21 days with you

      - Вот это комната! – Марси действительно выглядит восхищенной. Её улыбка светила не на много тусклее лампы на потолке, что Ву с восторгом включала и выключала через пульт. – Никогда в таких лагерях не была! Этот такой новый! Все такое технически-продуманное! – Она открыла дверцы белых шкафов, одинаковых с точностью до пятен грязи на обратной стороне дверец, разве что у одного из них пятно было больше. В шкафах было по пять полок и отделение с вешалками, висящими на железной перекладине. – Все такое красивое!       Энн переминалась с ноги на ногу в проходе, не выпуская из рук чемодан и чуть спокойнее рассматривая ее нынешнее место проживания. Но вот поведение Ву ее явно забавляло. Когда Энн в уме назвала ее «комфортной», то не допустила ошибки. Марси определенно была в этом лагере самой милой и уютной девушкой. То, как округлялись ее глаза, взглянув на пейзаж за окном, было поистине очаровательно.       - Энни, посмотри, какая прелесть! – Встав коленями на прикроватную тумбочку и опираясь руками о подоконник, Марси обернулась на новую соседку с улыбкой и сияющими глазами.       Услышав обращение, Энн словно оживает, уже двигаясь не совсем уверенно, но быстро, в сторону окна. Ву вновь отвернулась к картине за стеклом, рассматривая и изучая все ее краски. Направляя взгляд сначала на воодушевленное лицо Марси, Энн следует ее примеру и поворачивается к окну.       Ветер слегка нарушает водную гладь, заставляя озеро волноваться. Сосны качаются из стороны в сторону, не позволяя птицам на ветках спокойно сидеть и дальше. Вороны размахивают крыльями и, переждав в воздухе буйное поведение деревьев, садятся обратно. Яркое и светлое небо лениво перекатывает по себе массивные облака, что иногда забирали у солнца возможность освещать поверхность земли.       - Красиво. – Тихо оценивает Бунчой, рассматривая тот берег.       - Тебе не нравится? – Слегка взволнованно интересуется Марси, поворачивая голову на Энн. Она сжала слегка задрожавшие пальцы в кулаки, что для второй не осталось незамеченным.       - Нет, нравится, правда, это очень красиво! – Энн зачем-то начинает жестикулировать. Она сама знатно запереживала, заприметив пропажу улыбки на губах соседки. – Ты не пойми неправильно, но меня это не восхищает. Просто красиво.       - А… - Марси кивнула, слабо улыбаясь. – Поняла! – Она стремительно слезла с тумбочки и смахнула со светлых джинс невидимые пылинки, вновь поднимая глаза на Энн, – Где ты хочешь спать?       - Мне как-то без разницы. – Пожимает неопределенно плечами Энн.       Марси по-прежнему старается казаться воодушевленной и веселой. Правда, панику и растерянность в ее взгляде Энн считывает за секунды, даже замечая влагу в самых уголках глаз. Улыбка Ву дрогнула, все еще стараясь вернуть себе тот задорный облик, которым обладала еще пару мгновений назад. Марси отвела взгляд куда-то на свои ноги, снимая с пальца забавное колечко в виде лягушонка и вертя его в руках, находя в собственных движениях успокоение. Успокаиваться теперь стоило Энн, которую накрыл стыд и вместе с ним презрение к самой себе.       - Ты извини, что я такая активная… - Все еще стараясь выдавить улыбку, бормочет Ву, поднимая мокрые глаза на Бунчой. - Много эмоций, все дела… - С тяжелым выдохом Марси отворачивается, следуя к чемоданам. Все те улыбки, восторженные взгляды и возгласы, покинули комнату, будто никогда в ней и не бывали. И корила в этом Энн лишь себя.       - Марси, извини! – Довольно громко говорит она, делая быстрые шаги к девочке и кладя на плечо ладонь, поражаясь своим же действиям. К физическому контакту она не привыкла, а здесь сама же его и сотворила. Янтарные глаза тем временем вновь уже заглядывали в голубые, цвета незабудок. – Я, наверное, звучала слишком холодно. Ты извини, я не хотела тебя оскорбить или обидеть.       