Белая мгла

День пятый. Малдеру снилось, что, пробудившись, он обнаружил в своих объятиях окоченевшее тело Скалли, мертвой как Джордж Блэк, с открытыми голубыми глазами, подернувшимися ледяной коркой. Он подскочил от ужаса и проснулся, треснувшись лбом о потолок их ледяного убежища. - Ой! Скалли шевельнулась в его руках. - Малдер? – она перевернулась на спину, чтобы увидеть, как он потирает лоб. - Что случилось? - Ничего, просто забыл о потолке. Малдер помог ей выбраться наружу. Она вздрагивала, когда ее сломанная лодыжка скользила по неровностям ледяного дна, но сумела удержаться и ни разу не вскрикнуть. Каждый раз, когда она вскрикивала, в глазах Малдера появлялось столько вины и боли. Скалли это ненавидела. Солнце отсутствовало, что прибавило им совместного оптимизма, когда они разделили второй контейнер томатного сока и Малдер, взяв в каждую руку по пачке чипсов, словно пытаясь определить, какая из них весит больше, спросил: - Перец Чили и лайм? Или Копченый бекон? - Чили и лайм, Малдер? На завтрак? Ты сошел с ума? - Конечно Скалли, и ты давно об этом знаешь. Но, думаю, Копченый бекон подойдет для завтрака? Он разорвал пакет, и они поделили чипсы, причем Малдер позаботился, чтобы Скалли досталась львиная доля. Малдеру удалось притвориться, что он съел больше, чем на самом деле. - Нам нужно разжечь огонь. Дым будет виден за много километров. Она кивнула, соглашаясь. И он потратил все утро на поиски того, что еще не было уничтожено пожаром, и из чего она сложила небольшой костерок. Это было поистине жалкое собрание, которое, после нескольких попыток поджечь его при помощи зажигалки, наконец, занялось и полностью сгорело всего за час, прямо у них на глазах. Утренний оптимизм покинул Малдера. - Столько усилий ради дымового сигнала, не ставшего даже толчкой над «и»... Он посмотрел на задумавшуюся Скалли. - О чем задумалась, Мозголом? Она мрачно на него взглянула: - Малдер, знаю, то, что я собираюсь предложить... ужасно... - О нет, Скалли! Только не «Вечерний смущенный румянец»! Это совсем не твое! Слабо улыбнувшись, она покачала головой и, взглянув ей в лицо, он стал серьезным. - Человеческое тело, при условии наличия достаточного слоя жира, может гореть как свеча, Малдер. Однажды подожженное, оно может гореть на протяжении многих часов, возможно, даже дней... Он медленно кивнул. - Некоторые считают спонтанное человеческое самовозгорание именно таким случаем – смертью человека от отравления угарным газом при тлеющем локализованном пожаре, с последующим сгоранием, настолько медленным, что, не перекидываясь на окружающие предметы, огонь полностью разрушает тело, оставляя только маленькие кучки пепла и фрагменты костей. Его объяснение, она знала об этом, было нужно только для того, чтобы дать самому себе время обдумать ее предложение, оценить его, решить сработало бы это, и смог бы он потом с этим жить. Наконец, кратко кивнув, Малдер встал. - Пойду, найду кого-нибудь. – с силой сказал он. Он уже развернулся, когда она вдруг схватила его за руку: - Малдер? Он взглянул на нее. - Выживи, Малдер. Он кивнул. Он понял... *** Малдер оттащил все 42 найденных им тела достаточно далеко от упавшего самолета, так что пожар не затронул их. Малдер был благодарен за то, что свежевыпавший снег превратил бывших пассажиров в неясные глыбы. Спецагент начал с самой большой из них и откопал своего бывшего соседа, читателя «Оружия и боеприпасов». На мгновение Малдер застыл, стоя с каменным выражением лица, но памятью, захлестываемой тугим торнадо воспоминаний. Парень разговаривал с Малдером. Они общались, даже если в результате этого общения Малдер и решил, что парень был придурком. Спецагенту внезапно стало нехорошо. Во власти сухих рвотных позывов, он склонился над снегом подле тела и с облегчением подумал, что у него в животе не было ничего, что могло бы пропасть впустую. Выжить. Он был не один. Ему нужно было быть сильным ради Скалли. Он не мог позволить себе спасовать перед первым же препятствием. С мрачной решимостью Малдер понял, что не может спасовать НИ ПЕРЕД КАКИМ препятствием, если они со Скалли собирались остаться в живых и дождаться спасения. Стараясь не смотреть в лицо бывшего читателя «Оружия и боеприпасов», Малдер перекатил его на живот, схватил за лодыжки и потащил назад, туда, где ждала его напарница. На это ему потребовалось больше часа, и, по прибытии, Малдер совершенно выбился из сил и взмок от пота. Он упал рядом со Скалли, пригоршнями черпая и отправляя в рот снег; его ребра тяжело вздымались при каждом вздохе. - Я совсем не в форме! – пожаловался спецагент. - Малдер, мы находимся на высоте около 4000 метров. Воздух