв о свинцовых ногах и окоченелых руках, Малдер наполовину сбежал, наполовину скатился вниз, с другой стороны горного хребта, спотыкаясь, падая и вздымая в воздух тучи рассыпчатого снега. - Скалли! Скалли! Чем ближе он подбирался к крушению, тем сильнее росла паника, сдавившая его грудь. Фюзеляж самолета разломился пополам и Малдеру был виден пассажирский салон, наполовину исчезнувший под снегом. - Скалли! Он обо что-то споткнулся и, взглянув под ноги, обнаружил почти захороненное в снегу тело женщины, у которой не было ног. От середины бедра. Малдер сглотнул тошноту, подступившую к горлу и, чтобы взять себя в руки, протер снегом лицо. Его напугало не тело, а мысль о том, что он мог бы найти своего партнера в таком же состоянии. На пути ему попадалось все больше тел, но Малдер не смотрел на них. Он не мог. Если бы он начал рассматривать трупы, то признал бы, что Скалли могла быть среди них. А его сейчас интересовали только живые. Если бы он не нашел никого из выживших, ВОТ ТОГДА он перешел бы к осмотру трупов. Самолет разломился на три больших части. Искореженная кабина оторвалась от фюзеляжа, но лежала неподалеку. Хвостовой части нигде не было видно, и Малдер решил, что она рухнула туда, где приземлились они с Джорджем. Их места находились ближе к хвосту; это означало, что кресло Скалли было где-то рядом с рваными краями пассажирского салона прямо перед ним. Перед тем как приблизиться, Малдер услышал шипяший плевок, донесшийся со стороны кабины. Он обошел ее вокруг и заглянул внутрь, стараясь не смотреть на окровавленные трупы, все еще удерживаемые привязными ремнями в креслах пилотов. Изнутри кабину опоясывал кабель, конец которого сейчас шипел и искрился в снегу. Малдер опасался, что разряд может добраться к нему по снегу и поджарить его на импровизированном электрическом стуле. Что сталось бы тогда со Скалли? Соблазн дотянуться до все еще работающего радио был очень силен, но Малдер неохотно отошел прочь и, вскарабкавшись по грудам металла, нырнул в темный интерьер пассажирского салона. Внутри было ни зги не видно. Мучительно медленно его глаза привыкли к темноте и Малдер, наконец, смог увидеть, что пассажирские кресла гормошкой сложились вперед, громоздясь друг на друга в высокой куче. Вокруг все, как конфетти, было усыпано телами и частями тел. Свалившиеся чемоданы открыты, металл искорежен, кабели обвисли, потолочная обивка просела. Малдер снова позвал Скалли по-имени и замер в ожидании ответа. Она выжила бы. Она услышала бы его. Он отыскал бы ее. Другого и быть не могло. Молчание. - Скалли! – выкрикнул он еще раз и в наступившей тишине различил высокий скулящий звук, издаваемый, как он понял, его собственным горлом. Звук едва сдерживаемого безумия. Он сглотнул, усилием воли заставляя себя умолкнуть. - Скалли? – чем дольше это продолжалось, тем быстрее здравомыслие ускользало от него. - Скалли, пожалуйста! Пожалуйста, Скалли, ответь мне! Пожалуйста! СКАЛЛИ!!! – когда слезы хлынули из его глаз, Малдер прикусил губу и грубо отер их шершавой ладонью. Плача, он окажется неспособен должным образом видеть или слышать ее, поэтому нужно немедленно остановиться. - Мм... - Скалли?! – звук был почти неразличим, но близок. Малдер развернулся и начал пробиваться к нему сквозь обломки крушения и нагромождение кресел. Это была она. Это должно было быть ею! Он не позволил бы этому быть кем-то еще... Впервые, с тех пор как ему исполнилось двенадцать, Фокс Малдер молился... *** Как во сне, Скалли слышала, что Малдер звал ее по-имени. И как во сне, звук, который она издала в ответ, казался тонким и слабым в окружающей ее необъятной тьме кромешной. Скалли была слепа, ей было больно. Слезы хлынули из ее ничего не видящих глаз. У себя над головой она скорей чувствовала, чем слышала, скрежет металла о металл и грохот перемещаемых тяжестей. Скалли ничего не видела, но повернула лицо к звуку и, когда то, что Малдер считал почти темнотой, прорвалось через щель в обломках, глаза Скалли искупались в показавшемся