Кукушонок

      Мизукаге любовался туманным молоком, в которое превратилась Кири, и казался абсолютно спокойным. Но Учиха буквально слышал, как хрустят его крепко сжатые кулаки. Саюри и Рюзаки стояли в полупоклоне перед столом и не смели произнести ни слова. Глава клана Юки строго смотрел на парочку и не спешил начинать разговор. — В столице от меня ждут ответ, почему простенькая миссия по устранению бандитов превратилась в массовые беспорядки. Так и не выпрямившись, Рюзаки ответил Мизукаге: — Мы проверили книги учета урожая, чтобы узнать что и сколько пропало. Цифры не совпадали и мы решили, что староста привирает. Наверное, наши рассуждения услышал кто-то из местных и они взяли правосудие в свои руки. Пришлось вызвать Теруме для ареста старосты. — Но бумаги были фальшивыми. Рюзаки пожал плечами: — Это не значит, что он ничего не знал. Несколько лет назад староста закрыл глаза на деятельность шпиона. Если бы не подозрения Тацумы-сана, лазутчик был бы на свободе. Тогда глава деревни притворился, что не при чем. Но не в этот раз. — Иногда мне кажется, что от тебя одни проблемы, — задумчиво сказал Ягура. — Мизукаге-сама, но он… — Хватит. Из-за ваших действий пострадал доверенный человек Дайме. Теперь, прямо под носом у Кири, набирает силу восстание этих грязных оборванцев. На этом моменте Юки возмущённо подняла голову, но и слова не сказала, напоровшись на предостерегающий взгляд отца. — Клан Юки возьмёт на себя восстановление порядка, Мизукаге. — Глава клана поклонился, — позвольте нам приступить как можно скорее. После подтверждения Каратачи Юки вместе с дочерью вышел из кабинета. — Я постараюсь впредь быть осторожным. Рюзаки услышал, как Ягура недоверчиво хмыкнул. — Поедешь со мной в столицу. Можешь идти. Учиха насторожился. Его отдадут на суд Дайме? Нужно уточнить, в курсе ли Наоко. Рюзаки был уверен, что наставница не даст его в обиду. Она отсутствовала в резиденции, возможно, из-за нежелания встречаться с родственниками, но, навестив Наоко, он изменил мнение.       В квартире куноичи, обычно проветриваемой легким бризом, царила духота. Плотные шторы наглухо закрывали окна. Из-за блеклого света Учиха не сразу увидел лицо Наоко. Она была без маски. Бледная, с покусанными губами, покрасневшими глазами. И синяком на пол лица. Наоко пряталась в квартире, как забитая в нору лиса. — Ягура? Она расстроено кивнула. — Для тебя он Мизукаге. Кому ещё я позволила бы так с собой обращаться. — Он не имел права и пальцем вас тронуть. Рюзаки закрыл входную дверь и пошел следом за наставницей в комнату. — На самом деле, как глава Кири, он может делать все, что пожелает. Давай не будем об этом. — Это из-за меня? Из-за восстания? С тяжёлым вздохом женщина села в кресло и ласково посмотрела на ученика. — Нет, Такеши, мир не крутится вокруг тебя. Наша ссора не имеет отношения к политике Кири. Наоко поглаживала свой пока ещё маленький живот. Жест скорее защиты, а не успокоения. Рюзаки осторожно приблизился к наставнице и сел рядом. На его месте вымаливать прощение должен Мизукаге, но Учиха успел понять его характер и знал, что Ягура даже вины не чувствует. Хотя Рюзаки никогда представить не мог, что Мизукаге поднимет руку на свою драгоценную куноичи. Причина, наверное, была грандиозной, но Учиха не имел права вмешиваться. Тишину разрушил голодный ор из живота. Наоко смущенно улыбнулась краешком рта. Половина лица болела, она старалась не тревожить синяк. — Вы ели? Я могу приготовить обед? Рюзаки обрадовался, что хотя бы что-то может сделать. Наоко фыркнула. — Ты умеешь готовить? — Я долго жил самостоятельно, конечно умею. Рюзаки не забыл уроки Нохары — ему по силам приготовить легкий суп. — И кому такое сокровище достанется? Куноичи печально улыбалась, когда смотрела на Такеши. Благодаря ученику Наоко поверила, что Ягура ценит и дорожит ею. Удачное наставничество показало, что она умеет обращаться с детьми и справится с ролью матери. Возможно, дело было в мальчике? Канато схватывал на лету и никогда не перечил, создавая впечатление прилежного ученика. В отличие от Момочи, который рос в схожих условиях, Канато не озлобился, хотя его необщительность беспокоила куноичи. Отчасти поэтому она так обрадовалась, что Такеши заинтересовался Юки. Пусть хотя бы она. Все же лучше, если он не станет мрачным шиноби, подобно большинству жителей Кири. Наоко поверила в своё положительное влияние на ученика и попыталась также вести себя с Каратачи. Она ошиблась. — Собираешься кормить меня объедками? Удивление Наоко пересилило её мрачное настроение. — Продукты свежие. И это все, что у вас было, — объяснил Рюзаки. Остатки рыбы и курицы он свалил в воду. Лапши у Наоко не было, зато сушеных водорослей и грибов — с запасом. Он придирчиво проверил баночки со специями, и, не обнаружив знакомых, отставил в сторону приправы. — Мизукаге сказал, что я еду с ним в столицу. Меня отдадут под суд Дайме? Рюзаки принялся резать зелень и не увидел скептический взгляд наставницы. — Конечно, нет. Ягура хочет скрыть моё положение. Я остаюсь в Кири, а ты будешь сопровождать Мизукаге на приёме Дайме. Рюзаки едва нож не выронил. — Что? Я?! Но я ничего не знаю. — Этикет ты знаешь, руками есть не будешь. Кивай и кланяйся как болванчик. Не отходи далеко от Ягуры и записывай все разговоры Дайме и Мизукаге. Звучало не слишком сложно, но Рюзаки не верил, что все так просто. Он отчаянно не хотел встречаться со знатью страны Воды, к тому же в столице жили представители других стран. Весь мир — большая деревня. Велика вероятность, что Рюзаки кто-то узнает. Пусть он изменился, вырос, но, как Учиха, он имел свои отличительные черты. Рюзаки скрывал под банданой отросшие темные волосы. Худое лицо и светло-ореховые глаза — не делали его похожим на кровных родственников. Но иногда, смотря в своё отражение, Рюзаки подмечал знакомые черты. Форма глаз схожа с миндалевидным разрезом Шисуи. Небольшие, слегка лопоухие уши, как у Обито. Редкая улыбка, как у Итачи. Или он занимался самообманом? Не хотел признаваться, что уже стал больше шиноби Кири, чем частью клана Учиха.