Бывший псих - это больное сердце.

Крохотные капли дождя превратились в грязные ручейки на асфальте. Сил не было идти дальше. Я уже не мог определить температуру своего тела. То мне холодно, то жарко, но одно я знал точно, на душе не стало легче. В чём смысл жизни? Всё равно в конце концов сдохнешь. Живя, только раны на сердце появятся. Сколько людей живёт страдая? Кто-то потерял близких людей, кого-то задирают в школе, кого-то не любят и бьют родители, кому-то разбили сердце. Сколько людей ещё покончат с жизнью? Прости, мам… Я не могу так! Знаю, я обещал быть сильным, и так поступать может быть не правильно по отношению к тебе, но я больше… не справлюсь. Встав с колен я пошел в сторону своего дома. Ноги путались, а с ними и мысли в моей голове. Я знал к чему шёл, и не собирался отступать. Раз это мой последний день, я решил, что заберусь по лестнице, а не поеду на лифте. Я вставил ключи в дверной замок, провернув его. Берусь за от времени проржавевшую ручку двери, и вхожу. Всё напоминает здесь о ней: вещи, запах, даже как будто она сейчас рядом со мной. Хочется заглянуть на кухню и застать её за плитой или, как она в своей комнате пересматривает альбом с нашими с ней фотографиями или, как она спешит на работу и вешает чёртову записку на старый маленький усыпанный мелкими магнитиками холодильник или… Воспоминания накрыли мой разум белой пеленой. Ничего этого больше не будет, никогда… Слёзы покатились по щекам, дышать стало труднее. Не могу больше жить с этим чувством! Я поплёлся в свою комнату. В шкафу я нашёл свой старый ремень. Вроде бы должен выдержать… Вот я стою на стуле, а на шее болтается узел из ремня. Вот и всё… Я закрываю глаза и собираюсь больше никогда не видеть этот чёртов мир, но мою задумку прерывают громкие шаги и крик мужчины… От такого неожиданного исхода жизни, я оступаюсь и чувствую как горло сжимает ремень. — Арсений… — едва успеваю выдавить из себя имя мужчины. Я ощущаю, как сильные руки вцепились в мои бёдра. — Снимай эту хрень с себя! — кричит голубоглазый. Дрожащими руками я тенусь к ремню, чтобы развезать. — Ты с ума сошёл? Как ты мог? — Может вы отпустите меня? — хрипло прошептал я, на большее просто не хватало сил. Он медленно опустил меня на ноги. Стоять было тяжело, поэтому я сел на стул стоящий рядом. — Антон, я знаю тебе не легко, но это не повод покончить с жизнью, слышишь меня? — присел он на корточки передо мной. — Зачем… — Что прости? — Зачем вы остановили меня? — спросил я дрожащим голосом и поднял на него испуганные и виноватые глаза. — Ты ещё молод, чтобы умирать. Знаете, чисто похуй! Молод или стар, это ничего не меняет. Я пытаюсь успокоиться от чувства, что сейчас я мог распрощаться с жизнью, если бы не Арсений. Да, тяжело признавать, что мне стыдно. Стыдно за себя перед ним. Он видел меня как слабака, а никто не должен был видеть мне в таком состоянии. Колючий ком в горле, красный след на шее от ремня, недомогание из-за простуды, грустные воспоминания о маме… в глазах снова появились слёзы. Какой я жалкий. Противно от самого себя! — Снова мокрый, как котёнок который попал под дождь. — Ччего? Нет, ну это уже слишком. — Ну котёнок… Это он, что пытается объяснить мне, то предложение?! — Стойте, не надо мне ничего объяснять. Давайте просто разойдёмся по домам. Вы ничего этого не видели, а я не делаю проблемы на вашу голову, идёт? — Антош, ты же понимаешь, что после твоей выходки я тебя одного не оставлю. Чёрт! И опять это дурацкое «Антош»! — Ничего страшного, всё равно опека завтра заберёт, и у вас что, других дел нет, чтобы со мной возиться? — А ты — то сам хочешь этого? Чего именно? Чтобы вы за мою жопу сраную пеклись? Или чтобы меня забрали органы опеки? Нуу, если честно по душе мне больше первое, наверное. Блять, Шастун ты чё несёшь вообще. Ещё не хватало, чтобы за мной мужик ухаживал. Фууу, нее. Я ж не педик! — Сам не знаю, чего