Розы и шоколад

      — Это война?       — За сердце профессора? — уточняет Клэр, подслушивая разговор сидящих позади однокурсниц. Мужчина продолжает читать лекцию, периодически отходя с маркером в руке, чтобы сделать запись на доске. — То, что он не клюнул на твои буфера, ни о чем не говорит вообще?       — Время делать ставки.       — Я «за», — принимает Эмма вызов, дерзко откидывая длинные светлые волосы за спину. — Затащить в постель скромника будет нетрудно. Готовьте денежки, курицы.       — Ой, слушай. Не надевай нижнее белье под свои очень монашеские юбки. Сядь как-нибудь перед ним так, чтобы он это увидел, — щедро делится Вэдди новым советом, уравнивая шансы.       В ней проснулся не просто дух азарта, но и уровень самооценки пополз вверх. Зашкалит, если спор будет выигран. Истинное удовольствие — унизить того, к кому испытываешь неприязнь.       Сдвоенный урок пролетает незаметно. Студенты расходятся. Вэдди оборачивается на «заклятого врага», затем спускается по ступенькам на кафедру, где мужчина собирает свои записи в папку. Уходя, он прижимает учебник к груди и задерживает взгляд на студентке.       — Да, мисс Остин?       — Простите, профессор Грант, если это прозвучит глупо, — с видом невинного ангела, сошедшего с небес, хлопает она ресницами и подходит ближе. Видит, что чем больше сокращается дистанция между ними, тем напряженее делается его выражение лица.       Облизывать/кусать губы — прошлый век, подходящий только для второсортных бульварных романов, которые так любит читать ее мать. Для женщины среднего возраста вполне сойдет.       — Не могли бы вы провести дополнительный урок? Я готовлю доклад. Хочется всё сделать идеально. Знаю, вам за переработку не доплачивают, — она жмурится и качает головой, заранее принимая отказ. — Еще раз простите, что прошу слишком многого.       — Тянуться к знаниям — не преступление, — осторожно говорит Стивен, неосознанно делая ответный шаг вперед. Прямо в болото, куда его затягивает. Сердце Вэдди подпрыгивает в груди. Ее дыхание учащается, и это невозможно не заметить.       — Тогда… во сколько и в какой день? — тише спрашивает девушка. Клэр быстро юркает за дверь, чтобы оставить подругу наедине с профессором. Заодно на случай, если вторая охотница сунется не вовремя.       Участие в споре не означает, что она борется за денежный выигрыш или утверждение своего превосходства. Ей нужен Стивен: его чертов акцент, заслушаться можно, его руки, губы. Весь он. Остальное — побочное, маловажное.       С тех самых пор, как он впервые переступил порог аудитории, Вэдди не могла перестать думать о нем. Везде и всюду преследовал, хотя рядом не было, но странным образом всё обретало ассоциации с профессором. Любая мелочь так или иначе сводилась к мыслям о Стивене.       Ей казалось, что она начала сходить с ума, никогда прежде ничего подобного не испытывая.       Надоедливые сообщения и звонки бывшего Вэдди удаляет, не читая и не слушая. Говорить было не о чем. Он уехал в Америку на заработки, отношения не прошли проверку расстоянием. Пришлось поставить точку в их истории любви.       Горевала недолго, потому что всей душой не любила.       — Завтра в три часа будет удобно? — выводит мужчина ее из раздумий о бывшем.       — Конечно. Спасибо вам огромное!       — Пока не за что, — часто моргает он, словно выходя из-под действия гипноза. Переводит внимание на свою папку с повышенным интересом, как на картину в музее. — Главное, чтобы вам это помогло при написании доклада.       Только за дверью, прислоняясь к ней спиной, Вэдди выдыхает до разноцветных точек перед глазами. Руки подрагивают. С ней действительно такое происходит впервые. Обычный разговор, когда мужчина стоял еще так далеко, но порыв подойти был почти неудержимым. Хотелось наброситься, сбивая с ног, что она самой себя испугалась и того, насколько сильно ее влечение к профессору.       А ведь они совсем не знакомы друг с другом.       Бороться с чувствами у Вэдди всегда получалось хреново. Она очень впечатлительная и яростно увлекается, будь то хобби или человек. Последний — с пугающей одержимостью.       Увлеченность не остановилась на обычном желании переспать с мужчиной и забыть его, лишь бы избавиться от навязчивых мыслей. Не настолько было отчаяние в плане нехватки секса. Она следила за Грантом: выходила по утрам раньше, чтобы оказаться возле дома профессора, следовала по его маршруту до университета, узнавала, какой он предпочитает кофе.       За несколько месяцев слежки девушка смогла составить впечатление о нем: Стивен любит аффогато — эспрессо с мороженым; возле автобусной остановки, откуда он добирается до работы, покупает свежую выпечку. По выходным подолгу зависает в книжном магазине и после выходит с увесистым пакетом. Ни намека на личную жизнь. Как и на существование друзей. Одиночка.       