Кукушонок

      Шиноби Кири несколько дней играли в кошки-мышки с членами клана Кагуя, которые быстро забыли про беглянку и ребенка и азартно гоняли напарников по всему лесу.       Невыспавшийся Хошигаки цедил ругательства в перерывах между стычками, Рюзаки истратил все сенбоны и кунаи. От чакры остались сущие крохи. Но свою задачу они выполнили — отвлекли Кагуя от форта и женщины.       Пошатываясь Кисаме и Рюзаки шли по дороге к перешейку, который возникал при отливе и позволял перебраться на главный остров страны Воды.       Сил на взаимные упреки не осталось. Они вынуждены поддерживать друг друга. Очередного слепня Рюзаки прибил с громким хлопком. Он посмотрел на небо. Дождь принес бы долгожданную прохладу и скрыл их следы. Как назло, в этот летний день не было ни облачка. — Как же люди в форте? — спросил Рюзаки. — Нужно спешить в Кири и передать, что скоро нападут Кагуя, — Кисаме проверил фляжку, вода у него закончилась, — в форт отправим послание. Они будут наготове.       Рюзаки кивнул и протянул напарнику свою воду. Теперь, не в пылу погони, он задумался, как много увидел Хошигаки. Возникнут ли у напарника вопросы по поводу осмотра трупов и красных глаз. Очень узнаваемых глаз. Пусть Кисаме в основном участвовал в стычках против Ивы и Кумо, но каждый шиноби, если хотел жить, должен вовремя опознавать опасность. О силе Шарингана знали многие. И столь же многие желали его получить.       Кисаме как ни в чем не бывало взял фляжку и начал жадно пить. Цвет его кожи становился нормальным — светло-голубым. Он не задал никаких вопросов, даже о том, почему Рюзаки вмешался, и вел себя как обычно, только усталость сковывала его движения. Учиха решил рискнуть и подразнить акулу. — Я бы отвлек их и спрятался в лесу. Почему ты вмешался? — И что тебе не спалось? Кисаме раздраженно пихнул фляжку Рюзаки и прибавил шаг. — Не отвечай, как торговец из Юи. Мне стало любопытно. И жаль их. — Жалко у пчелки, которых ненавидит Наоко-сан. У тебя в кунай в одном месте. — По-твоему нужно было оставить все как есть? Хошигаки дернул накидку, срывая петлю. Усталость заострила его черты, стерла различия между акульей внешностью и человеческим лицом. Жабры на шее, плотно сомкнутые, скукожились и болезненно покраснели. — Да, я думаю, мы не должны вмешиваться. Пусть все идет, как шло. — Но они страдали. А так, хотя бы кто-то мы спасли. Кисаме резко остановился и оглянулся на Рюзаки. — Ты действительно идиот. Как думаешь, что они сделают после того, как потеряют нас? — Шиноби стукнул кулаки друг о друга, — они вернуться в лагерь. Разозленные неудачей. Распаленные погоней. Вернуться к беззащитным женщинам, единственным на кого они могут вылить свою ярость. Они убьют часть из них, Канато. Пострадают дети. И все это произойдет, потому, что тебе захотелось «спасти хоть кто-то».       Расстроенный Хошигаки отвернулся и спешно побрел к просвету между деревьями. Они оказались на краю песчаной косы — огромного пространства, где негде спрятаться от преследователей. Отлив только начинался. До того как появится дорога, придется переждать пару часов. — Или не убьют, — Рюзаки не терял надежды, — если мы их прибьем первыми. — Не всех же, — Кисаме покачал головой, — ту женщину они могли поймать. Её ждет участь похуже смерти. — Я надеюсь, с ней все хорошо. — Надейся, наивный идиот. — Брось, Кисаме. Ты тоже вмешался, когда увидел беглянку с ребенком. Признайся, тебе стало их жаль? — Да плевать. Проблем теперь не оберёшься. — Каждая жизнь важна, Кисаме-сан, и нужно бороться за неё до последнего. Если ли бы мы не вмешались, то стали бы соучастниками зверств Кагуя. — Хм, вспоминаешь своё участие в резне учеников? Кунаем Хошигаки нарезал ветки и не видел, как перекосило напарника. Рюзаки промолчал. Кисаме создал навес из накидки и залез в тень. — Сторожи. Никуда не уходи, — прежде, чем уснуть, приказал он. Учиха покорно уселся рядом и, пока напарник восстанавливал силы, сенсорикой проверял окружение. Кагуя их не нагнали.