хочу. Повеситься хотел, но вы помешали. Я укоризненно посмотрел на него. — Так Шастун, это уже не смешно! Выбрось этот бред из своей головы, и пошли! — он встал на ноги и хотел был взять меня за руку, но я её убрал в сторону . — Куда это ещё? — недоверчиво спросил я. — Ко мне домой. Надо позаботиться о том, чтобы ты не заболел. — Уже. — Не зли меня, Антон… — А я - то тут причём? Просто идите к себе и никто вас злить не будет. — Антон, ты играть со мной собрался?! Знай, из этого ничего хорошего не получится! — пыхтел Попов, как чайник. — Да, я даже и не задумывался играть с вами. Можно… я здесь останусь? — я виновато опустил голову вниз, теребя браслеты на руке. — Можно. — после этой фразы он подошёл к моему шкафу и начал что-то искать. — Что вы ищите там? — недоумевал я. — Сухую одежду тебе. Не будешь же ты в мокрой ходить, правильно? А это ещё, что такое? Что он там нарыл? Или он в шоке от такого количества моей одежды? Ну да, мало, а я то-тут причём?! — Ты куришь?! — ошарашенно спросил Попов. — Как вы догадались? Я заметил на себя не добрый взгляд мужчины. — Ой, тоесть, нет. Конечно же нет! Знаю ничего не выйдет, но попробовать стоит. Как говорится попытка — не пытка. Он тяжело вздохнул. Поверил? — Я конфискую твою зажигалку, отдавай сигареты Не поверил. Вот же досада. — Нету у меня ничего — обиженно посмотрел я на него. — Хорошо, я сам найду! Хах, давайте! В моей комнате такой бардак, что вы с ума сойдёте, прежде чем найдёте то, что вам нужно! — Выворачивай карманы. Пфф, граф нашёлся. Хрен тебе, а не мои карманы. Я даже не шелохнулся. — Какой ты непослушный мальчик! — возмущался психолог и какого-то хрена подошёл ко мне. Он же не станет лапать меня, верно? Ну, я очень на это надеюсь. — Ты хочешь, чтобы я сам тебя осмотрел? — Дда… Тёплая рука легла на моё плечо. — Вы чего вытворяете?! — отшатнулся я от него, как от не нормального. — Собираюсь тебя осмотреть. Ты же сам… — Нее, я ляпнул хуйню. Не надо меня лапать, хорошо? — перебил я его Я с неохотой отдал последнюю пачку сигарет. Может так правильнее, они всё равно промокли, новые куплю раз уж так. — Молодец Тоша. — Я же просил не называть меня так! — разгневался я. Эта голубоглазая крыса только улыбнулась. Какого чёрта?! — Одежды я, как погляжу у тебя нормальной нет. Значит поступим так. На первое время я одолжу тебе из своего гардероба. «Гардероба» какие мы выёбышные. — Спасибо не надо. — сказал я и шмыгнул носом. — Надо! У вас хоть душ есть? Нет блять бомжуем и ждём когда синоптики предскажут дождь. — Да есть, но он хреновый, я бы так сказал. И нахуя я это сказал, блять Антон! Теперь уж точно заберёт меня к себе. Блять дурак, а не Шастун! — А, в чём проблема? — направился он в мою ванную, даже не дождавшись ответа. Любопытный кретин. — Остаться он здесь захотел! Всё, сейчас же переезжаешь ко мне. Я же говорил. Ну и хуй с вами Арсений Сергеевич. — Это как можно было купаться в холодной воде?! Закаляться он решил! Да, да, мы поняли, а теперь можно вы заткнётесь? А то у меня голова болит от ваших криков. Я медленно встал со стула и поплёлся собирать, как по мне самые нужные мне вещи: телефон, зарядка наушники пару вещичек портфель с долбаными учебниками и тетрадями. Не , ну а что? Я не собираюсь перед школой бегать из одной квартиры в другую. Нет уж, спасибочки обойдусь! — Можем идти? — Ты уже собирался? — спросил Попов, выпучив на меня глаза. Нет блять, буду год собирать свою мизерную хуйню, пошлите уже! — Да! Пойдёмте? — я ели сдерживался. — Хорошо, идём. Ну вот! А нельзя было так раньше?! Вечер — это время романтики, а ночь — время любви. Простите, но к нам это вообще никак не относится! Какого хера он закрывал мою квартиру? Забрал мои вещи, чтобы мне не было тяжело, и сука мать твою решил поехать на лифте, а не пойти по лестнице? Видители мне может стать хуже. Знаете, что Арсений Сергеевич, на меня ваши пидорские штучки не действуют!