Близнецовое пламя

Я не могу пойти на это,

А вот у тебя это отлично

получается.

Lana Del Rey — «Pretty When You Cry»

Наше время

      Микаса просидела в комнате дочерей до поздней ночи, охраняя их сон и прокручивая в голове не дающие покоя мысли. Она поднялась обратно в спальню Эрена около трёх часов ночи. Брата в особняке не было. Оно и к лучшему.       Эрен сдержал слово, он не тронул Жизель. Энни не успела ничего рассказать девушке, уехав с Арлертом и Йегером, Микаса же пусть и беспокоилась, но на самом деле не подозревала брата ни в чем криминальном. Наверное.       Изабель — дочь Эрена, Жизель — племянница. Он не мог им навредить.       Бесцельно пролежав на кровати около получаса, она решила принять горячую ванну, чтобы немного расслабиться и нагнать сон. Она осмотрела ванную комнату, про себя отмечая, что брат даже позаботился об уходовых средствах для нее. Несколько полочек были забиты чем-то подобным. Даже стало приятно. Она такое любила и брат помнил об этом.       Девушка только успела набрать воды, добавив пены, как услышала хлопок входной двери. Эрен вернулся. Она знала это. Чувствовала. Дверь в ванну отворилась, Микаса её не запирала, всё равно никто не имел права входить в их спальню. На пороге показался брат с немного взлохмаченными волосами. Он подпёр боком дверь, бросая жадный взгляд на сестру.       — Тебе лучше? — сходу спросил Эрен. Микаса устало кивнула. На самом деле ей не особо было лучше, но обсуждать с братом её психологическое состояние не было смысла. Конечно, он вроде как, сам должен был все чувствовать, и обещал, что позаботится о ней и о безопасности девочек. Но, по правде говоря, она всё ещё не могла ему доверять, сколько бы не успокаивала себя. Какое-то предчувствие не давало полностью расслабиться.       — Эрен, нам нужно поговорить. — начала Микаса, набрав побольше воздуха в лёгкие.       — Мне сложно внимать твоим словам, когда ты всего в паре метров от меня лежишь обнаженная в объятьях пены. — мужчина торопливо снял кожаную куртку, бросая ее на пол, за ней последовала и футболка, пока руки постепенно добрались до пряжки ремня. Микаса на брата не смотрела, все её сознание было занято предстоящим разговором.       — Эрен, послушай… — продолжила девушка, когда уже обнаженная фигура брата приземлилась в ванную напротив неё. Микаса сглотнула, невольно засмотревшись на перекатывающиеся мышцы близнеца. Эрен все ещё держал идеальную физическую форму, иначе и быть немогло.       — Слушаю. — Йегер с нескрываемой жадностью рассматривал её тело перед собой, не переставая восхищаться. Какой же красивой была половина его самого. Какой же женственной, с идеальными формами, прекраснее не было на свете и никогда не будет. Она его лучик солнца в этом проклятом мире. Тихая гавань, в которую всегда хочется вернуться после тяжелого дня. Ему хотелось бы в это верить. Она тоже это понимает. Только зря всё ещё находит силы противиться.       Ничего. Скоро примет свою участь. У нее нет другого выбора. Эрен его не предоставит.       — Я хочу увезти детей отсюда. Это неправильно, что они здесь. — Микаса взяла свое затуманенное сознание в руки, не давая волю своим физиологическим желаниям, которые всегда активизируются при виде брата. — Пожалуйста, Изабель и Жизель…       — Ты прекрасно все знаешь. Жизель — куда угодно. Мою дочь — акцентирует на этом слове. — Нет, Микаса.       — Отпусти нас. — почти всхлипывая, растеряв всякую надежду на спасение. Её наказание перед ней сидит, глазами в самую душу смотрит. В глубине взгляда насмешка. И полная уверенность лишь в своей правоте, в своей правде.       — Ты свободна, милая. — Эрен улыбается. Тыльной стороной ладони по щеке сестры проводит. Лишь Микаса знает, что за улыбкой этой нет спасения. Она не свободна. Её душа навсегда с его повязана. Сейчас она лишь хочет лучшего для дочерей. — Ты вольна идти куда хочешь. — блеф да и только. — Но мой ребенок останется со мной.       — Почему ты считаешь, что имеешь право забрать её у меня, у отца?!       — Потому что, блять, я её отец, Микаса. — грубо выплюнул Эрен, от прежней псевдо-ласки не осталось и следа. Эрен всех чертей из глубин души на ружу выпустил. — Я. И не позволю, чтобы она была дочерью другого мужчины. Теперь точно не позволю.       — Хорошо… Брат… Хорошо. Но им нужно ходить на занятия, в садик… Им нужно общаться со сверстниками. Ты запер меня, хорошо. Но почему ты так жесток по отношению к родному ребенку? Изабель так любит балет, она живет им, её исключат из академии за прогулы и она будет несчастна, что не исполнила свою мечту стать известной прима-балериной. Ведь у нас, как и раньше, есть возможность ей этот шанс дать. А Жизель такая маленькая…       — Мне плевать на Жизель. Ты знаешь.       — Знаю. Я не прошу отвезти девочек Жану. Давай отвезем их к нашим родителям… Я поговорю… Они позаботятся… Я прошу тебя, Эрен. Им тут не нужно быть. Я останусь рядом с тобой, я никогда никуда не уйду. — она взяла его грубую руку в свои нежные ладони. — Я — это ты. Навсегда. Никогда не брошу, клянусь. — она поцеловала руку, ожидая ответа брата, который молча наблюдал за всем этим.       Хорошая попытка, Микаса.       — Что ты за мать такая? — через некоторое время начал мужчина. То плачешь и просишь не отбирать у тебя детей, то умоляешь их увезти. Ты хоть сама с собой договориться можешь?       — Я думала, так будет лучше. Но если бы ты не забирал Изабель, я бы приехала к тебе без детей. Ты же знаешь… подал бы хоть один знак и я бы оказалась рядом. Я жива только рядом с тобой. Но в тоже время, когда Бель была у тебя, я не могла оставить Жизель. Я ведь больше никогда её не увидела бы! Но сейчас я выбираю безопасность. Да, я буду скучать, но зато дети будут в безопасности. Давай устроим Изабель в балетную академию в Париже? Прошу тебя, не отбирай у нее мечту… Она должна заниматься. Она хочет этого… Маленькую Жизель… Я подумаю и найду выход. Тебе ведь нужна прежде всего я.       — Нет, Микаса. И не спрашивай больше. Я не отпущу от себя Изабель. Не увезу своего ребенка куда подальше, прикрываясь безопасностью или чем-то там ещё. Тем более здесь ей ничего не угрожает. Чего ты боишься? Я никогда не дам в обиду мою дочь. Её все тут уважают, она моя наследница, все, что есть в этом доме — её. Я знаю, что ты боишься за Ж… Жаклин… Жасмин? Да к черту. Мне похуй. Я всё ещё пытаюсь думать, что её не существует. А тебе наверняка страшно думать о том, что в один момент проснешься, а твое сладкое кирштейновское отродье уб…       — Заткнись! Не смей такое говорить! — закричала Микаса, ударив по воде ладонями и задевая отросшими ногтями ноги брата, чем спровоцировала моментальную вспышку агрессии Эрена.       Он резко схватил её за горло, под крепкой хваткой наверняка моментально оставляя кровоподтёки, Микаса тут же начала задыхаться, будто и до этого момента не дышала. Пытаясь хоть как-то ослабить хватку, она инстинктивно расцарапала ему руку.       Сквозь некоторые царапины начали выступать мелкие капли крови.       — Блять! — Эрен отпустил сестру таким образом, что девушка чуть ли не ударилась головой о ванную, и резко вышел в спальню, оставляя Микасу прийти в себя.       Она все пыталась выровнять дыхание, но после пары минут отсутствия кислорода это сделать было труднее, чем казалось. Тем более когда душил тот, кому доверяешь больше, чем самой себе. Но Микаса совсем не думала об этом в данный момент, она вообще ни о чем не думала и ничего не анализировала. Но лишь одна мысль всё же потревожила ее неокрепшее сознание. Чего брат так сильно испугался? Она просто продолжала лежать в воде и прокручивала в голове момент, когда Эрен посмотрел на собственную кровь. И ужас в его глазах...       Мужчина сидел на кровати, накладывая пластыри на глубокие, относительно других, царапины. Он даже краем глаза не посмотрел на сестру, вышедшую за ним, такой же нагой.       — Прости. — она встала напротив, в глубине мыслей не понимая почему Эрен тревожился о таких незначительных царапинах. — Это сильно больно?       — Не важно. Ногти надо срезать. Это опасно.       — Мне нужно обновить маникюр, но…       — Это не просьба, сестрёнка. Это нужно сделать и всё. Я помню ты лет с двенадцати их наращивала, но сейчас это будет лишним. — Микаса кивнула. — Покажи шею. — она слегка вздрогнула, когда он вновь прикоснулся к ее поврежденной коже и слегка отвела взгляд, когда он спустился от шеи вниз.       — Никогда не кричи на меня. Только подо мной. — он поочередно сжал её обнаженную грудь, которая не могла не манить его одним только своим видом. Затем прикоснулся языком к ореоле соска, слегка всасывая и прикусывая, но едва ощутимо, на что девушка приглушённо простонала.       — Ты… Меня п-пугаешь… — сквозь вздохи и приятные ощущения на груди беспокойные мысли все равно находили свой выход и сейчас Микаса решила быть максимально честной и старалась не терять голову от одних прикосновений близнеца.       Но чертовски приятных прикосновений.       — Я обещал тебе, что не трону твою дочь. — Эрен прервался, посмотрев прямиком в глаза сестре. — Помни об этом и никогда не сомневайся во мне. — после сказанного он продолжил своё более интересное занятие, прикосновениями уже добравшись до упругих ягодиц Микасы, в нетерпение крепко сжимая и их.       А в момент, когда он и вовсе уложил её рядом с собой, устроившись между ног и припав языком к точке её удовольствия, Микаса и вовсе вновь забыла все мысли в голове. Всё стало не важно. Всё можно оставить на потом. Только бы чувствовать его горячий язык между ног и как он искусно владеет её телом.       Жан так не мог. Но это скорее была не его вина, просто Жан не тот, как и множество раз до этого и думала Микаса. Жан не её брат-близнец, не её родственная душа. Жан просто оказался рядом в нужный момент и на самом деле делал многое для Микасы, но Эрен…       Эрен, не делая абсолютно ничего, был для неё самым лучшим. У него никого не было, кроме Микасы, и при этом он все равно делал эти движения языком между ног, как Бог. Нет. Как Дьявол. Только он мог так искусно доводить до оргазма за пару минут.       — Мне мало. Я хочу тебя всего. — прошептала она, после продолжительного поцелуя, почувствовав вкус собственной смазки на губах Эрена.       — Подожди минуту. — он встал с кровати, с полминуты провозившись в беспорядке прикроватной тумбы достал презервативы, лишний раз проверяя под светом лампы на наличие повреждений и только потом натянул один на своё возбуждение.       — Я хочу без. — Микаса в недоумении нахмурилась, она и в прошлый раз помнила, что брат использовал барьерную контрацепцию, но с чего это вдруг? Когда-то давно его это вообще не беспокоило.       — Нельзя. — серьёзно отрезал Эрен, подбираясь обратно к сестре.       — Ты беспокоишься? У меня спираль, я не залечу. Правда, я ненавижу презервативы, поэтому и вставила себе эту хрень. — она не дожидаясь ответа потянулась к члену брата, но тот был непреклонен.       — Микаса, блять, прекрати. Мне похуй на беременность, в мире есть вещи пострашнее. — последняя фраза и вообще всё происходящее убило возбуждение у обоих. Микаса напряглась не понимая, что все это значит. Эрен замолчал, не проронив больше ни слова. Они просидели в тишине несколько минут до тех пор, пока Эрен не поднялся с кровати, и накинув халат, направился вниз на кухню. Хотелось выпить. Чего-нибудь крепкого.       — Мало того, что этот говнарь подсунул нам своего молокососа Флока, так он всё ещё продолжает кормить нас завтраками по поводу бабла за дурь для его псов. — по-своему возмущался Армин, до сих пор обсуждая с Энни прошедшую встречу с главарем террористической группировки. Периодически блондин снюхивал порошок с кухонной тумбы и расслаблялся, теряя мысли, но потом снова вспоминал свое негодование и так по кругу.       — Арми, сладкий, остынь наконец, не будет денег — не будет для него наркотиков. Он не сможет терпеть ломку, вернёт всё бабло, которое должен. — Энни спокойно попивала виски, подобно чаю, выслушивая одни и те же возмущения уже на протяжении нескольких часов. Заметив спускающегося Эрена, она заметно приободрилась. — Ты тоже не спишь, сладкий?       — Блять, просил же без наркоты в моем доме, не хочу, чтобы мелкая увидела. Нальёшь мне? — он присел рядом, уставившись в одну точку где-то на кухонном гарнитуре.       — У тебя сейчас ебало такое кислое, как будто это не ты отымел сестру, а она тебя.       — Армин! — Энни очень хотелось прыснуть в кулак, но она только сдержанно улыбнулась, наливая Эрену виски и, на всякий, достав блистер с таблетками. — Что-то случилось? — Энни проследила за тем, как Эрен моментально иссушил бокал, бросив взгляд на его обожаемый ксанакс. Все же протянул руку для того, чтобы Энни вложила в нее таблетку.       — Нет. Всё ок. Я захвачу с собой? — он указал на бутылку и ксанакс, прихватывая ещё один бокал в спальню.       — Ну пиздец. Ясно. Свидание продолжается. Детка, может быть, мы тоже пойдем смачно потрахаемся, чем чаи тут разгонять. Тем более этот хрен всё забрал.       — Отстань, сладкий. У меня месячные. — Энни странно посмотрела вслед Йегеру и направилась в одну из гостевых спален, которую кажется считала уже собственной.       Микаса за это время оделась в пижаму и наносила вечерний уход, а если быть точнее, почти утренний. Но рутинные действия, которые она повторяла два раза в день в течение многих лет стали для нее неким успокаивающим ритуалом. Сейчас она, как и всегда, думала об Эрене. Про его странное поведение и слова. Может быть он считал её «нечистой» после того, как она спала с Жаном и потому не хотел входить в неё без презерватива? Но ведь странности заключались не только в этом.       Эрен зашёл обратно с алкоголем в руках, поставил бокал для Микасы на её туалетный столик, разливая сразу виски обоим.       — Что это? Я не хочу. — Микаса поморщилась, едва до нее донёсся резкий запах крепкого алкоголя. Его девушка не переносила. Особенно виски.       — Пей. Есть разговор.

♊🔥

Днём ранее

      — Мистер Кирштейн… Мистер Кирштейн, простите. — Жан еле разлепил глаза, наблюдая на пороге спальни одного из своих телохранителей. — Сэр, к вам миссис Йегер пришла. — до полусонного мужчины слишком медленно доходил смысл слов. Кто вообще посмел заявляться в его дом с такой отвратительной фамилией?       — Кто?.. — он привстал с кровати, случайно пнув полупустую бутылку виски. — Черт побери! Какую ещё миссис Йегер принесло в восемь утра? — он наскоро накинул домашний халат, бросив взгляд на часы.       — Сэр, миссис Карла Йегер — мать вашей супруги. — осторожно добавил телохранитель, наблюдая за хаотичными действиями начальника.       Полусонное затуманенные вчерашним алкоголем сознание мигом протрезвело, приходя в себя. Он, казалось бы, совсем забыл о существовании родителей Микасы, наплел им про то, что их дочь и внучки в Париже, даже не задумываясь насколько это легко проверить. Ничего не оставалось, кроме как теперь встретить тещу, пытаясь каким-то образом объясниться, если он не ошибся в целе визита.       — Можете впустить её… — обречённо вздохнул Жан. — Я приведу себя в порядок и спущусь в гостиную.       Через несколько минут он и правда спустился к уже ожидающей его миссис Йегер, приветливо её обнимая и всячески пытаясь скрыть усталый вид и довольно нервозное состояние.       — Как неожиданно, миссис Йегер. — начал Кирштейн, присев напротив женщины. — Может кофе, чай?       — Нет, спасибо, Жан. — по ее внешнему виду тоже можно было понять, что она слегка взволнованна и точно есть повод, по которому она явилась в столь ранний час. Но первый эту тему Жан поднимать не собирался. Пусть сама озвучит причину визита. — Как там девочки? — будто бы невзначай спросила она, разглаживая на своей строгой юбке невидимые складки. Всё же решила не тянуть.       — Всё в порядке. — сдержанно ответил Жан, не зная может ли он продолжать врать Карле. Скорее всего, она уже все узнала. Возможно, как-то в разговоре с Лизеттой поняла, что поездка отменилась. Тогда любопытство было вполне оправдано. Мать желала знать где её дитя, только и всего.       — Слышала, что в Париже сейчас дождливо. Надеюсь, они взяли достаточно теплые вещи с собой и акклиматизацию хорошо перенесли. Особенно Жизель, а то доставит маме хлопот. — неестественно улыбнулась Карла, все это время смотря прямиком в глаза Жана. Наверняка читала его, как открытую книгу.       