Прикосновения.

      Она уже час безмолвно сидит и мечтает о прекрасном принце на белом коне. Представляет его сильные руки, лежащие у нее на талии. Его голос с хрипотцой такой громкий и настойчивый. Она неосознанно вырисовывает образ своего лучшего друга, представляя принца с розовыми волосами, карими глазами, которые смотрят на нее пронзительным взглядом. Она видит принца в черной кофте с одним длинными рукавом, в белых шароварах и босоножках. В памяти невольно пробегают моменты его прикосновений. Она вспоминает его крепкие объятия, когда она рыдает по погибшей подруге. Вспоминает его руку на бедре, пока едут на звере искать своих согильдийцев. Она помнит его прикосновения к своей груди. Помнит его широкую спину после победы над Роугом из будущего.       Люси стала все чаще ловить себя на мысли о том, что Нацу стал неотъемлемой частью ее жизни. Она в последнее время ни разу не задумывалась идти на задание одна. Ей даже в голову не приходило, что Нацу может с ней не пойти. Ей нравилось, как он ловил ее руками, пока она в панике падала с какого-нибудь обрыва из-за неуклюжести. Ей было жутко грустно, когда он после задания не заходил к ней выпить чай или поиграть в настольную игру вместе с Хэппи. Ей нравилось, как он подчищает ее холодильник. Она перестала злиться от того, как он нагло забирается к ней в постель. Внутри нее разливалось тепло, когда он мирно сопел ей в макушку рано утром. Ей до жути нравились его мягкие, на вид колючие и непослушные, волосы, которые щекотали ей нос, когда он сползал с подушки во время страшного сна. Она все чаще и чаще сама возвращала его широкую ладонь на свою талию поздней ночью, двигалась ближе к источнику невероятного жара.       Даже сейчас она смотрела на него как завороженная. И она совсем не понимала, почему вдруг поднялась со стула, отложила перо, которым старательно писала письмо матери, и направилась к нему. Аккуратно положила свою ладошку на его плечо, второй забралась в пышную шевелюру и медленно стала спускаться ею вниз, к щечкам, шее и крепкому плечу. И совсем не замечала того, как он зовет ее, как обеспокоено ищет ответы в ее глазах. Люси лишь уперлась ручками в его грудь и приблизила свое лицо к нему. Она осторожно прикоснулась к его теплым губам своими.       Нацу все это время боялся сдвинуться с места, боялся ее оттолкнуть, боялся ее реакции на его слова. Он мирно сидел и сгорал от нетерпения. Она сводила его с ума, ее пухлые губы, которые так робко сейчас целуют каждый миллиметр его лица, настолько сильно провоцировали его сделать что-то непоправимое. Он сидел как оцепеневший, лишь бы она не отвернулась, не сказала: «Уходи». Он чувствовал, как она пальчиками искала замок от кофты, как напористо пробиралась под шарф к его шее. Он видел ее оттопыренную пятую точку в зеркале напротив и совсем не стеснялся разглядывать ее.       Она стала наглее, стала смело водить ладонями по оголенному торсу, целовать шею и ключицы, немного хмурясь от того, как сильно ей мешал этот шарф, приевшийся к нему еще с детства. Люси услышала, как сбилось его дыхание в ответ на ее руку внизу живота. Она чувствовала каждой клеточкой своего тела его дрожь, которая с каждым новым ее движением становилась все отчетливее. Она видела, как он пытается держать себя в руках, чтобы не испортить все то, что они построили вместе за эти 4 года дружбы. И ей это чертовски не нравилось. Она почти полностью избавилась от шарфа, на который уже несколько минут Нацу было совершенно наплевать. Люси аккуратно и медленно села ему на колени. И он наконец-то стал отвечать ей.       Нацу сделал первое движение губами. Словил ее тихий вздох от его ладони на голой пояснице заклинательницы. Начал осторожно водить пальцами по позвоночнику, изучая каждый сантиметр этой хрупкой спинки. Она выгибалась ему навстречу, все больше прижимаясь к горячему телу. Он нежно гладил ее по волосам, плечам. Спускался ниже, не доходя до ягодиц. Он нежно брал ее лицо в руки и целовал розовые губы так жадно, будто это последний шанс вздохнуть полной грудью. Он был готов остановиться, если она попросит. Он был готов забыть все это, только чтоб ей это не доставляло дискомфорта. Нацу мог позволить себе сейчас только десять процентов из всего, чего ему хотелось. Он нежно целовал шею девушки, чувствуя ее приятный запах. Его шарф и кофта давно лежали на подлокотнике дивана, а она все еще была одета в короткий топ и джогеры. Он просто не мог позволить себе большего.       