Побуждая

Уже несколько дней не смотрю на него, мысленно не очерчиваю его фигуру, скрытую чёрной длинной мантией. Я больше не прикасаюсь взглядом к черным волосам, не тону в обсидиановых глазах, забывая о времени. Я не могу понять, чего больше боюсь. Возможно: того, что он, посмотрев на меня, все поймет, или того, что я сама сорвусь. Заходя перед ужином в лабораторию, просто скольжу невидящим взглядом по тесной комнате. Мимолетно знакомлюсь с обстановкой, упрямо заставляя себя не концентрироваться на чёрной мужской фигуре, стоящей рядом с кипящим котлом и нарезающей ингредиенты для зелий. Бросаю сумку на пол и, заглянув в котел, принимаюсь взвешивать крылья дикси. Их следует добавить после корней, которые аккуратно нарезает мужчина, даже не взглянувший на меня, но точно почувствовавший холодок, коснувшийся его ног, когда я входила в помещение. Я не отвлекаю его от работы, как и он не отвлекает меня. Я просто вклиниваюсь в поставленную задачу, отдавая своё долбанное время, убитое нахождением с ним в одной комнате, обязательной полугодичной практике. Главное не смотреть на него, следить, чтобы проклятые руки не дрожали, до боли сжимая ножичек и нарезая ингредиенты. Но, черт побери, это невозможно! Ведь он стоит совсем рядом, а его изящные пальцы проводят различные манипуляции за рабочим столом, все так настойчиво привлекая мое внимание. Так и хочется схватить эту руку и… Встряхиваю головой, отгоняя ненужные мысли, попутно опрокидываю баночку с язычками, следя, чтобы все до единой попали в котёл, не посмев улизнуть. — Грейнджер! — рычит над ухом, и я, прерывисто вздохнув, всё-таки просыпаю пару язычков мимо котла. Ну, зачем? Зачем так делать? И когда мне начало всё это нравиться? Наверное, с того самого дня, когда мы, выведя друг друга, чуть не разнесли лабораторию в пух и прах. Взрыв элементарного зелья и ингредиенты на полках, словно выставленные в ряд доминошки, попадали, вызвав цепную реакцию. Кажется, это был пик его ярости. Схватив за руку, он потащил меня к директору, требуя передать меня с моей практикой профессору Слизнорту. Минерва заставила меня захихикать, прижав руку ко рту. Возможно, во всём был виноват напряженный день и недавняя оплошность, стоившая мне явного синяка на запястье, но ее совет — набраться терпения — не мог меня не позабавить. Один только грозный взгляд Снейпа, которым он окинул Макгонагалл, побудил меня сжаться, боязливо пятясь назад, чтобы незаметно выскользнуть из кабинета. Но черта с два! В коридоре меня догнали и, схватив за руку, наглым образом впечатали в широкую мужскую грудь. Запах испорченного зелья и пота ударили в голову, требуя облизнуть пересохшие губы, а сердце, до этого мирно бившееся, зайтись в безумном такте, сливаясь с размеренными вздохами Снейпа. Низкий баритон, больше похожий на рычание, повествовал мне о каких-то угрозах и советовал пересмотреть мое отношение к такому сложному предмету, как зельеварение, но я ничего не слышала… Лишь чувствовала, как же горячо было его дыхание, обжигавшее бархатную кожу щёк. Северус был значительно выше меня, и я, уткнувшись в его мантию, немного прикрыла глаза, сталкиваясь кончиком носа с его грудью, которая вздымалась вверх с каждым вздохом. Легкая дрожь, пробежавшая по моей спине, вызвала сладкую тягу внизу живота. Этот мужчина своими действиями побудил во мне то, что я так старательно скрывала. То, что я так глубоко прятала в себе, желая и боясь одновременно. Я старалась не дышать и не шевелиться, выслушивая его наставления, и когда он замолчал, испепеляя меня грозным взглядом своих холодных чёрных глаз, я слегка коснулась