Мужчина слушал Йегер спокойно, невзначай попросив у прислуги кофе, продолжал внимать игре Карлы. Было ясно, как день, что она уже обо всем знала.       — Только я… Два дня уже звоню ей и всё никак. На связь не выходит, в сети в последний раз была в день отлёта. Я так распереживалась, что не могу спать спокойно по ночам, но раз ты говоришь, что с девочками все в порядке, то значит так оно и есть, я зря волнуюсь, получается…       — Да она скорее всего целыми днями бегает по модным парижским бутикам, вы же знаете свою дочь. — также наигранно улыбнулся Жан.       — Вот именно, что знаю. Будь она в бутиках, она бы уже все свои образы выложила в сеть или хотя бы отправила мне. Будь она в Париже, она бы в сотый раз сфотографировала эту Эйфелеву башню. Но даже если и в этом я не права… Я позвонила Лизетте и узнала, что оказывается поездка в Париж сорвалась и Микаса с детьми на каком-то СПА-курорте. Конечно, я не стала выдавать вашу ложь, но я так понимаю, что история про курорт настоящая ровно настолько, насколько про Париж? Дети мои, что у вас происходит?       — Миссис Йегер, нет никакой лжи. Спа-курорт находится в Париже, просто у родственников мамы заболел ребёнок, они не хотят заражать Изабель и Жизель, и я… оперативно взял им путевки в спа-курорт, пусть развеятся. — на ходу придумывал мужчина.       — Дорогой мой зять… Лизетта сказала, что этот курорт в штатах, но где именно она не знает. Что за спектакль вы тут устроили? Микаса ушла? Ты знаешь куда? Если нет, почему не ищешь? Ты о детях хотя бы думаешь? — женщина завалила Кирштейна вопросами, от чего тот даже сначала растерялся.       — Стойте. Миссис Йегер, вам не стоит волноваться. Всё в порядке. Это наши с Микасой разборки, все будет хорошо, в каждой семье бывают трудные времена. — скрывать уход Микасы от Карлы уже не имело никакой смысл, главное теперь нужно было дать понять, что ситуация под контролем хотя бы Жана.       — Что случилось? Микаса что-то сделала не так? Вы ссорились? Или может быть она из-за тебя ушла? — Жан готов был издать нервный смешок — «А может быть из-за вашего сына, воскресшего из мертвых» — осталось лишь в неозвученных мыслях.       — У нас тяжёлый период. — повторил Жан, ломанно улыбнувшись и отпив свой кофе.       — Хорошо. Тогда я повторю: Ты хотя бы знаешь где Микаса и твои дети? Почему она не уехала к нам с отцом? Я просто поражаюсь твоему безразличию, хотя бы по отношению к собственным детям! — спокойствие Карлы по капельке истекало.       — Не знаю точное местонахождение. — он потер переносицу двумя пальцами, прикрывая глаза, на что уже Карла издала нервный смешок.       — Тогда ищи их! Почему ты так спокоен, черт побери?! Вдруг твоя жена в опасности, вдруг твои дети в опасности?! Я просто не узнаю своего зятя! — женщина начала возмущаться, привстав с дивана и начиная сновать из одной стороны в другую.       — Я ищу. Я подключил все свои связи. Я тоже волнуюсь за своих детей, не меньше вашего. Их пока не могут найти, но я не думаю, что они в критической ситуации. Крыша над головой у Микасы точно есть. — он горько ухмыльнулся, вновь отпив отвратительный на вкус кофе.       — Как это понимать, Жан? Значит ты знаешь где примерно может быть моя дочь? — она остановилась, снова приглядевшись к глазам мужчины.       — Примерно где-то с вашим сыном. — Карла замерла, абсолютно не понимая на что намекает Кирштейн. Если эта была шутка или злой намек, то весьма неудачный. Карла до сих пор оплакивала своего сына, боль от его потери никуда не исчезла и не затянулась со временем. Каждое упоминание Эрена больно укалывало в самое сердце.       — Ваш сын жив, миссис Йегер, не смотрите на меня так. — Карла так и осталась стоять на месте неподвижно, парализованная услышанным. Жан также привстал, подходя к шокированной женщине и усаживая её обратно на диван, жестом попросив у прислуги воды. — Простите… Вы не должны были узнать это вот так.       — Как это… живой… — женщина заметно побледнела, а левый глаз начал изредко подергиваться. —Эрен… живой… и Микаса… с ним? А почему… они не сказали нам с Гришей… — она отпила вовремя принесённой воды, вновь заглядывая в глаза Жану. — Почему ей нужно было уходить из дома? В неизвестном направлении… Жан, объясни… Господи… — она схватилась за сердце, доставая из своей сумочки какие-то капли, дрожащими руками добавляя их в стакан с водой.       — Когда брат появляется в поле её зрения, она забывает обо всём. Даже про детей и саму себя, не говоря уже обо мне, хоть и это было ожидаемо. — Жан говорил осторожно, боясь навредить миссис Йегер ещё больше. Точно не лучшее время, чтобы она узнала об интересных отношениях брата и сестры.       — Они такие… от рождения. Они видят только друг… друга. Остальное для них не имеет значения… — Карла смотрела в одну точку, потихоньку осознавая серьезность ситуации. — Жан, нам нужно их найти. Хотя бы ради детей. Это может быть очень опасно для них.       — Я знаю. Я заберу девочек, а Микаса с Эреном пусть живут, как хотят. — заключил мужчина, нервно постукивая пальцами по дивану       — Но… Как это возможно… Это… невероятно опасно, Жан… Для Микасы особенно. Ты не представляешь с чем имеешь дело…       — Вы что-то знаете? Что имеете в виду? — Жан растерянно наблюдал за женщиной. Она была в глубоких раздумьях, что-то считая на пальцах.       — У Эрена ВИЧ с детства, и если я не ошибаюсь… Сейчас уже СПИД… Это мы виноваты… Он должен был знать, тогда бы… Сейчас было все по-другому. — по щекам женщины лились тихие слезы, она вся подрагивала, искренне не понимач что сейчас вообще делать.       Жан стиснул челюсть до зубного скрежета, замирая на месте. Какой ещё сюрприз готовила эта семейка для него? Если Эрен ВИЧ-инфицированный, то получается и Микаса, а значит и…       — Микаса тоже больна? — первый, самый очевидный вопрос вылетел после минутного молчания сам собой, внутри Жана их было тысячи.       — Нет… Не должна по крайней мере… Они болеют не от рождения, Эрен заболел в результате несчастного случая ещё в детстве, Микасе он никак не мог передать вирус.       — А половым путем? — не думая о уместности данного вопроса Жан сверлил миссис Йегер взглядом. Карла резко подняла на него глаза, но не удивления, а страха. — Это ведь один из немногих путей передачи. Мне важно знать, миссис Йегер, я ведь муж Микасы, отец ваших внучек.       — Я же тебе говорю, Микаса здорова. Она не может быть заражена.       — Микаса и Эрен… — Жан задумался на мгновение. Ведь нельзя было просто так рассказать то, что так скрывала Микаса или уже не было значения, учитывая все обстоятельства и вопрос о здоровье самого Жана и его детей? — Они были в половых отношениях. — он старался сказать это как можно мягче. Правду про Изабель точно не следовало пока знать.       — Так… Ты знаешь? — спросила женщина, тут же пожалев об этом, и тяжело вздохнула.       — Да. Вам тоже это известно, если я правильно понял?       — Конечно, известно… — Карла глубоко задумалась, продолжая рассуждать. Разве можно было не заметить то, что между ними происходит? Ту невероятную связь. Гриша не знает, но я мать, я все вижу… И то почему они вместе ходили в душ, и запирались в общей комнате. Эрен принимал антиретровирусную терапию, он не мог передать вирус… Скажем так, пока он был на лечении, он не был заразным, после его смерти… Точнее, видимо, пропажи… Вирус стал прогрессировать. ВИЧ нельзя вылечить, можно только снизить уровень вируса в крови, но с прекращением приема терапии, он снова возрастает.       — А Эрен знал о болезни? — Жан пытался уложить новую информацию в голове и что самое главное то, что Карла всегда знала об инцесте и закрывала на это глаза.       