Она уже полностью отдавала себе отчет в своих действиях, поэтому каждый его взгляд в ее глаза заставляли щечки рдеть и гореть. Каждое его прикосновение заставляли пробегать по телу табун мурашек. Но ей было мало. Мало этого. Давно мало. Она медленно уперлась в его набухший член своей промежностью и снесла его крышу. С одними лишь словами: «Люси, господи, что ты со мной делаешь?» - он резко схватился своими большими ладонями за ягодицы, встал и направился к кровати. Он положил ее на спину и сам пристроился сверху. Одним движением руки заставил ее снять с себя топ, сам же избавил ее от джоггеров и бесцеремонно разглядывал прекрасную фигуру. Он грубо положил свою ладонь ей на грудь, аккуратно массируя уже затвердевший сосок. Он проводил языком по ее пульсирующей сонной артерии на шее и спускался ниже. Оставлял влажную дорожку от ложбинки груди до пупка и возвращался к губам, которые постоянно тянулись к нему. Нацу не давал ей сделать ничего самостоятельно, провоцируя ее и разжигая в ней огонь, который давно уже теплится внутри него. Чаша его терпения переполнялась с каждым ее стоном и вздохом. Она тихо произносила его имя, когда он ладонью проводил по влажным трусикам. Он рычал от того, как сильно она сжимала его волосы и оттягивала, чтобы посмотреть ему в глаза. Он впивался в ее губы с таким остервенением, невольно покусывая. Она двигалась ему навстречу, когда он уперся членом ей в промежность. Неприятных ощущений от этого хватало: ткань трусиков натирала, ему было некомфортно в шароварах, но он так хотел сохранить самообладание, что просто терпел, когда резинка от боксеров нещадно давила на оголенную голову члена.       Люси терлась сосками о его голый торс и пыталась ставить засосы на его шее, но он пресекал все попытки сделать что-то собственными руками. В какой-то момент ей так это надоело, что она укусила его за ключицу. Он мигом встал, взял шарф и связал ее руки над головой. Резко поднявшись с дивана, он стащил с нее последнюю часть одежды и сам разделся до конца. Нацу навис над ней и впился в шею, упирая свой член в ее бедро. Она лишь повела ягодицами, призывая к дальнейшим действиями, но он молчал и не двигался, не издавал ни единого звука, только втягивал ее запах, и было слышно, как он тяжело выдыхает ей в ушко. — Нацу… - в ее голосе читалось непонимание, она попросту не знала, что делать и куда себя деть. Она уже успела придумать сотню вариантов развития сценария и ни в один верить не получалось. — Люси, я боюсь. Ты так смотрела на меня, будто тебя зачаровали. Ты сейчас отдаешь своим действиям отчет? — С чего такой вопрос? Конечно, отдаю. А ты? — А я… нет. Твой запах, твои прикосновения, все сводит меня с ума. Я так хочу этого, что готов стать животным. Ты хочешь так? - Люси лежала и не знала, что думать. Нацу редко так сомневается в себе. И сейчас ее интересовал только один вопрос: это животные инстинкты или нет? — Ты так приятно пахнешь. Хочу тебя съесть. Знаешь, Люси, ты несправедливая. Мы сейчас сделаем это, а потом ты скажешь: «Хватит, не хочу тебя видеть больше в своей квартире», - и выгонишь. А я без тебя не могу. Ни дня не могу. Ночью как в бреду просыпаюсь. Хэппи оставляю одного в домике, а сам иду к тебе. А ты прогоняешь, - в голосе читалась обида.       А ведь правда. Она часто так делает, точнее, делала. Но сейчас все по-другому, сейчас она сама к нему тянется, ей холодно спать одной. — Не прогоняю. Сейчас тоже не буду прогонять, больше не буду. Прости, - он поднял на нее свои глаза, уставился на нее с немым вопросом. Она только воспользовалась ситуацией и нежно поцеловала его в губы. Нежно-нежно. Как никто другой. Вся страсть, которая до этого момента куда-то исчезла, вернулась.       Он углубил поцелуй, проник языком в ее ротик и беспардонно исследовал каждый уголок. Он отстранился от нее, чтобы дать ей возможность сделать глоток воздуха, а пока спустился вниз и оставил мелкий засос на ее животе. Поцеловал лобок, провел язычком по половым губам, а затем резко впился в упругую грудь губами и вошел по самое основание в ее лоно. Она вскрикнула от боли и внутри нее все сжалось. Нацу зажмурился от неприятных ощущений и стал оставлять на лице Люси много невесомых поцелуев, чтобы успокоить и расслабить ее. Почувствовав немного свободы, он медленно начал двигаться внутри нее. Его руки уперлись в спинку кровати, глаза бегали по разгоряченному телу заклинательницы. Он целовал ее шею, оставлял засосы на ключицах и увеличивал темп, рыча ей в ушко и получая в ответ ее громкий стон. Он бился своими бедрами о бедра Люси и распалялся еще больше. Было так ужасно жарко, даже ему. Хлопки раздавались эхом по комнате, он вслушивался в каждый звук, который исходил от пикантного места. Было настолько влажно, что даже она могла услышать хлюпание у себя между ног. С каждым разом он все сильнее и глубже входил в нее. Он грубо сжимал ее ягодицу рукой, что на ней остался след от его ладони. Она закинула свои ножки ему на поясницу и пыталась подстроиться под его темп, но все тщетно. Ее накрывало наслаждение, она выкрикивала его имя, когда он входил до упора. Он получал удовольствие от ее немой мольбы двигаться быстрее и сильнее. Нацу жадно впился ей в губы, чтобы успеть поймать ее последний стон от пика. Он еще пару секунд продолжал двигаться в ней, пока сам не закончил.       Нацу, не вынимая члена, навалился на хрупкое тельце всем весом и сильно сжал талию заклинательницы, не желая останавливаться на этом. Но видя ее состояние после задания, она слишком много сил потеряла, чтобы продолжить. Он вышел из нее медленно, заставляя Люси охнуть от оставшегося оргазма, и лег рядом с ней. Одним резким движением достал из-под них одеяло, накрыл им и себя, и девушку и, притянув ее к себе, мигом отключился, зарывшись носом в ее макушку.       Люси еще какое-то время лежала и думала о том, что произошло, что будет дальше. И она точно знала, что сон без него уже не будет казаться сказкой, ведь он такой теплый.