Кукушонок

      Когда наступила ночь, а из комнаты хозяина дома послышался раскатистый храп, юные шиноби начали действовать. Они залезли в записи старосты и просмотрели приход и убыль риса и других продуктов. Рюзаки ничего в этом не понимал, но суммы были астрономическими. Разве полуголодный край способен столько отдавать? Оставив более сведущую Юки разбираться с бумагами, Рюзаки искал тайники в доме — простукивал стены и пол. Он вышел в коридор и, убедившись, что напарница его не увидит, активировал Шаринган. Доудзюцу идеально подходило для поиска, но то ли староста ничего не скрывал, то ли скрывал очень ловко. Поиски не дали результатов: ни Саюри, ни Рюзаки ничего не нашли.       Утром усталые напарники выслушивали старосту. Громогласный хозяин дома нарочито сетовал, что за два дня, пока шиноби пользуются его гостеприимством, так и не были найдены воры. Рюзаки молчал, только покаянно склонил голову. Юки тоже не сказала ни слова, но он неплохо узнал свою напарницу, чтобы понять, в какой она ярости, и как близко староста к превращению в глыбу льда. Выслушав претензии, они ушли искать жителей. Опрос местных о Широ Рюзаки хотел провести в одиночку, чтобы избежать подозрений, но Юки наотрез отказалась отпускать его одного, и план пришлось выдумывать на ходу. Рюзаки высматривал людей постарше. Они могли помнить Широ. Одно из рисовых полей обрабатывала сухонькая старушка или старик. Тяжёлая жизнь так искорежила деревенских, что с первого взгляда людей трудно было разделять не только по возрасту, но и полу. Они были одинаково загорелыми, сморщенными как сухофрукты и неразговорчивыми. — Извините, можно спросить? — неуверенно обратился Учиха. Человек выпрямился, но Рюзаки не смог рассмотреть лицо. Оно смазалось неровной кляксой. Учиха помотал головой и несколько раз крепко зажмурил глаза. Солнце чуть жгло и зрение было нечетким. А ведь он совсем недолго использовал Шаринган. — Ну? — грубый голос мог принадлежать как женщине, так и мужчине. — Вы помните Широ? — Кого? — Его схватили люди Теруме, а потом вывесили тело в Кири. — А, да, у него жена и дочь были, их тоже… того, забрали. Таких подробностей Рюзаки не знал. Если Широ был из Конохи, то он нарушил приказ не заводить интрижки на местах разведки. Но, если местный, то каким образом Корень уговорил его работать на них? — Вы можете показать дом, где он жил? Кажется, стоящий по колено в грязной воде человек ухмыльнулся. Он махнул рукой на один из отдаленных домиков и демонстративно отвернулся. — Вы там ничего не найдете. Шиноби уже пропахали землю носом, когда их увели. Саюри упрямо пошла в указанном направлении. Она была полна решимости сменить старосту и облегчить жизнь местных людей. Почему для её это так важно? Учиха нагнал её и подошёл рядом. Они молчали. Он хотел бы расспросить Саюри, узнать, что гложет, но они не были настолько хорошо знакомы, и Рюзаки сомневался, что она ответит искренне.       В каноне что-то говорилось про это. Отец Хаку был простым человеком, земледельцем. Они жили в отдаленной деревушки. Как Юки могла попасть туда? И где были остальные члены её клана? Что с ними произошло? Вопросы… вся жизнь Рюзаки складывалась из вопросов, на которые он не находил ответов. — Мне жаль их, — глухо проронила Юки. Рюзаки не стал перебивать, давая напарнице выговориться. Для него стало сюрпризом, что, в отличие от большинства шиноби Кири, у Юки не атрофировалось чувство жалости. Сопереживания. Про себя Учиха не мог сказать так же. — Они всю жизнь горбатятся, чтобы прокормить семью, накопить средства для детей и обеспечить им новую жизнь, — она крепко сжала кулаки, — а потом приходят людишки, типа этого индюка, и отбирают нажитое. И ничего не остается, только выживать. Ты их видел? Они и на людей не похожи. Учиха задумчиво кивнул, но он не мог обнадёжить напарницу. — Вместо него будет кто-то другой. Пока есть лазейка, они нарушают закон. — А если мы не найдём доказательства? Ты поможешь избавиться от него? Тёмные глаза смотрели с затаённой надеждой. Рюзаки кивнул. Так они стали заговорщиками.