Женщина на мгновение затихла и ровно через такое же мгновение зарыдала навзрыд, прикрываясь платком. Жан был растерян, у него в голове таилось еще множество вопросов, и Карла была не в состоянии на них отвечать. Но судя по реакции женщины можно было понять, что её сын, скорее всего, не знал. И жил все эти годы после аварии и признания мертвым без никакого понимания, что несёт в себе опасный вирус. Вирус, который в один момент убьет его, а он даже не поймет почему. Жану на мгновение стало по-человечески жаль Эрена. Жаль Микасу. И Микаса действительно находилась сейчас в опасности. Даже если она не была заражена до свадьбы с ним, сейчас она точно не просто так с Эреном время проводит. Она может заразиться. И это пугало. Жан думал что ему уже плевать на Микасу, но это оказалось неправдой. Как бы больно она ему не сделала, она все еще его жена, мать его детей, самый родной человек из всех. Он волновался за нее.       Ведь он всё ещё любил её.       — Миссис Йегер, прошу вас, успокойтесь. — Жан присел рядом, опустив на плечо женщины ладонь. — Все будет хорошо. Микасу скоро найдут, девочек тоже, с ними все будет в порядке. — Жан не знал кого он больше успокаивает, тещу, которая грозилась впасть в настоящую истерику или себя, шокированного новой информацией.       — Я у-убила с-своего с-сына, Жан… Это я виновата… Скоро мы похороним его второй раз… — она плакала без остановки, переходя в бессвязный вой. Жан не понимал о чем идет речь, но был напуган ее состоянием. — Я-я. больше так не смогу… Я не выдержу… Ты не представляешь…       — Принесите успокоительное, срочно! — Жан немедленно отдал распоряжение прислуге, замечая, что состояние ухудшается и женщина не справляется самостоятельно.

♊🔥

Наше время

      Микаса шумно вздохнула. На самом деле она очень устала, но к постоянной моральной усталости прибавилась и физическая, её сильно клонило в сон и она была не в состоянии поддерживать серьезный разговор.       — Сестрёнка, это очень важно. Я должен об этом рассказать. — он замолк на какое-то мгновение, обдумывая внутри как лучше преподнести то, чем он хочет поделиться. Это было очень непросто, ведь ответов на большинство вопросов, которые в любом случае окажутся у сестры, у него и самого нет. Микаса заметно напряглась, не смотря на сонливость. Кажется, она никогда не видела его настолько растерянным.       — Эрен, что тебя тревожит? Расскажи мне. Ты же знаешь, я — это ты, я всё пойму.       — Я, честно говоря, совсем не знаю как это могло произойти… В общем, я… — глубокий вдох перед решающими словами.       — Всё же пытался убить твою младшую дочь. — высказал на одном дыхании совсем иную правду. И на самом деле это тот секрет, который бы тоже стоило рассказать, но далеко не тот, что собирался.       Всё-таки они с Микасой были чертовски похожи.       — Ч-что? — переспросила Микаса, никак не ожидая услышать это от Эрена который час назад говорил о том, что никогда бы не навредил девочкам и даже Жизель, ведь он обещал. В тот момент ей казалось, что Эрен собирается признаться в чем-то, что вызовет у нее жалость и истинное сострадание. Но он…       Дыхание сбилось, девушка не могла сделать новый вдох и по-настоящему начала задыхаться. Значит то, чего она боялась все равно произошло, пусть и не до конца. Он пытался убить. Её ребенка. При том сам признался в этом.       Именно в этот момент Эрену показалось, что рассказать про свой СПИД было бы намного лучше, чем рассказать про это, но было уже слишком поздно.       — Пожалуйста, услышь меня, Мика. Я не смог этого сделать, прежде всего потому что люблю тебя. И я не смогу причинить тебе настолько сильную боль. Ты знаешь, я никогда не смогу принять эту девочку. Не смогу смириться. Я такой. Ты ведь понимаешь… Если бы у меня был ребенок от другой женщины ты бы смогла? Разве не хотела бы, чтобы его не было? Чтобы он не рождался вовсе? — речь до Микасы доходила медленно, смысл слов ещё дольше.       