21 days with you

      Шум и крики разносились, казалось, по всему огромному зданию, чьи стены уже не выдерживали толкотни и наверняка предпочли бы сейчас разрушиться и не внимать все эти детские вопли и жалобы. Чемоданы терялись в толпе, получая известия о том, что отстали от своего владельца, через протяжные крики со слезами.       - Да когда вы все заглохните…       - Как ты груба! Это же маленькие дети и только!       - Не лезь, а? Итак все бесит. – Блондинка смерила подошедшую взглядом, полным презрения и неприязни.       Девочка четырнадцати лет хмыкнула, скрещивая руки на груди от холодка, пробежавшего по всему телу от тона стоящей теперь неподалеку грубиянки. Вторая с особой злобой и яростью притянула к себе свой розовый чемодан, кинув какое-то жестокое слово вдогонку уже убежавшего мальчика.       - Тише! Прошу вас, друзья, ведите себя хоть чуточку сдержанней! – без остановки кричала в толпу девушка лет двадцати-двадцати пяти, после каждый раз устало прикрывая глаза и беспомощно поправляя черные, с нотками синего, волосы, заплетенные в аккуратный пучок.       - Тихо! – разнесся по помещению строгий, грубый, словно мужской голос. Крики сошли на «нет» за считанные секунды и несколько десятков глаз направили взгляд на вставшую рядом с брюнеткой девушку с короткой светлой стрижкой.       Она бегло осмотрела детей, пока её помощница с пучком облегченно выдохнула, даже слегка улыбнувшись наступившему молчанию и покою. Ее напарница тем временем перевела взгляд на планшет с листами, читая имена и фамилии в бланках. Особое внимание она уделяла возрасту, указанному в окошечках рядом с ФИО. Её карие глаза вновь обратились к детям, а строгое выражения лица сменилось на дружелюбное, даже допустив широкую улыбку.       - Я очень рада приветствовать вас в нашем лагере «Вартвуд», теперь вы третий отряд! – Провозгласила она, и не получив никакой, как и ожидалось, ответной реакции, продолжила, - Меня зовут Юнан, можете меня так и называть, а это моя помощница Оливия. На будущие три недели мы ваши вожатые. Приятно познакомиться.       - Приятно познакомиться! – Пронеслась волна детских голосов, звучавших в унисон друг другу.       - Сейчас мы будем распределять вас по комнатам. Правила вам, думаю, знакомы и понятны. Никаких сигарет, алкоголя, за пределы нашего корпуса без вожатых или их разрешения ни шагу, одеваемся по погоде, не деремся, после отбоя по коридорам не гуляем, на тихом часу можно ходить в другие комнаты, главное – тихо. Каждый день в восемь тридцать и в двадцать один тридцать общий сбор в главном зале. Пакет с едой надо будет сдать сегодня до трех в двадцать восьмую комнату, только, я очень прошу, не все сразу, вас лишком много. – Она прокашлялась, вновь заглядывая в бланки и карандашом ставя у пункта «Правила поведения» галочку. – Так, насчет проживания. В комнате живут по двое. Две кровати, две тумбочки, два шкафа, все поровну, все по-честному. В каждой комнате одна ванна и один туалет за разными дверьми, проблем возникнуть не должно. – Юнан изучающе поднимает голову на притихших детей и усмехается. – Осмелюсь предположить, что вам все понятно. Так или иначе, вопросы или недопонимая между вами и соседом по комнате – идете к нам с Оливией в двадцать восьмую комнату, мы всегда подскажем и поможем.       Дети все так же молчат. Тишину, воцарившую в коридоре, можно было без укора совести назвать хрустальной и дребезжащей. Лишь иногда кто-то шмыгал носом или баловался с чемоданом, что повествовал об этом всему окружению скрипом и стуком.       - По комнатам распределяйтесь сами, важно, чтобы вы являлись ровесниками и были представителями одного пола. Сейчас буду подзывать к себе вас по возрасту, чтобы упростить вам же поиски соседа. – Она тяжело вздохнула, будто готовясь к худшему. - Итак… Семилетки…       Услышав свое имя, дети бежали сквозь толпу к новому руководителю, где в панике начинали подыскивать себе соседа на следующие дни. Выбирать им пока что приходилось лишь по внешности, ведь ничего другого они друг о друге и не знали. От того пары складывались долго и тяжело. Какие-то дети даже устраивали драки и истерики.       Облокотившись о стену, Энни Бунчой не сводила взгляд с телефона. В ее глазах отражалась усталость после долгой дороги в шумном автобусе со спёртым запахом чипсов с газировками и, к сожалению, и тошноты в том числе. Нет, девочка вовсе не сердилась. Что поделаешь, если у людей бывают слабые желудки? Но все же, если бы она доехала только с запахом чипсов с газировки, понятное дело, было бы лучше.       Она до сих пор не до конца понимала побуждений своих родителей сплавить ее в летний лагерь. Они еще за две недели до отъезда начали водить Энн по магазинам, запихивая ей за шторку в примерочной десятки футболок и шорт, а купальников, повезёт, если впихнут меньше двадцати. Таким образом, у Бунчой, без ее ведома, собрался огромный чемодан с кучей вещей, которые, вполне вероятно, Энн впервые увидит лишь при разборе своей клади.       Из догадок насчет всей этой ситуации Энн казалась более правдивой та, что касалась ее круга общения. А тот состоял лишь из родни, да и всего. Бунчой всегда была тихой. В любом случае, на людях. Ее совсем не привлекали компании, экскурсии с классом, совместные с кем-то отличным от телефона обеды в столовой. Одной ей всегда было комфортнее и спокойнее, она вовсе не нуждалась в людях и общении. Разумеется, это и повлияло на покупку путевки, или же, как минимум стало одной из причин. Миссис и мистера Бунчой сильно волновала жизнь дочери и ее развитие. Никакие выигранные олимпиады и оценки по типу «Превосходно» не вручали им никакой уверенности в том, что их дочь выросла и уже готова к взрослой жизни. А лагерь, действительно, если смотреть их глазами – лучший из всех предложенных вариантов. Ведь тогда целый месяц лета Энн проведет не у себя в комнате за компьютером с каждый раз новым аниме, а в месте, где не обойтись без общения, новых знакомств и, разумеется, той самой «самостоятельной жизни».       На экране смартфона наконец появились изменения после присланного от миссис Бунчой сообщения: «Отлично! Хорошо тебе провести время, родная!», что служило ответом на «Мы доехали. Вожатая напоминает адекватного человека».       Легко им говорить.       Энн выключает гаджет почти в тот же момент, как Юнан восклицает «Четырнадцать лет!» и одной из первых фамилию Энни.       Толпа уже стала редкой, оставалось совсем мало человек, и их большая часть сейчас собиралась возле вожатых. Энн оставила свой чемодан у стены и лениво поплелась в сторону, как выяснилось теперь, своих ровесников.       Детей четырнадцати было всего восемь. И среди этих восьмерых лишь два парня, что уже поспешили скрыться за дверью одной из комнат, назначенной им Оливией. Один парень был довольно крупным, но не в том плане, что имел лишний вес, а в том, что, как для себя решила Бунчой, имел лишние мышцы. Второй же был каким-то простачком с рыжими волосами и миловидным личиком. Тем не менее, уходили они в комнату с улыбками и громкими обсуждениями футбола.       - Мы с Айви будем жить вместе! – Довольно громко осведомляет всех присутствующих девочка с такими же рыжими волосами и чертами лица, что и паренек, скрывшийся за дверьми с тем громилой. «Брат и сестра» - в уме заключила Энн, рассматривая девочек, вышедших вперед.       - Айви… - отдаленно бормочет Юнан, находя имя в списке, - Замечательно, а ты у нас…       - Полли Плентер, - Она в ожидании довольно высокомерно склоняет голову набок.       - Хорошо, комната 19, - Дружелюбно улыбается им Оливия, рукой указывая в конец коридора.       - Спасибочки! – Бодро говорит та самая Айви, после чего, задорно смеясь и перешептываясь, они с Плентер удалились.       От чего-то в голове Энн возникла догадка, что девочки были изначально знакомы, а может, вообще являются родственницами, потому что у Айви хоть и были другие контуры скул и носа, но оттенок волос совпадал с оттенком Полли и того парнишки.       Для себя Энн приняла решение просто ждать. Она не хотела выбирать себе кого-то в пару, ее в принципе не волновал вопрос о совместном проживании с кем-либо. Казалось, что подсели к ней хоть психически больного, хоть мальчика, хоть ребенка на несколько лет младше – никакой реакции, кроме как кивок головы, они со стороны Энн не получат. Лучше она просто постоит, подождет, пока от безысходности кто-то не приютит ее к себе, они разделят кровати со шкафами и Энн вновь отключится от социума и общения с людьми. Так проще, легче и удобнее. Делать выбор самостоятельно – та еще нервотрепка и морока. Если кто-то сделает выбор за тебя, то он однозначно герой и спаситель.       - Так, ну с тобой я явно жить не собираюсь. Ты же мне не так давно замечание сделала? – Послышалось слева от Энн, стоило вожатым отвлечься на детей постарше.       - Хоть оно и так, я же не грубила тебе? – Отвечал уже второй голос, отличный от первого нотками благоразумия и спокойствия. – И не делай вид, что ты тут всем распоряжаешься. У меня с тобой жить тоже нет никакого желания. – Энн кинула взгляд в сторону, чтобы изучить обладателя столь четкой и открытой речи, а так же довольно располагающего к себе голоса.       Бунчой повернула глаза на девочку в тот момент, как эта самая девочка обратила на нее внимание и дружелюбно улыбнулась, делая пару шагов навстречу. Энн накрыла непонятная волна паники. Ведь впервые на нее обратили внимание, хоть на выборе и были еще целых два кандидата.       - Привет! – Поздоровалась подошедшая девочка довольно приятной внешности. Её разрез глаз очень хорошо сочетался с длиной пышных ресниц и формой бровей, губы имели нежный и приятный оттенок, что прибавлял красоты улыбке, итак достигшей отметки «Обворожительная». – Не хочешь жить вместе со мной?       - Привет… - Промямлила удивленно Энн, все еще рассматривая контуры лица девочки. Такая комфортная. Почему-то, для Энн эта внешность и взгляд ассоциировались с двумя словами: «нежность» и «надежность». Такому человеку хотелось верить и доверять, рассказывать и слушать, улыбаться и получать ответную улыбку. – Было бы здорово, я думаю.       - Спасибо!       «Спасибо»? За что она благодарит? Довольно странный и нестандартный ответ на согласие проживать в одной комнате. Энн оказалась в неловком положении без способности что-либо ответить. Но девочка уже поспешила помахать Оливии, что почти сразу подошла, держа карандаш наготове.       - Марси Ву и… - Она обернулась на новую знакомую, виновато улыбнувшись. - Извини, я даже не узнала твоего имени…       - Ничего страшного… - Тут же помотала головой вторая, - Эм… Я Энни Бунчой. – неловко улыбнулась Энн, смотря в глаза напротив.       - И Энни… - Вожатая написала что-то в листе, не отрываясь от бумаги взглядом, кивнула в неопределенном направлении, - Комната 18.       Наши соседи – Полли и Айви. Моя соседка по комнате – Марси… Ву, кажется? Красивое имя. И его обладательница тоже симпатична.       - Энни.       - Да? – Вскинула голову Бунчой, натыкаясь на взгляд карих глаз, что на свету казались скорее янтарными, чем шоколадными. Красивый оттенок.       - Пойдем в комнату? – Марси лучезарно улыбнулась, взяв ручку салатового чемодана. На плечи был накинут серый рюкзак с кучей значков, что Энн обязательно рассмотрит чуть позже. – Нам надо вещи разложить, да и вообще, познакомиться, как следует.       - Ага, - Энн вновь еле-заметно улыбнулась Ву. Столь обворожительной новой, и первой за последние шесть лет, знакомой.