его груди ладошками, желая немного отодвинуться и вдохнуть свежего воздуха, чтобы избавиться от тумана в голове. Снейп хмыкнул, всем своим видом говоря, насколько я ему противна, оттолкнул и продолжил путь, размашистыми шагами преодолевая коридор, скрываясь за первым же поворотом. И вот сейчас я тяжело вдыхаю, и он, видимо решив, что я его боюсь, продолжает готовить зелье, сильнее надавливая на бобовые плоды, выдавливая из них сок. Но я не боюсь его… я изнемогаю. Он добавляет в котел нарезанный корень, и я следом бросаю крылышки, стараясь не соприкоснуться с ним руками. Снейп достаёт из баночки последний листик лотоса. Этого мало. И он это знает. Разворачивается к стеллажу, и я имею возможность наконец-то посмотреть на него. Жадно скольжу взглядом снизу вверх: черные строгие туфли, брюки, идентичные цвету туфель. Прикусываю губу, задержав взгляд на трех пуговичках на щиколотках, подавляя дикое желание прикоснуться к ним. Как же это завораживает… Но времени мало. Северус уже потянулся за банкой. Не та. Отодвигает в сторону и тянется за другой. А я скольжу взглядом выше… Длинный сюртук создает такое странное сочетание с брюками, которое будоражит кровь в моих жилах, заставляя её бурлить, словно зелье в котелке. Ровная профессорская спина, широкие плечи, которые обтянуты идеально сидящей тканью. Небольшой стоячий воротничок, который скрыт за длинными черными волосами. Снова пуговицы. Обожаю его пуговицы. Все. На щиколотках, на рукавах, на груди. Просто с ума схожу от них. Мой фетиш… не иначе. Резко отворачиваюсь, заприметив, что Снейп нашёл нужную баночку. Два гулких шага, и он снова возле меня. Достает эти чертовы листочки и принимается их нарезать. Мое сердце, словно сумасшедший загнанный зверек, бьется о грудную клетку, так и норовя выскочить. Делаю глубокий вдох и пытаюсь успокоиться. Нужно отвлечься. Добавляю в котел порошочек Златы, но… о, нет, еще рано! Варево моментально вскипело, зашипело, угрожая вылиться за края котелка. — Грейнджер, — взрывается Снейп, заставив меня судорожно сжать побелевшими пальцами край стола. — Где вы витаете? Внимательней нужно быть! — бросает какую-то щепку в котел, и зелье успокаивается, принимая нужный окрас. — За собой следите! — шиплю сквозь стиснутые зубы и указываю на его дощечку. Несчастный лепесток лотоса сначала нарезался кубиками, а после, когда Снейп сам очевидно о чем-то задумался, листья были нашинкованы, как капуста. Святой Годрик, ну и реакция у этого мужчины! Я даже пискнуть не успела, как мое горло сжала изящная, но сильная рука, а я сама была припечатана к ближайшему шкафчику, почувствовав, как округлые ручки больно врезались в спину. — Повтори, — тихо, почти шепотом у самого моего лица, говорит он, резко забыв о субординации, переходя со мной на «ты» — бросает вызов. А я лишь сжимаю губы и смотрю в эти невероятные глаза. Так близко. Недопустимо. А еще я понимаю, что он дьявольски зол. В ответ на моё молчание Снейп глухо рычит и сильнее сжимает мне горло, и вместо жалобного всхлипа из меня вырывается протяжный стон. Боже… Закусывая губу, боясь проронить еще хоть звук, и стыдливо отвожу взгляд в сторону, чувствуя, как щёки заливаются недопустимым румянцем. Снейп замирает. Склонив немного голову, открыто изучает меня. Мое раскрасневшееся лицо, вздымающуюся от рваных выдохов грудь, плотно сжатые бедра, которые больше не скрывает мантия, распахнувшаяся в разные стороны. Сжимаю кулаки и прекрасно понимаю, что мне ни в коем случае нельзя к нему прикасаться… Нельзя… Чувствую гулкую пульсацию внизу живота. От неудовлетворенности уже начинает немного поднывать и