В июльскую ночь на Балтийском заливе

Oh mama I'm in fear for my life

From the long arm of the law

Lawman has put an end to my running

And I'm so far from my home

— 1 —

      Распрощавшись с гостем, Слава откинулся в кресле, задумчиво обводя кабинет пустым взглядом. Анализируя состоявшийся разговор, он скрупулёзно размышлял, решая, как лучше поступить. С одной стороны, пообещав Мирону выполнить его просьбу, Карелин опять навесит на себя очередное обязательство и неясно, чего теперь потребует изначальная Тьма для откупа. На сей раз ему понадобится не просто подпитка или страховка, а хитрая лазейка, с помощью которой позже получилось бы вывернуть нарушение если уж не в свою пользу, то хотя бы не во вред остальным участникам мероприятия. И в одиночку он теперь никак не сладит, но и подвести Мирона, нарушив своё слово — не может. Уж лучше сразу распрощаться, чем вручив надежду на лучший исход самому же её и забрать.       А делать что? Как ни крути, воскрешение или призыв, хоть чем его не называй, всё же вмешательство вне категорий, прямое нарушение равновесия. Тут, помимо собственной магической мощи и энергетических ресурсов некрополя (их-то можно будет извлечь на месте), Карелину необходим мощнейший артефакт, сильный союзник со стороны Ночного дозора, и пара надёжных магов, способных «схлопнуть» теоретически возможную катастрофу. Со стороны его личной силы форс-мажоров быть не должно, но пресловутый «человеческий фактор» никто не отменял. Слава уже глянул линии вероятности, и, если верить им, в девяноста пяти процентах из ста всё должно будет пройти гладко. Оставшиеся пять процентов являли собой не самый оптимистичный прогноз и не будь тут замешан Окси со своим Ваней, некромант бы даже думать не стал.        Просматривающаяся мутной пеленой негативная концовка могла поставить крест решительно на всём, в том числе и на его могиле. На этот случай нужен был план, а лучше готовая конфигурация распределения стихийной магии, способная нейтрализовать любые последствия. Как вариант, нейтрализовать вместе со Славой, Рудбоем (живым или мёртвым), любой хтонью, что может зацепиться за его дух на шестом уровне сумрака, своими и чужими оперативниками, возможно даже Марсовым полем, Летним садом и Инженерным замком в придачу.       Карелин глянул на часы, прикидывая временной зазор, необходимый для выработки стратегии, сна и подготовки. По всему выходило, что для рефлексии, проволочек и даже чашки кофе у него нет ни одной лишней минуты. Сейчас нужно сконцентрироваться, максимально трезво просчитав всё факторы риска, составить приемлемый и рабочий план и заручиться поддержкой надёжных волшебников.       Для начала следует посмотреть, какое из возможных вмешательств первой категории им задолжали светлые, и, если ничего такого и в помине нет, согласовать разрешение на воздействие непосредственно с Окси. Далее, — узнать, какого масштаба выброс энергии смогут нивелировать его хваленые Голуби. Затем будет не лишним определить реальную степень риска и понять, кто из его «должников», а ещё лучше старых, проверенных годами товарищей, может быть вовлечен в эту весьма сомнительную и опасную авантюру. Из весьма короткого списка иных, которым он мог действительно доверять, на ум приходили только Андрей, да Виктор.       С Ханом они были знакомы три сотни лет, большую часть из которых приятельствовали, шарахаясь по свету и ввязываясь в очередную заварушку, воевали вместе, стоя спина к спине. Слава был уверен и в самом Андрее и в его реакции: для начала обматерит, но подстраховать согласится непременно.       Замай не понаслышке знал, что цена любой привязанности чаще всего измеряется человеческими жизнями, и был в курсе сложной, порой весьма неприглядной, местами вообще не любовной, истории отношений тёмного Некроманта Птичьего Пепла и Светлейшего Мага Оксимирона.       Общеизвестно, что технически иные — бессмертны. Фактически же, они просто могут жить на свете очень долго, сохраняя молодость и здоровье, а вот людской век короток. Принято считать, что искать себе спутника жизни лучше среди себе подобных. Но каждый раз маги и чародеи, перевертыши, вампиры и прочие создания сумрака, радостно и с чувством собственной важности бросаются в один и тот же омут, невзирая на возраст и опыт. У самого Хана таких историй, по рублю за штуку, наберется на миллион. Он всегда легко влюблялся, вытворяя воистину невероятные вещи ради покорения очередной дамы сердца. И сейчас где-то по миру рассыпаны смуглыми синеглазыми красавцами его сыновья, плоды той самой любви. Но спасти хоть кого-то из женщин, даривших жизнь этим детям, Андрей так и не смог. И поэтому Славу никогда не порицал. Ни за связь со Светлейшим, ни за все те вольности, что бессловесно творились Карелиным по отношению к Оксимирону, хотя «вечного жида» и недолюбливал.       Витя же, напротив, главу Ночного дозора их региона всегда привечал, считая, что набраться мудрости у такого волшебника не зазорно, даже если вы представляете разные стороны Силы, а вовсе наоборот. Каждый из них, будучи магом вне категорий, к своему уровню подошел с совершенно разными жизненными уроками, но Мирон отличился и здесь? Он-то успел наломать дров в разы больше других. К тому же, у Гевиксмана была «птичка», право на амнистию для которой, как бы парадоксально это ни звучало, даровал Виктору именно Мирон. За допущенную магическую ошибку Фреда Букера, протеже Виктора, могли без трибунала развеять по ветру, а вместо этого просто заключили в тело неясыти. Что такое сотня лет в перьях, если сравнивать их с развоплощением? Правильно, — просто время для размышления над мотивами принятия решений.       Хрустнув затёкшей шеей, Слава взял перо, свиток, и написав несколько предложений сделал пас рукой, выдохнув набор шипящих звуков на одном из мёртвых языков. Буквально через секунду из-под его пальцев вылетел сноп искр, а на ладони появились две крошечные летучие мышки. Зверьки, живо блеснув умными глазками, послушно замерли под строгим взглядом создателя, дожидаясь окончания заклинания, и вскоре растворились в воздухе, унося с собой сообщения для Хана и СД.