Она была как будто под толщей воды. Внезапно мысленно оказалась во времени, когда ей было лет пятнадцать и жизнь была так прекрасна. Когда ты сама ещё ребенок и не подозреваешь, что через год тебе внезапно придется прервать свое детство, вступив во взрослую жизнь с её жестокими правилами игры. Как бы ей хотелось быть каким-нибудь другим человеком, какой-нибудь её подругой, вроде Саши, она бы встречалась с разными парнями, вечно жаловалась на мужиков, ведущих себя, как сволочи, но при этом каждый раз уходила от них совершенно свободно, зная, что ее ничего не держит. Зная, что у них нет ни детей, ни долгой совместной жизни, которой некоторые даже умудрялись завидовать, ни брата-близнеца, которого она любит больше всего на этом свете. Но у Микасы всё это было. И прежде всего у неё были дети. Без них было бы проще, она это понимает. Может быть, действительно стоило сделать аборт в 16 и продолжать быть обычным подростком, может быть, и второго ребенка не следовало рожать, но это всё не имело значения. Ведь у нее уже есть дети, её прекрасные девочки. Она помнит каждую деталь, особенно их первой встречи, она помнит насколько было тяжело рожать Изабель, но в итоге, когда её всю синюю, в крови и слизи положили ей на живот, она почувствовала такую любовь, которую никогда не ощущают, такую, которую способна ощутить только мать, такое чувство не забывается и его правда невозможно ни с чем сравнить. А потом с Жизель все повторилось, роды, пусть и легче, но это роды, а они — весьма неприятное дело, кричащий сверток на её животе и снова невероятная любовь. Только к этим двум девочкам. Но есть один нюанс...       Микаса также очень любила своего брата.       И также абсолютно безусловно. Она даже не была ему матерью, она просто любила от рождения, как будто это чувство родилось раньше, чем они сами.       И сейчас когда внутри нее окончательно столкнулись материнские чувства и чувства к брату. Любая другая на её месте даже и раздумывать бы не стала, а сразу же возненавидела бы близнеца за подобное. Но та другая… Она ведь не Микаса.       — С-спас-ибо… — Микаса, к счастью, все же смогла отдышаться без посторонней помощи. Эрен был в замешательстве от первого слова, которое она произнесла, заикаясь. — За т-то, ч-что ска-зал. — когда она боялась того, что Эрен может что-то сделать дочке, как-то ей специально навредить, она могла впадать в настоящие истерики, а сейчас, она сидела спокойно, найдя удобную точку в стене и находясь в собственных мыслях, глубже, чем в реальности. В этих мыслях она лишь очередной раз убедилась, что интуиция её не подводит, увы, слишком поздно и слишком бесполезно.       Потому что, к сожалению, она всё равно его любит.       — На самом деле я рассказал это не просто так. А касаемо твоего предложения… Жизель и правда можно отвезти к родителям, тем более мне есть с ними о чем поговорить. — Микаса не придала значение последним словам, как всегда упуская от себя часть очень важной информации. Первостепенно она услышала то, что наконец-то, хоть когда-нибудь они сделают так как захотела Микаса. И действительно, если Жизель будет у дедушки с бабушкой, Микаса будет уверена в гарантированной безопасности ребенка. И то, что Эрен все же согласился, хотя отъезду младшей и не препятствовал, Микасу радовало. Это вселило надежду что когда-нибудь получится обезопасить и Изабель, ведь в отцовские чувства Эрена она не верила.       Она правда искренне считала, что они с Эреном все ещё части единого целого, но, с течением времени, с одним большим различием: Микаса стала мамой, а Эрен никогда не становился папой. Она вообще мало верила в то, что отцовская любовь вообще существует. Да, она не мужчина и не поймет, как и они её, но она точно знала, что ту самую сильную любовь к собственному ребенку ощущает только женщина, только мать.       — Это отлично. — отстранено добавила Микаса, все ещё находясь в глубоких мыслях. И эти мысли как будто стерли всё то, что он говорил до отъезда Жизель. Может быть, Микасе и следовало бы спросить как именно он хотел это сделать, что послужило не просто причиной, а окончательным поводом, что на самом деле его остановило, но она не стала. Вместо этого её мозг предпочел просто забыть его слова и думать, что ей это все приснилось в страшном сне, а наяву происходило только то, что под утро её прекрасный брат исполнил её желание и согласился увезти Жизель ради её безопасности.       — Надо поспать, маленькая, давай. — он помог ей перебраться на постель и, прижав к себе, практически убаюкал в собственных объятиях.