отдаваться болью. И хорошо, и плохо. И приятно, и неприятно. Долго не продержусь — одна беда. Ослабив хватку на шее, Северус поворачивает мою голову, заставляя смотреть на себя. Сощурился. Вновь обхватывает мою шею и начинает медленно сжимать, при этом смотря в мои глаза. Боже, что же ты творишь, гад! Хрипло вдыхаю, насколько мне позволяет сильная хватка, и со стоном выдыхаю. Вдох-стон, вдох-стон. Твою ж… Чувствую, как стучит в висках, щеки и уши горят. Но я ни черта не могу с собой поделать. Скольжу рукой по своей талии вниз, по бедру, и, наконец, сжимаю край юбки, скользя под нее и накрывая ладошкой скрытый мокрыми трусиками треугольник завитков, указывающий на пульсирующую плоть. Надавливаю на вздувшийся бугорок и осознаю, что хочу туда. Глубже, туда, где так нужна ласка, где требуется прикосновение… Удивленно распахиваю глаза и вскрикиваю, когда мужская рука ложится на мою, и его палец вместе с моим толкается в горячую глубь, преодолевая шёлковый барьер. Хриплю, сжав свободной рукой кисть на шее и содрогаюсь от резких движений его рук, направляющих мой палец. Из-за мешающей преграды в виде ткани трусиков ощущаю некий дискомфорт, легкую саднящую боль, причиненную трением, и от этого просто задыхаюсь. Хотя… может это Снейп увлекся и крепче сжал мое горло? Поднимаю глаза и… боже мой, профессор… Взгляд черных глаз настолько внимательный, что мне становится не по себе. О стыде вообще молчу. Если бы можно было умереть от этого чувства, то именно сейчас я бы отправилась на тот свет. Лучше не смотреть на него. Отвожу взгляд на позабытый котел, но ему это, кажется, не понравилось. Дернул свою руку, сжимающую моё горло, заставив задрать голову вверх, да еще и слегка стукнуться о дверку шкафчика. Сжал шею и так резко и глубоко толкнул свою руку вместе с моей в меня же, что я вскрикнула и тут же забилась в его хватке. На ум приходит фраза «накрыло с головой» – теперь я понимаю, каково это. — Ш-ш-ш, не надо так… — слышу возле уха сквозь помутневшее сознание, сквозь эти сладкие разряды, тихий шепот и смешок. Что не надо? Я что, кричала? Похоже на то… Боже мой, как же стыдно… Снейп хмыкнул, и я запоздало поняла, что сказала это вслух. Прекрасно. Он отпускает мою шею, но не отстраняется. Убирает мою руку в сторону и забирается в мои трусики своими пальцами, просто проводя ими по чувствительным складкам. Отстраняется, и делает шаг от меня, заставляя мои собственные ноги подогнуться в коленях. А я лишь просто тяжело дышу, приходя в себя от этой сладкой дрожи. От этого сладкого позора. Понимаю, что мне было бы проще, если бы наш счет был один-один. Скольжу взглядом по нему, замечаю характерную выпуклость. Отлично. Делаю шаг, но он… делает шаг от меня. В напряженной тишине неимоверно громко заурчал живот. Черт! От этого стало еще больше стыдно. Только со мной может такое произойти. В такой момент. — Вон. Я даже вздрогнула от его тихого, но твердого голоса. Испуганно поднимаю глаза. Неужели он злится за то, что только что произошло? — На ужин. Быстро. Выдыхаю. Не злится, хорошо. Уйти. Как скажете. Бросаю взгляд на котел, беру свою сумку, подхожу к двери. — Пропустите ужин — накажу, — говорит Снейп, и я оборачиваюсь. Заворожено смотрю на то, как он с удовольствием принимается облизывать свои пальцы, которыми он… Господи… Сглатываю тягучий комок и выхожу из класса. О каком ужине может идти речь? В душ, скорее в душ! Успокоить тело и душу. Снять новую волну возбуждения, которая накрыла с головой, когда я увидела, как он слизывает мои соки, словно мед, со своих невероятных пальцев. И как? Как мне после этого смотреть ему в глаза?