Не исключена вероятность, что ему нравится его образ жизни, но Вэдди проделала кропотливую работу по вторжению в его зону комфорта. И наступление будет ураганным.       Ровно в три часа она подходит к двери с табличкой «Кафедра египтологии. Профессор Стивен Грант». Пальцы трепетно обводят выбитые буквы.       Глубокий вдох. Тук-тук-тук.       По ту сторону доносится сосредоточенное:       — Войдите!       Выдох.       Время замедляется. Вэдди будто вне своего тела призраком наблюдает, как она заходит в кабинет мужчины. Закрывает дверь. При звуке щелчка мелко вздрагивает, искренне радуясь, что объект воздыхания занят проверкой тетрадей.       От волнения мутит. Кивком кудрявой головы профессор указывает на кресло напротив. С трудом перебирая деревянными ногами, Вэдди проходит к столу. Садится. Ничего не делает, ждет дальнейших указаний.       Настенные часы тикают слишком громко, действуя на нервы. Вся смелость ее осталась там — за дверью. В фантазиях всё происходило более раскованно, динамично и прямо на этом столе. Реальность, увы, устроена куда сложнее.       — Технические неполадки, — добивает он свою студентку контрольным выстрелом из дурманящего британского акцента, теплого взгляда карих глаз и очаровательной улыбки. Вэдди плотнее сдвигает ноги, стараясь справиться с эмоциями. Тремор не прекращается. Она не считает реакцию нормальной, но чувства к профессору — не чем-то противоестественным.       Последняя тетрадь отправляется в стопку остальных проверенных. Стивен сцепляет пальцы в замок и через силу заставляет себя взглянуть на студентку, как на слепящее солнце.       — Ну что, приступим?       «Займитесь мной основательно», — чуть не вырывается у нее непристойное предложение.       — Мисс Остин? — пробует он достучаться до студентки. Обстановка накаляется, стягивая грудь стальным обручем. В руках крутится ручка. Пальцами Гранта вдохновлялись бы величайшие скульпторы.       Сейчас. Сделай это сейчас.       — Вот, — с придыханием отвечает девушка, выкладывая на стол тетрадь с подготовленным материалом.       — Что же, посмотрим, — Стивен поправляет очки и принимается за чтение доклада. Всё то время, пока его губы беззвучно шевелились, вчитываясь в написанное, Вэдди запоминала его лицо, поражаясь и восхищаясь тем, что не находила изъянов.       Таким идеальным его можно было только выдумать. Спокойный, умный, рассудительный, ведет здоровый образ жизни, уважительно относится к женщинам. Еще, предположительно, чувствительный. И пылкий в постели. Недаром говорят, в тихом омуте.       Ботаник в очках, зануда, непривлекательный — качества, какими он должен был обладать. Но всё с точностью наоборот.       Под конец прочтения Стивен расходится на похвалу с развернутым отзывом и задает несколько уточняющих вопросов. Не веря своим ушам, девушка слушает его, сминая тетрадь. Она по-прежнему остается в кабинете профессора, но чувства не обмануть. Не перехитрить, если он рядом.       Душа обнажена, а кровоточащее сердце от разделенной любви она щедро преподнесет мужчине на золотом подносе. Что угодно, лишь бы перестать мучиться.       — Вы хорошо подготовились, мисс Остин.       — Знаете, современному обществу не помешало бы перенять модель семейных отношений Древнего Египта, — уже косвенно по теме рассказывает Вэдди после основного ответа на заданный вопрос профессором об уголовном праве. — Развод был бесплатным, имущество жены оставалось ее собственностью. Никакой бумажной волокиты, как сейчас. В прошлом жить было проще.       Замешательство отражается на лице Стивена. Он смотрит на студентку исподлобья и обдумывает сказанное ею. Оценку эта ремарка не повысит.       «Отсоси мне и я автоматом поставлю тебе, детка, высший балл на экзамене», — про себя произносит она голосом Стивена. В голове воспроизводится целый спектакль с очевидным исходом.       — Тебе точно была нужна моя помощь?       Внезапный неформальный переход на «ты» обескураживает их обоих.       — Я… вы… что вы этим… — от напряжения сводит всё тело, приковывает ее к месту и не дает возможности сбежать. — Я для уверенности, что всё…       — Да, тебе хотелось сделать всё идеально.       Ей уже всерьез кажется, что разговор идет не о докладе.       — Ты не первая с подобной просьбой обращаешься, — мужчина снимает очки и платком протирает стекло. Сидящая напротив студентка в панике обдумывает обходной путь. Профессора в таком нестабильном психоэмоциональном состоянии не соблазнить.       Инстинкты подсказали бы, как дальше поступить, нашли бы правильный подход, но тело предает ее. Она превратилась в гусеницу, застрявшую в коконе. Первый шаг не сделать.       Раньше проявить инициативу для нее не составляло труда. Ничего сложного. Стандартная схема. По своей природе парни практически не отличаются друг от друга. Но не Стивен, вы самый красивый в мире мужчина, Грант.       — Тогда, я пойду?       Она только приподнимается, как его тихое: «Задержись» заставляет ее медленно сесть на место…