Она с надеждой изучала изменения в лице Ву. Вроде как, девочка расслаблялась, но этого не было достаточно. Что-то звонко ударилось о сознание Бунчой, призывая задуматься. И Энн впервые приняла подобное решение. Пришло время ей стать героем, сделать выбор. Улыбнувшись самой искренней улыбкой, она произнесла:       - Я бы взяла ту кровать, что ближе к шкафам. Ты же не будешь против?       У Энн получилось. Марси засияла улыбкой. Той же искренней и прекрасной. Энн даже успела соскучиться по этому причудливому изгибу губ и искоркам в глазах. Подобный огонек хочется видеть перед собой постоянно. Даже странно, что Марси так влияет на Энн. Ведь раньше никогда Бунчой не волновало состояние другого человека. А может, никто из тех людей не напоминал маленькое солнышко.       - Конечно же! – Марси прикрывает глаза в улыбке. – И не извиняйся, все в порядке. Я понимаю, ты тоже волнуешься.       Казалось, к Марси вернулась та возбужденность, а к Энн кислород в легкие. Дышать сразу стало легче, как только девочка перестала играться с кольцом и заметно воспрянула духом. Она поправила волосы, заправляя их за ухо, после все же отворачиваясь и следуя к своим вещам.       Ах да, волосы. Энн не сразу уловила всю их красоту и прелесть. Они были прямыми и блестящими, концы ровно подрезаны где-то напротив шеи. Каре очень шло Марси и подходило под ее, похоже, любимый зеленый цвет. А забавная заколка того же оттенка салатового, что и футболка на девочке, помимо полезной функции – убирать мешающую челку, - еще и дополняла образ.       - Для начала сдадим еду в двадцать восьмую, а уже дальше посмотрим и решим. – затараторила снова Ву, подводя чемодан к ее теперешнему спальному месту. – Думаю, у нас есть час-два до ужина. Было бы неплохо заправить кровати и разложить вещи. – Марси вытаскивает из чемодана косметичку черного цвета с какой-то надписью и номером телефона для разных городов. Вероятно, тот самый «бонус» из какого-нибудь салона красоты или магазина. А следом и большой белый пакет, уже извлекая из него пачку чипсов желтого цвета и упаковку зефирок. – Так, в прошлые разы я всегда прятала под матрасом… - Она вырастает во весь рост и оборачивается, изучающе вглядываясь в каждый уголок комнаты. – Энни, куда можно спрятать теперь, как считаешь?       - Спрятать? – Бунчой с непониманием смотрит на новую знакомую, подкатывая свой чемодан к кровати. – Нам же сказали сдать?       Во взгляде Марси, направленном теперь на Энн, можно было наблюдать смену задумчивости на понимание, затем на растерянность, и только потом на принятие. Она легко улыбается, прикрывая на выдохе глаза, и, отложив на постель еду, поворачивается к Бунчой:       - Скажи, ты в лагере впервые? – Ву складывает пальцы домиком, легко улыбаясь смущенности Энн.       - Сильно заметно? – Интересуется вторая, прикусывая нижнюю губу и улыбаясь почти незаметно. Марси ее довольно быстро раскусила.       - Ну, не прими за оскорбление, да… - Ву дружелюбно и беззлобно усмехается. – Позволь мне, тогда, быть твоим учителем по лагерной жизни? Расскажу и покажу всё, что знаю, - Она протягивает Энн раскрытую ладонь, смотря на девушку самым чистым и открытым взглядом. На ее губах по-прежнему играла прекрасная улыбка, самая прекрасная, в любом случае, из тех, что Энн видела. Встать на-ровне с улыбкой Марси, пожалуй, в сравнительной таблице Энн, могла лишь улыбка миссис Бунчой.       - Я была бы очень тебе признательна, - Энн улыбается в ответ. Это саму девушку довольно сильно пугает, ведь всегда для неё улыбнуться человеку – что-то страшное и невыполнимое. Но в случае с Марси ей казалось возможным все, как бы прозаично это не звучало. И протягивая свою руку, пожимая теплую ладонь Ву, Энн через взгляд и движение руки передавала: «Я уже тебе признательна».       - Тогда, Энни, вот первое правило обитания в лагере, - Забавно провозгласила Марси, - прячь всё, что успеешь! Если не хочешь ходить голодной между столовой, прячь еду в самых мало-подозреваемых местах, чтобы могла открыть её на тихом часу или даже ночью. – Ву снова вернулась к кровати, выпуская ладонь Энн из своей. Она берет зефирки и чипсы обратно, - Две эти упаковки должны найти себе местечко…       - Рукава кофты?       - Рукава… - задумчиво повторяет Марси, после возвращая восторженные глаза на Бунчой, - Браво, Энни, ты замечательный ученик! Так и поступим!       Бунчой лишь снова неловко улыбается. «Рада помочь» так и крутится на её языке, но для себя Энн обозначила границу и предпочла считать, что ее собственный лимит слов за час уже превышен.       - А теперь остается только разобрать одежду… - Бормочет Ву, Встряхивая серую толстовку на молнии и проверяя, не слишком ли громко шуршат чипсы, - Главное, еда под сериалы после отбоя подготовлена.       Энн не остаётся ничего другого, кроме как поддерживающе кивнуть и вернуться к своим вещам, удивляясь лишь тому, что дружелюбность и открытость не спали с лица Бунчой, стоило ей только отвернуться.       Ощущения от искренней улыбки Энн даже чем-то нравились.

***

      - Привет.       Энн не сразу поняла, что обращаются к ней, оттого и повернулась на оклик не сразу. Миловидная девушка с крашенными в голубой короткими волосами дружелюбно улыбнулась, и чтобы не углублять свой собственный уровень неловкости, Энн так же улыбнулась в ответ, тихо пробормотав слово приветсвия.       - Хотела предложить тебе совместное проживание, но та девочка с каре оказалась увереннее и быстрее меня. Теперь осталось найти общий язык с Сашей и тогда, возможно, смена пройдет успешно. Я Терри, - она протянула ладонь для рукопожатия в сторону будто онемевшей Энн.       Бунчой отказывалась верить во все происходящее. Бывает такое? Когда с тобой знакомятся и улыбаются тебе? Нет, разумеется, Энн понимала, что такое существует, но чтобы и в ее жизни? Люди вечно искоса смотрели на нее. Когда она выходила к доске, одноклассники делились на три типа: взгляд в парту, взгляд на Энн с безразличием, взгляд на Энн с презреньем и насмешкой. Иногда особенно высокомерные доставали камеру. Первое время, в начальных классах, Энн это сильно задевало и обижало, она плакала или отказывалась общаться с одноклассниками. А затем полностью приняла второй вариант и отреклась от общения и знакомств. Одноклассники были ей противны, учителя безразличны, прохожие вовсе не существовали для ее взгляда. Так было проще. Но почему-то сейчас, приехав в лагерь, Энн стала интересна тема дружбы или наблюдение за ней со стороны. Вот и сейчас, плохо скрывая удивление, она совершила рукопожатие с Терри.       - Я Энн. Приятно познакомиться.       - Да, взаимно. Уже была в этом лагере?       - Нет, я в лагере впервые, и не конкретно в этом, вообще. – Энн неловко пожала плечами.       - Ого, я тебе даже завидую. – Терри приподнимает брови и открыто улыбается в подтверждение своих слов.       - Так, девочка в зеленой футболке и в розовой юбке! Да-да, вы! Идем, поможете накрыть на стол! Отныне дежурите вместе. – Юнан жестом подозвала к себе Марси и ту блондинку, с которой на распределении Ву вступила в небольшой конфликт, после жестом показывая, чтобы они шли за ней и удаляясь в зал.       Бунчой одновременно с Терри обернулась на вход в столовую, как и большинство людей, выходивших из гардероба этого корпуса с пищеблоком и залами с многочисленными столами, за некоторыми из которых уже сидели другие отряды. Марси на мгновение кинула усталый взгляд на Энн, затем снова смотря на нудевшую блондинку.       - Если мы с тобой и поладили, то наши соседки по комнатам явно нет… - С долей заинтересованности произносит Терри, продолжая смотреть на разговор этих двух. Энн молча признает этот факт.       - Почему ты вообще решила, что речь шла о тебе? Там есть еще одна девочка в зеленой футболке, с тобой я не собираюсь даже накрывать в столовой!       - Это Саша? – Тихо спросила Бунчой у Терри, надеясь в душе, что Марси сможет ответить этой даме с завышенной самооценкой и хвостиком.       - Да, Саша… - Грустно бормочет новая знакомая, - Мой сосед по комнате…       - Скажи, зрение подводит? – Спокойно отвечает этой самой Саше Марси, глядя без интереса на собеседницу. – Попроси у поваров морковки или черники, в книжках пишут - помогает. Ты-то их на вряд ли читаешь….       Энн с восхищенной улыбкой на губах провожает уходящую в зал Марселин, где уже ждали их с Сашей Юнан и Оливия. Сейчас в глазах Бунчой она выглядела настолько эффектно, что желание подражать ей возникало совсем не из ниоткуда. Возмущенная Саша, скрестив на груди руки, так же смотрела вслед Ву, но далеко не с восторгом. Это была всепоглощающая ненависть. За Марси постепенно становилось тревожно.       - Она хороша, - Терри усмехается, оборачиваясь на Энн. – Как ее зовут?       - Марси.       - Мы бы с ней хорошо смотрелись рядом, как пара, что думаешь? – Новая знакомая склоняет голову вбок, никакого внимания не уделяя реакции Энн, подавившейся собственной слюной. – Хочу познакомиться с ней.       - Извини? – Энн смотрит с большим удивлением, чем требовалось бы.       - Я больше по девочкам, и предпочитаю говорить это сразу, чтобы потом не разочаровываться в людях, которые будут твердить, как сильно они разочарованы во мне. – Терри смотрит на Энн с легкой надменностью. – Как относишься к ЛГБТ?       - Мне все равно, но больше положительно… - Энн отчего-то передергивает. Терри, молодец, конечно, но для Энн, как для человека, боящегося и имя с возрастом открывать другим, этот разговор был слишком личным и неловким.       - Тогда мы точно поладим, Энни. – К Терри снова возвращается та доброжелательность и улыбка. Видно, к теме гомофобства она относится с большой каплей презрения.       Энн пару секунд смотрит на Терри снизу вверх из-за разницы в росте, затем отворачивая взгляд на стеклянные двери столовой, за которыми было видно, как Марси что-то увлеченно обсуждает с поварихой, помогающей ей найти нужный столик. Вожатые слегка сконфуженно переглядывались, а Саша старательно избегала собственных гневных взглядов в сторону Ву. Понять Терри было можно. Со стороны Марси вполне привлекательна, еще и умеет постоять за себя. Хотя, не Энн, которую не привлекает никто, об этом говорить.       Ужин прошел в полной тишине, если не считать общий гул помещения. Энн повезло оказаться с Марси и Терри, и, к сожалению, и Сашей тоже, за одним столом. Ву без намека на неприязнь или обиду села рядом с блондинкой, так как последнее свободное место оставалось именно рядом с ней.       - Я Саша Вейбрайт, как ваши имена, мне глубоко плевать. – Произнесла она, стоило всем оказаться за столом, чем вызвала поднятые взгляды на себя и тут же сама уставилась в свою тарелку.       - Точно! Извините за такую бестактность! – Брюнетка даже отложила вилку, - Я Марси Ву.       - Просто Терри, - С улыбкой она пожала протянутую ладонь Ву и, Энн руку отдаст на отсечение, смотрела их новая знакомая на Марси весьма двусмысленно.       - Ты самая важная здесь? – Как бы между прочим спрашивает Саша, сама же руша то самое свое «глубоко плевать», приправив голос неприязнью. Такой акцент четко дал понять Бунчой, к кому шло обращение. Но обиды она не испытывала, как, судя по суровому взгляду янтарных глаз на Вейбрайт, решила Марси.       - Я Энни Бунчой.       Повисло молчание, что и держалось до окончания ужина, пока Марси с Энн не поднялись одновременно со своих мест с тарелками в руках.       - Спасибо за компанию. Буду надеяться, у нас получиться поладить хоть когда-то.       Марси напоследок улыбнулась Терри, затем с той же доброжелательностью смотря на Энн, кивая ей в сторону кухни. Бунчой обходит их стол и следует за Ву, что уже начала объяснять:       - Посуду все относят сюда, если тебя вызовут накрывать на столы, то вон то окошко, видишь? – она указывает рукой на открытую кухню с огромными холодильниками, электрическими плитами, что явно указывало на высокий бюджет этого лагеря. – Там берешь на подносы по четыре тарелки, ну и дальше, думаю, ты понимаешь и сама.       - Спасибо тебе. – Энн ставит тарелку на уже заполненный грязной посудой от других отрядов стол. – Ты и не представляешь, как сильно распутываешь мне паутину перед глазами.       - Обращайся, - словно и впрямь была рада тому, что смогла помочь, улыбается Ву, - Кста-а-ати… - Она, словно как минимум близкую подругу, берет Энн под руку, медленно вышагивая к выходу из столовой в гардероб. – Сегодня же первый вечер в смене! Надеюсь, в этом лагере проводят огоньки!       - Так, а можно поподробнее? – С частью неловкости Энн приподнимает плечи и улыбается.       - Это нечто незабываемое, Энни, будь уверена! – Марси мечтательно прикрывает глаза, наверняка погружаясь в старые воспоминания о прошлых «огоньках». – Но, извини, я не смогу раскрыть тебе всей их прелести. Узнаешь сегодня вечером.

***

      - Мы все устали, дети, я надеюсь, вы с пониманием отнесетесь к переносу «огонька» на завтра. – Оливия осматривает загудевшую недовольно толпу, в гул которой и Марси внесла свою лепту. – Все, что скажу вам сейчас, это распорядок завтрашнего дня. Точный план завтра повешу на доске…       - Это..? – Быстро спрашивает Энн, наклоняя к грустной теперь Марси.       - Это тот стенд, что висит в коридоре напротив двадцать восьмой комнаты.       - Спасибо.       - Пока, могу точно сказать, что завтра состоится церемония приветствия с лагерем. – Продолжает вожатая. – Все объясню подробнее, но не сегодня, - Освобождает она Марси от ответа на один из вопросов, что Энн не успела, но явно бы задала. – Подъем в восемь. Не гудите, ребят! – Она устало прикрывает глаза, - Подъем. Ровно. В восемь. – Снова отчеканивает Оливия, - Сбор здесь же в половину девятого, где все расскажу и объясню. Сейчас отбой, и да, старшие, помогайте младшим детям, о’кей? Замечательно, что мы нашли общий язык так быстро. Всем сладких снов. – Она улыбается самой теплой из улыбок, пока дети встают и расходятся по своим комнатам, временами кто-то даже желал друг другу спокойной ночи.       Зайдя в комнату, Марси тут же плюхнулась на кровать, пару секунд глядя в потолок, но после все же закрывая глаза. Энн, умиляясь, выключила свет и прошла к своей постели, после так же на нее заваливаясь.       - Знаешь, Энни, я бы с радостью и на «огоньке» посидела, и с тобой бы поболтала, но… - Она беззвучно зевает, прикрыв рукой рот, - Но меня на это просто не хватит. Сон меня поглощает уже последние пять минут.       - Тогда спокойной ночи, Марси. Я и завтра с радостью с тобой поговорю.       Ву как-то довольно хмыкнула, ложась на бок и подгребая к себе подушку. Она снова зевнула, пока одной рукой неуклюже снимала заколку со своих волос. Энн последовала ее примеру, разворачиваясь к стене.       - Спокойной ночи. Я рада, что мы с тобой соседи.       Энн улыбается неожиданно и для себя самой, уже слыша тихое сопение.