—

      Карелин встал из-за стола, бросил взгляд в окно — день был в самом разгаре, и прошёлся по кабинету. Он и раньше периодически впадал в размышления и о Мироне, и природе их связи, а сегодня просто завяз в трясине собственных мыслей. Вот уж о ком сказать: «разные как Свет и Тьма», но притянулись как магниты, сплелись крепко, проросли друг в друга. Столько было всего, а каждый раз как в первый.       Мирон был эстетом, филантропом, гуманистом, действительно любил людей и ради блага человечества лез везде, куда его не просили. И это, кстати, вовсе не комплименты в сторону Носейшества, чьи устоявшиеся лояльные взгляды и продуктивная деятельность частенько добавляли работы подчинённым Славки.       У Окси, в офисе Ночного Дозора, были выставлены под стеклом раритетные фолианты, мебель, наполнявшая фамильный особняк на Мойке, больше бы подошла для коллекции Эрмитажа, а на стенах кабинета Светлейшего экспонировались подлинники Мане и Дега. Всеми этими излишествами Мирон грешил, создавая для себя привычное его имперским вкусам ментальное пространство, чутко отражавшее ценности и увлечения утонченной натуры истинного ценителя прекрасного. В конце концов, недаром же головной офис Ночного дозора прикрывался ничем иным, как благотворительным некоммерческим фондом помощи молодым талантам. А выпестованное лично Светлейшим литературное агентство «Букинисты Северной Пальмиры» было для Мирона не только благородным увлечением, но собирало под своё крыло всех мало-мальски причастных к магии жителей региона.       Впрочем, если бы кто спросил Карелина, по какой именно причине известный искусствовед и меценат Мирон Янович Фёдоров вдобавок к литературной ностальгической блажи, ещё прихватил под своё крылышко патронаж театральных сезонов Питерских трупп за рубежом, для Славы не было бы сложно прочесть целую обличительную лекцию о причинно-следственных связях. Хорошо, что однажды он проспорил Светлейшему желание, и Окси предусмотрительно наложил запретное заклятие на разговоры об этой теме.       Тягу Мирона к изящным искусствам Слава списывал на ностальгию, бывшей и маленькой личной слабостью, и данью памяти литературным кружкам начала девятнадцатого столетия, где граф Фёдоров некогда любил коротать вечера. В начале восемнадцатого века Мирон и сам занимался сочинительством, и, справедливости ради нужно заметить, ваял порой весьма недурственные вирши. Некоторые он даже тайно посвящал Славе. Прятал весьма узнаваемый образ и обличал свои чувства в рифмованные строки, чем доводил до отчаяния первых красавиц Санкт — Петербурга, пытавшихся выяснить, что за неизвестная «В.К.» украла сердце их любимца. Такие оды, пройдя тщательный анализ признанными рифмоплётами, и получив должную порцию восхищения в великосветских салонах, позже становились отличными охранными заговорами, оплетавшими Славу-вояку с ног до головы.       После безвременного ухода Солнца русской поэзии, Мирон в расстройстве бросил свою графоманию и выехал на пару лет в Париж, где заинтересовался балетом. Там же он свёл личное знакомство с Чезаре Пуньи, на некоторое время полностью окунувшись в мир танца и музыки. Благоволил хорошеньким танцовщикам и балеринам, и задействовав всё своё влияние, даже поспособствовал Рубинштейну в создании Московской консерватории. Слава, развлекавшийся в тот период военной службой в действующей армии, на нежную дружбу оставленного в столице Мирона с основным меценатом изящных искусств того времени, Николаем Трубецким, смотрел сквозь пальцы. Да и следовало ли возмущаться? Ведь раз в неделю, как по расписанию, Птичий Пепел вваливался в хозяйскую спальню парадного особняка Фёдоровых, через портал, который для него открывал лично Светлейший. Никто из них не осмеливался произнести этого вслух, но оба понимали: появление разгоряченного, перемазанного грязью, копотью и порой даже