здесь более разрежен. К тому же, ты голоден и обезвожен. Малдер кивнул, в этом был смысл. Ему стало немного легче оттого, что для его одышки нашлось такое логичное объяснение. Он медленно сел и увидел, что Скалли держит в руках зажигалку. - Ты не мог бы пойти поискать еще что-нибудь съестное? Он открыл было рот, чтобы выразить свои сомнения в том, что еще осталось что-нибудь, что можно найти. Но, внезапно, Малдер понял: таким образом она разрешала ему удалиться, в то время, как сама, побеспокоилась бы о том, что должно было случиться дальше. С минуту он колебался, потом молча кивнул, поднялся и ушел. Он выгодно использовал свое вынужденное отсутствие, тщательно обыскав снег вокруг кабины, при помощи кусков металлической рейки. Малдер использовал их в качестве щупа и натолкнулся на железную вагонетку с готовыми обедами. Когда он вернулся к Скалли, с бедра мертвеца, вверх, устойчиво тянулась тонкая струйка дыма. Оба спецагента сделали вид, что ничего не происходит, и Малдер преподнес Скалли свой щедрый дар - дюжину нетронутых обеденных лотков, все еще обернутых в фольгу. - Они все мороженные, Скалли, но на борту их только разогревают, так что пища должна быть полностью готова и безопасна для употребления даже в холодном виде! Скалли, только что потратившая час, держа пламя зажигалки у ноги мертвеца, чтобы заставить его гореть, наподобии гигантской свечи, почувствовала, как при виде еды к ее глазам подступили слезы благодарности. Как и в случае с использованием мертвецов, обнаружение пищи означало, что для них обоих шансы на выживание увеличивались. - Вы заказывали рыбу или бифштекс, мисс? – его тон скрыл беспокойство, появившееся в глазах при виде ее слез. Смахнув слезы прочь, она улыбнулась Малдеру: - Будьте добры, рыбу. Он вручил ей один из подносов и, взяв другой, уселся рядом. Они разорвали фольгу и накинулись на еду. Края рыбного филе скрутились от сухости, а стейк оказался маленьким и жестким как подметка, но они ели, словно были на вечере гурманов в Вальдорфе, восхищаясь мягким фирменным салатом, яйцеобразными фаршированными крокетами и холодным, твердым мороженым с грушами в шоколаде на десерт. Оба они оставили прилагающиеся к готовому обеду крекеры и кусочек сыра, на завтрак... Снова настал вечер, и единственным звуком, нарушавшим тишину после того, как спецагенты закончили жевать, оказалось слабое плюющее потрескивание, бывшее, как понял Малдер, шипением жира на ноге покойника. Одним только, явным усилием воли, спецагент подавил рвотный позыв: он не намерен был терять ни одной калории в снегу. На сей раз, проскользнув в свою ледяную нору, оба они сразу же перекатились на бок, и Малдер опять обнял Скалли. Сняв свитер Джорджа Блэка, спецагент использовал его как подушку, чтобы их головы не касались холодного дна. - Откуда у тебя этот ужасный пуловер, Малдер? – улыбнувшись, спросила Скалли и умолкла, заметив его тихую внутреннюю борьбу. Пока Малдер рассказывал ей о Джордже Блэке, Скалли прижимала его руку к своему животу, а когда он закончил на том, как снял свитер с мертвого тела и снова пустился в путь, чтобы найти ее, Скалли перевернулась так, чтобы лежать лицом к нему, несмотря на то, что не могла видеть его в темноте. Она дотронулась рукой до его щеки и поняла, что та мокра от слез. Подтянувшись вверх, Скалли утерла их с мягким поцелуем. - Мне так жаль, Малдер. Он кивнул, уткнувшись лицом в ее плечо. - Он понравился бы тебе, Скалли. Он нравился мне, а мне никто не нравится! Они мягко рассмеялись и снова умолкли. - Тебе нравлюсь я, разве нет, Малдер? Она слышала его прерывистый вдох, остановку и медленный выдох. - Да, Скалли. Ты мне нравишься. Он обвил руками ее плечи, а она, положив руку ему на пояс, уткнулась лицом в теплую грудь своего напарника и заснула под удары его сердца, бьющегося против ее губ. Снаружи ветер перешел от гневных порывов к воющей буре. Ледяная нора была хорошо защищена, но ветер, все равно, задувал во вход, создавая сквозняк. Малдер проснулся среди ночи и обнаружил, что Скалли, прижавшись к нему, дрожит от холода. Он осторожно перевернулся на спину, так, чтобы она лежала на нем, не касаясь льда, и через четверть часа был вознагражден: ее дрожь прекратилась, а дыхание стало глубоким и ритмичным. Малдер чувствовал, что имеет здоровенную эрекцию, но на этот раз его не беспокоило, что Скалли заметит что-нибудь, через дюжину слоев их разношерстной одежды. Прижатый ко льду всей спиной, Малдер слишком озяб, чтоб уснуть, но на его часах было уже около четырех утра, и пролежать с открытыми глазами, служа матрасом для своего партнера еще несколько часов, было не так уж и трудно... ***