ей самым великолепным свете. Слава Богу! Она не ослепла! Попала в ловушку, измучилась от боли и жажды, замерзла и потеряла ориентацию, но не ослепла! Слезы облегчения мешали Скалли ясно видеть и потому, когда окруженный ореолом света силуэт Малдера показался в проеме, о том, что это был он, ей сказало сердце. - Малдер? Протянув руку вниз, в абсолютную темноту, он наощупь коснулся ее лица. Она услышала, как треснул его голос: - Скалли... Я нашел тебя... *** Для того, что бы высвободить Скалли, Малдеру потребовалась остальная часть дня. Его руки, постепенно и медленно оживая, согрелись, от физической нагрузки и оттого, что пассажирский салон был защищен от ветра, с каждым часом крепчавшего снаружи. С теплотой вернувшейся крови пришла и боль, резкая и изнуряющая, но обрадовавшая Малдера, ведь она означала, что он не потеряет руки из-за обморожения, по крайней мере, не сегодня. Одну ногу Скалли защемило между налетевшими друг на друга пассажирскими креслами. Даже Малдеру было ясно, что ее лодыжка сломана. Любезный сосед Скалли, теперь являлся трупом, и спецагенту невольно стало стыдно, за то, что в другой, более фривольной вселенной он желал этому человеку смерти. Он отрывался от методичного разгребания завалов только затем, чтобы слепить из снега ледяные лепешки, которые Скалли сосала, утоляя бушующую жажду. Малдер нашел также немного крекеров, рассыпанных по полу, и покормил Скалли. Она заставила и его съесть пару штук. Малдер вытащил ее из-под обломков с наступлением темноты. Его сердце сжалось, когда от боли она вскрикнула, и из ее зажмуренных глаз брызнули слезы. - Скалли, прости. Прости меня... - Все нормально, Малдер. Спасибо. Оторвав кусок ковровой дорожки, Малдер обернул его вокруг Скалли. Наконец-то его руки действовали должным образом, заставляя его чувствовать себя сильным и оптимистичным, несмотря на понимание, что оба эти ощущения были явно бредовыми. - Я должен наложить здесь шину, правильно? Она посмотрела на свою ногу. Брючная штанина, разорвавшись от низа до самого бедра, обнажала лодыжку, искривленную под неестественным углом. Скалли кивнула: - Только сначала ты должен будешь снять с меня ботинок. На это потребовалось пятнадцать минут. От боли Скалли дважды рвало, и Малдер поддерживал ее голову. После чего возвращался к своей задаче, бледный как смерть, крепко сжимая челюсти, в попытке подавить тошноту, подкатывающую к горлу, когда он чувствовал, как ее сломанные кости перемещаются под его пальцами. Для шины, которую он наложил под руководством Скалли на ее лодыжку, Малдер использовал две металлических рейки и поролон из сидения пассажирского кресла. Потом, для тепла, он обернул ее ногу свитером, найденным им в неповрежденном верхнем шкафчике. Осмотревшись в салоне, Малдер отыскал еще кое-какую одежду. Он утеплил Скалли, надев на нее вторую пару штанов, две мужские рубашки и парку на меху. Капюшон парки, с такой же меховой подкладкой, Малдер натянул Скалли на голову, отчего она стала похожа на маленького эскимоса. - Тепло, – улыбнулась она. - Симпатично, - ответил он. Малдер не сказал ей, что снял жакет с трупа, валяющегося перед кабиной.... - Малдер, чем это так пахнет? Он чувствовал запах. Но, так как это не имело никакого отношения к его поискам Скалли, Малдер не придавал значения странному сладкому химическому аромату и не обращал на него ни малейшего внимания. - Я не знаю, Скалли. Он встал и, обыскав все полки и шкафчики, вернулся с целым ворохом одежды и небольшим количеством съестных припасов. Дотянувшись до кучки съестного, Скалли, впервые, усмехнулась: - Смотри Малдер, остатки неприкосновенного запаса орешков, которые стюардессе удалось от тебя припрятать! Он улыбнулся больше в ответ на ее усмешку, чем на шутку. Стюардесса была мертва. Словно угадав ход его мыслей, Скалли осмотрелась вокруг. - Есть еще кто-нибудь живой? - Я никого не видел. Но утром я поищу, как следует. С этими словами он поднялся на ноги. - Куда ты собрался? Обернувшись, он увидел страх в ее