чужой кровью Славы, сокрушительно фонящего полученной силой, выглядящего по-первобытному дико и также пугающе, заводило Окси сильнее, чем все благодетели первых красавиц и прелести продажной любви вместе взятые. По-хорошему Фёдорову уже тогда надо было задуматься о том, что именно он позволял этому «юнцу», а самое главное почему он это делал. Но утопая в мягчайших перинах, сжимая перевитую сильными мышцами спину, принимая грубые «солдафонские» ласки и жадно впитывая в себя светлые эмоции любовника, он предпочитал оставлять всё как есть, не спешил воспринимать Славу своей константой.       У Карелина же, и в магии, и в работе, и в отношениях была совсем иная концепция. Он всегда видел цель и являл собой действие, направленное на её достижение. Он был стихией, сметающей всё на своём пути, но хорошо структурированной, подчинившей внутренний хаос некротической мощи, без этого было невозможно удержать мёртвую энергию в узде. Слава любил и признавал свою силу, почитал её, питался энергией войн и смертей, тёмными эмоциями и поступками, но поклонялся прогрессу, тяготел ко всему новому и прорывному, совался туда, где до этого было ровно ничего и делал максимум, чтобы изменить текущее положение вещей. Он с холодным разумом соглашался на «малую кровь», когда видел, что пользы от воздействия будет больше, чем урона. Он никогда не брался за то, что было ему не по нраву и не тратил силы на проходящие удовольствия. Ведь вовсе не просто так Кристоф Альбьер, глава клана Кадаверциан, выбрал именно русского некроманта Карелина среди огромного количество претендентов на регентство в мире Смерти. И пока Мирон десятилетиями тосковал по утраченной Империи, отсиживаясь то в Лондоне, то в Париже, отлаживал рефлексию, месяцами не отвечая на Славкины письма, тот смог не только нарастить огромную магическую мощь, но и вовсю наслаждался благами возводимого социалистами строя. Пять раз побыл студентом разных ВУЗов, каждый из которых закончил с отличием, десять лет работал ректором ЛГУ, а когда совсем заскучал, «умер в рассвете лет», чтобы вскоре заявиться в ряды советской армии, отслужить в лётных войсках, и пройти отбор, став действующим кандидатом на полёт в космос!       Вековой опыт, живой пытливый ум, буйная энергия и тяга ко всему новому не раз играли на руку некроманту. Неудивительно, что созданное им в начале двухтысячных ИТ-агентство «Антихайп», занимавшееся разработкой различного рода антивирусного софта и специализировавшееся, по большей части, на эксклюзивных охранных системах, создаваемых под запросы конкретного заказчика, стало одним из лучших на рынке. Подобная деятельность приносила не только приятное времяпрепровождение для талантливых ребят — программистов, тёмных иных, тщательно отобранных или инициированных Карелиным лично, но и весьма ощутимый доход. Переплетая современные технологии, магию и незаурядные умственные способности, свои и подчинённых, Вячеслав Валерьевич выигрывал со всех сторон.       Соответствовал направлению деятельности и офис, в интерьере которого превалировали веяния стиля хай-тэк. Стекло, металл, удобная стильная мебель, много воздуха и света, зонирование и разграничение площадок для отдыха, брифингов, целых отделов и отдельных рабочих мест, растения в кадках, — вот что представляло из себя Северо-Западное представительство Дневного Дозора. И подобным видом этот, с какой стороны ни глянь, современный офис, приводил в глубочайшее удивление заезжих коллег, проверяющих и визитёров всех мастей. Инквизиторы и вовсе поначалу решили будто перепутали здания. Случай смешной, ситуация — страшная, даром что в современном мире из каждого утюга вещают про неактуальность стереотипного мышления. А дело было в том, что проверяющие доподлинно знали, — во главе Дневного дозора Северо-Западного региона стоит некромант, разменявший пятую сотню лет, и ожидали если уж не стилизованную под интерьер средневекового замка каменную кладку, то хотя бы классический интерьер с элементами ампира.       