глазах. - Недалеко. Хочу поискать спички или что-нибудь, что поможет нам разжечь костер. - Не надо. Пожалуйста. Он остановился, сбитый с толку. - Пожалуйста, не оставляй меня. - Но Скалли... - Только сегодня вечером, Малдер. Утром искать будет легче, и я буду в лучшем положении, чтобы помочь тебе, если не дай Бог, что-нибудь случится. Завтра утром, но не сейчас... Ну, пожалуйста! У нас полно одежды. Мы можем прижаться друг к другу. Только одна ночь. Мы будем в полном порядке. Дрожь в ее голосе, сказала ему, насколько серьезна она была, как сильно хотела, чтобы он остался. Он понимал, чего эта испуганная просьба стоила ее самолюбию, поэтому пожал плечами и с намеком выгнул бровь: - Прижаться к друг другу, говоришь? Облегчение затопило ее глаза. Однако, вставая, он невольно позволил ей увидеть пятно свежей крови на своих брюках. - Малдер! У тебя кровотечение! - У меня было кровотечение. Теперь оно остановилось. - Что случилось? - Разве ты не слышала? Я попал в авиакатастрофу. Скалли не смеялась. Вид у нее был строгий. Малдер вздохнул: Скалли находилась в своей «врачебной» ипостаси. Она заерзала и села более прямо: - Дай мне посмотреть! - Скалли, это просто царапина и она в порядке. Я прикладывал к ней снег. - О, да! – парировала она. – Не знаю, и зачем я провела семь лет в мединституте, если СНЕГ – панацея от всех болезней! Она заставила его немного приспустить штаны на бедрах, таким образом, чтобы ей стала видна рана. Обнаженная кожа сразу же покрылась мурашками, и Малдер с неловкостью осознал, что пальцы Скалли в своем исследовании фактически ощупывали корень его члена. - Ой! - Больно? - Нет, я просто решил сказать: «Ой». - Прости, Малдер. Мне нужно было видеть, насколько глубока твоя рана. В этом месте бедренная артерия проходит очень близко к поверхности. На первый взгляд она не повреждена, но я хочу в этом убедиться. Через минуту она кивнула: - Все в порядке, но ты должен быть осторожен. Поврежденная кожа легкий путь для проникновения инфекции. Из груды найденной Малдером одежды, Скалли выбрала детскую футболку, свернула ее и мягко приложила к ране. - Теперь, прижми это резинкой боксеров. Их глаза встретились в тихом соглашении не упоминать о двух маленьких детишках, чьи места в Саабе находились почти прямо перед ними. Малдер кивнул и сделал, как она сказала. Потом застегнул ширинку, смехотворно гордый, что ему это удалось. Он подобрал в груде одежды короткие, но толстые флисовые штаны и натянул их поверх своих серых Армани. Не найдя ничего похожего на шапку, Малдер обвязал вокруг головы один из джемперов. - Отлично выглядишь, Малдер! - Спасибо. Я стараюсь. Она улыбнулась, счастливая, что он остался с ней. - Послушай, Скалли, не кажется ли тебе, что мы могли бы найти применение практически каждой вещи из этой кучи? И, в течении часа, они развлекались тем, что напяливали на себя так много из окружающей их одежды, как только смогли. В процессе они согрелись, но как только переставали двигаться, эффект быстро пропадал. - Почему мне все еще холодно? – скулил Малдер. Скалли открыла ему свои объятия, и он с благодарностью к ней прижался. Щека к щеке, они сидели и дрожали вместе. - Интересно, успел ли кто-нибудь послать сигнал бедствия... Малдер кивнул, он думал о том же. - Все случилось так быстро. Я сомневаюсь, что мы можем на это рассчитывать. Утром я посмотрю, можно ли залезть в кабину и отыскать радио. Он не упомянул о шипящих кабелях. Не было никакого смысла спорить об этом сейчас. Она положила голову ему на плечо, и он прижался щекой к ее волосам. - Это все-таки случилось. - Что? – спросил он. - Авиакатастрофа, которой я боялась все эти годы. - Видишь, что происходит, когда ты не держишь меня за руку? - Никогда снова, Малдер. - Никогда – очень долгий срок, Скалли. Она улыбнулась ему в темноте: - Именно поэтому я думала так мучительно долго, прежде чем сказать это. Опасаясь, что его голос дрогнет, Малдер просто молча прижался губами к ее волосам, в знак того, что он понял и оценил шутку... ***