Слава в тот раз сполна насладился немой сценой, давая высокой комиссии пройти все стадии принятия, после чего любезно пригласил проверяющих в конференц-зал. Несмотря на солидный возраст и выдающийся магический уровень в нордическом характере Птичьего Пепла нет-нет, да проскальзывало озорство, больше присущее человеческим подросткам. Драконить вышестоящие контролирующие организации он любил, активно используя разрыв шаблонов, непременно происходивший у столетних магов от вопиющего несоответствия его мышления и имиджа традиционному представлению о некромантах.       Однажды, вскоре после назначения на должность, он даже устроил для очередной делегации проверяющих потрясающий перформанс. В переговорную, где должна была происходить встреча с Инквизиторами европейского бюро, заранее был установлен гроб, нарочито не дорогой, обитый синей тканью ядерного оттенка «электро», заказаны шикарные траурные венки с живыми цветами и пышными лентами. Надписи на ритуальных атрибутах гласили: «Лучшему руководителю» и «От любящего коллектива». Встреча, как и полагается в таких случаях, транслировалась онлайн в головной офис Дозоров в России, расположенный в столице, центральное представительство Инквизиции в Варшаве и европейскую штаб-квартиру некромантов в Праге. Одновременно с тем, как первые посетители вошли в переговорную, включилась видеосвязь и тихая грустная музыка. Крупным планом в хорошем разрешении транслировался затемнённый угол, с установленной на постаменте домовиной. Чуть поодаль, на спинке пустующего кресла, находящегося во главе стола, висел пиджак, в то время как четкий профиль хозяина пиджака отлично угадывался среди пышных атласных воланов специальной подушечки, и располагался, собственно, в гробу…       Скандал мог бы разразиться выше гор, но то, как громко смеялся главный инквизитор Европы, Дэнис Чейнски, наблюдая Карелина, деловито восстающего из гроба со словами: «Извините ради Бога, заработался, уснул на диване», свело на нет начавшиеся было протестные речи комиссии. Отойдя от первого шока один из представителей Германии даже робко уточнил, всегда ли Вячеслав Валерьевич предпочитает спать в гробу и с чем связана такая привычка. Конечно, Слава объяснил, что это была шутка. Конечно он рассказал о местной традиции праздновать в начале апреля День смеха. Конечно никто из представителей Москвы ничего не сказал. Плодились слухи, что по окончанию трансляции Артур Завулон, сумевший удержать серьёзное лицо, смеялся до колик, называл Славу «наглухо отбитым» и сокрушался, как это они в Москве когда-то прохлопали такого талантливого юношу. Карелин на всё это только отмахивался, не желая соответствовать чьим-то ожиданиям.       Разве что, был один маг…       Вспомнилось Славе и то, как едва выдворив гостей он, возвращаясь в свой кабинет, столкнулся с Оксимироном. Светлейший влетел в дверь, обычную, человеческую, наскочив прямо на него и без промедления влепили оплеуху настолько сильную, что у Славы знатно зазвенело в ушах. Карелин уже было набрал воздуха для словесного ответа, но Мирон опередил его и здесь. — У тебя что, совсем не осталось мозгов, Слава?! Ты кем себя возомнил? Мы не настолько бессмертны, идиота кусок, чтобы валяться в гробах, понимаешь ты или нет? А если бы Чейнски не был твоим генералом в Отечественной войне? Что за люмпенизация личности? — совершено неподобающе его статусу вопил светлейший Оксимирон. При этом, разглагольствуя во всю мощь своих лёгких, он теснил некроманта к стене, одновременно тыча ему в грудь указательным пальцем.       Карелин сначала хотел начать орать в ответ, но что-то несвоевременно нежное кольнуло внутри и, вместо привычной для обоих перепалки он просто сгрёб в охапку Мирона, накрепко прижав к себе. Окси резко замолчал, сменив вопли сопением обиженной на крупу мыши, но вырываться не стал, напротив, доверчиво прильнул к чужому мощному телу. Слава уткнулся носом в выбритый висок, мысленно отметив, что подобный метод угомона великого и ужасного Светлейшего всё ещё отлично работает, и тихо спросил: — Почто ты постоянно орешь?! Я некромант, помнишь? Для меня обрядовая похоронная атрибутика как погремушки для младенца, привычная и удобная, естественная часть коммуникации с внешним миром. — Но гроб, Слава, уже перебор даже для тебя. Это скорее к вампирам тогда, они то хотя бы итак не живые, да и паттерн со сном в гробу в их сословиях считается классическим. — Саушкин бы тебе много на это ответил, а я от дискуссии сейчас, пожалуй, откажусь. Меня другое интересует, — тянет проницательный Карелин. — Светлейший Мирон Янович скажет мне на ушко, что привело его сюда или мне самому взглянуть? Мирон поднимает голову, смотрит прямо, но без обычной надменности. — Не надо смотреть, Слава. Нас подключили к конфе последними, мы же незаинтересованная сторона в этом вопросе, просто наблюдатели, а там ты в переговорной, лежишь в гробу, вокруг венки, траурные ленты… — Ты, — некромант улыбается, подбирая слова. Не хочет обидеть гордую зазнобу своим легкомыслием, — разволновался? Портал небось сразу же проломить хотел? Окси, ну это же вмешательство второй степени! Куда вам после всего, что Городецкий навертел, ещё копить?       Мирон молчит, лишь о Славкину скулу носом протирается. Он не разволновался, а натурально испугался, причем непозволительно сильно. Так, что дернулось внутри больно, словно ухнуло вниз сердце и на кончиках пальцев начала непроизвольно скапливаться сила. Лишь распахнувшиеся зелёные глазища враз аннулировали заклятье, уже готовое слететь с губ.       Конечно, вломись Мирон в переговорную «Антихайпа» при всем честном народе вот это был бы номер! Лишь немногие иные, только самые близкие, знали о их со Славой нежной дружбе, а очевидных поводов как раз таки не было. Видео «Светлейший Оксимирон попирает все известные правила ведения трёхсторонних переговоров» могло получиться не просто комичным, а фактически порвать любые рейтинги, завируситься и стать чем-то из категории «смотреть онлайн, без регистрации и смс». Если бы, конечно, его дали залить в сеть. Проблематично было бы объяснить, почему известный деятель культуры вламывается на совещание по интеграции капитала крупной зарубежной интернет-компании в проект с ведущим питерским ИТ-разработчиком, открыв дыру в стене. И он сдержался, мысленно пообещав себе влепить по щам этому лохматому охламону при встрече и устроить выволочку, да ещё какую! А вот теперь стоит рядом, дышит одним воздухом, и скандалить совсем не хочется. — У тебя ещё есть что-то срочное сегодня? — так и не дождавшись признаков жизни уточняет Слава. — Нет, — тихо раздаётся откуда-то из области Карелинских ключиц. — А кушать будешь? Погода сегодня такая дивная, хочешь, свожу тебя в «Паруса на крыше»? — переходя в режим заботливого любовника уточняет некромант. — Неа, нет настроения, — раздаётся чуть более капризно. — А чего хочет Светлейшество? — начинает откровенно сюсюкать мгновенно включившийся в их вечную игру Славка. — Открывай портал, давай, — холодно говорит Окси, — помню, у тебя в твоем лесном домике ещё осталось несколько бутылок того замечательного винишка, сорта Совиньон Блан, что ты припёр откуда-то из Австралии в конце прошлого десятилетия. Я, пожалуй, осушу бутылочку, а ты в это время будешь извиняться за доставленные мне душевные беспокойства. Старательно, глубоко и с проглотом.       Слава, зная каким горячим и отзывчивым бывает слегка захмелевший и от того расслабленный Мирон, тактично молчит и с удовольствием подчиняется. Когда бы он, находясь в своем уме, отказался от секса с Оксимироном?

—

      Пока Карелин предаётся размышлениям и воспоминаниям его смартфон тренькает, оповещая о новом сообщении.       Контакт «Дракон» прислал голосовое аж на три минуты, видимо будет орать и отговаривать. Собрав всю волю в кулак, готовый к потоку конструктивной матерной критики Слава, прослушивает речь Замая и даже немного удивляется минимальному количеству ругательств, произнесённых на шипящем Персидском наречии. Впрочем, бушует Андрей хоть и умеренно, но с выражением, а в конце сообщения вежливо просит у его разрешения оставить себе на время мышку-почтальона, уточняя, как долго может прожить магическая зверушка без подпитки хозяина — некроманта. Этот вопрос вызывает у Карелина тёплую улыбку, как и его очевидный подтекст. Мышка — не праздное развлечение, она проводник, носитель уникальной магической энергии, идентифицирующийся с магом Птичьи Пеплом. Замай хочет оставить им страховку, чтобы найти Славу по остаточным следам отпечатка магии в случае плохого исхода. Или наоборот, после завершения ритуала вернуть крылатого курьера лично, чтобы узнать каким образом на этот раз извернулся Слава, разруливая проблемы своего абсолютно невыносимого Светлейшего. Этот факт лишний раз напоминает, насколько Киргизский Хан старше и опытнее, и, что гораздо важнее, насколько он надежный друг.       После прилетает и мышка от Гевиксмана, тот ограничивается лаконичной запиской, где обещает прибыть в указанное время с нужными амулетами и артефактами. Разгребая последствия решения, ошибочно принятого им однажды, он стал в разы осторожнее, но Славе на выручку всегда старался прийти обязательно, без веских причин не отказывал. Когда-то Виктор взялся Карелина обучать и, надо отдать ему должное, сделал всё, чтобы тот максимально развил заложенный природой магический потенциал. Даже в самом начале, когда Слава ещё толком входить в мир Кадаверциан не умел, и лишь мечтал стать Птичьим Пеплом, а до звания Хранителя Книги мёртвых ему было как до луны пешком, наставник твёрдо знал, что таких талантливых и одарённых чародеев сумрак рождает крайне редко. И ведь оказался прав, практически во всём, за исключением лишь конечной цели юного дарования. Мотивацией и лучшей наградой для Карелина всегда были обжигающие и дразнящие взгляды Оксимирона, его колкие слова и сладкие вздохи. Слава хотел быть не просто мальчиком для развлечений, но стать действительно близким, хотя бы другом, Мирону Фёдорову. Кстати, о нём. Раз уж надёжные маги со стороны тёмных найдены, настало самое время перетереть с Носейшеством основные организационные моменты. Взяв в руки мобильный телефон Слава набирает несколько строк и направляется во флотарий, точно зная, что там его никто не посмеет побеспокоить.

—