Опоздали

      Вэй Усянь обладал удивительным свойством — раздражать, когда он рядом, и пропадать в тот момент, когда его присутствие необходимо. Последнее, конечно, было не таким уж частым явлением. Рядом с Цзян Чэном Вэй Ин был почти всегда — как будто он упустит возможность лишний раз пощекотать нервы шиди, смешно! Да и нужен он был большей частью учителям или мадам Юй — причём ни с одними, ни со вторыми встречаться Вэй Усянь не особо любил. Потому что за каждой такой встречей неизбежно следовала «нудная» по его собственным словам лекция или наказание. Либо всё сразу, ведь учёбу и тренировки никто не отменял, а пропускать время от времени занятия Вэй Ин любил. Вот и сегодня пропустил — точнее, был очень близок к этому. И, как назло, рядом его, конечно, не оказалось.       Мест, где Вэй Усянь мог находиться, было много. Даже слишком. Единственное, что отметалось сразу — классные комнаты и тренировочное поле. Было бы удивительным найти его там тогда, когда это нужно, а не тогда, когда одному лишь ему захочется. Впрочем, в город он тоже вряд ли успел сбежать — Цзян Чэн виделся с ним меньше, чем полсяоши назад, а за это время добраться до города точно было бы невозможно. Это сужало круг поисков, но времени на эти самые поиски не добавляло. Оставалось начинать с малого — хотя обход всей Пристани Лотоса на «малое» не особо походил.       — Эй, Цзян Чэн! — когда он проходил мимо озера, где-то справа раздался всплеск, а за ним и задорный голос. — Ищешь кого?       Ваньинь обернулся на голос. А вот и пропажа — сидит по пояс в воде в одних лишь насквозь мокрых нижних одеяниях и выглядит до невозможного довольным собой. Нашёлся всё же сам. Попробовал бы не найтись, ему бы тогда в добавок ещё и от Цзян Чэна прилетело. Он-то сейчас тоже рискует опоздать и наказание заработать за компанию с шисюном. Вот только зачем и самому не до конца понятно. Наверное, потому что этот поганец и его иногда выручает. Услуга за услугу выходит… Хотя тоже спорное определение.       — Тебя и ищу, — фыркнул Цзян Чэн, но всё же подошёл ближе к краю высокого берега. Вэй Ин как всегда: на мелководье ему не интересно, а вот если вода хотя бы по шею — самое то. Вот специально и выбирает места, где стоит сойти с берега — и сразу глубоко. А в таких в добавок ещё и людей редко увидеть можно. Ваньинь, в общем-то, понимал его. Но всё же всему есть своё время. Развлечениям тоже, причём время это не ими самими определяется. К счастью или к сожалению.       — Вэй Усянь, ты когда на занятиях последний раз был? — в голосе Цзян Чэна привычная язвительность, но на шисюна это, кажется, не особо и действует. Он всё ещё улыбается, только подплывает чуть ближе и опирается руками о берег, тут же изображая глубокую задумчивость.       — М… Вчера вроде. А что?       — Это твоё «вчера» уже три дня как не актуально. Ты либо совсем страх потерял, либо бессмертие обрёл.       — Но мы же для этого и совершенствуем тело и дух, разве нет? — Вэй Усянь уже почти открыто смеялся, а Цзян Чэн не выдержал и всё же опустился на колени, тут же отвесив ему звонкий подзатыльник.       — Не строй дурака, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.       — Ай! Понимаю, понимаю… — больно не было, Ваньинь был уверен. Но Вэй Усяню это не помешало изобразить великое мучение на лице. Которое, впрочем, почти тут же пропало под недовольным взглядом шиди. — Но Цзян Чэн, признай, тебе тоже скучно на теоретических занятиях. Мы всё это уже знаем, что толку мусолить? Практика уж явно полезнее будет… А ты знаешь, я тренировки госпожи Юй никогда не пропускаю!       — Ещё бы ты пропускал! От тебя бы места живого не осталось, попадись ты потом матушке под руку.       Цзян Чэн почти не приукрашивал. Характер у Юй Цзыюань был крут, рука тяжела, а в отношении Вэй Усяня нередко и одно и второе проявлялось крайне ярко. Конечно, убить его бы не убили… Но что спать на спине, не чувствуя боль от оставленных Цзыдянем шрамов, он не мог бы долго, это было точно. На себе Цзян Чэн не проверял, но из рассказов знал, что жалит фамильная плеть сильно, больно и надолго. Да даже если и не Цзыдянь, всё равно легко Вэй Усянь бы не отделался, отлынивая от занятий. А потом бы ещё долго Ваньиню пришлось слушать жалобы шисюна, даже если тот сам и нарвался бы на наказание.       — Так ты идёшь, или мне самому отдуваться сегодня? — решил поторопить Цзян Чэн, видя, что Вэй Ин из воды даже не собирается вылезать. Ну ничего, значит, пойдёт сегодня один. А шисюн пусть потом сам разбирается. И с учителями, и с гневом матушки.       — Хм… Дай-ка подумать… — протянул Усянь притворно-задумчиво, а затем вдруг высунулся из воды ещё немного и схватил шиди за руку, при этом всё ещё лукаво улыбаясь. — Ни то, ни другое.       Цзян Чэн только собирался возразить, как его тут же потянули на себя и, не удержавшись на ногах, юноша с размаху упал в воду. Одежды мгновенно намокли и потяжелели, губы от неожиданности схватили слишком много воды, уши заложило. Ваньинь не сразу сориентировался, поэтому ещё какое-то время просто барахтался в воде, прежде чем ноги наконец коснулись мягкого илистого дна и он смог ровно встать и прокашляться. Воды он наглотался, кажется, больше, чем за всю свою жизнь.       — Вэй Усянь! — голос от этого звучал до смешного хрипло, но в направленных на названного глазах виделось истинное возмущение. — Ты что творишь?       — Ты слишком напряжённым выглядишь. Я подумал, неплохо будет немного освежиться, — полный негодования взгляд Вэй Усяня не тронул. На губах его застыла довольная усмешка. — Если уж нам суждено опоздать и заработать наказание, нет разницы, насколько мы задержимся. Так давай хоть немного времени с пользой проведём. Зато не так обидно наказание получать будет.       Вэй Усянь улыбался ярко и заразительно, непослушные влажные пряди волос липли к лицу, очерчивая острые скулы, ворот намокших нижних одежд чуть разъехался, обнажая выпирающие ключицы и натренированную грудь… Красивый засранец! И говорит убедительно, и смотрит озорными глазами, кажется, в самую душу. Ну вот как не поддаться? Не зря матушка говорила, что шисюн плохо на него влияет.       — Сомнительная польза от твоих идей, — Цзян Чэн уже почти не злился. Он и сам не особо любил теоретические занятия. Сухие лекции перестали быть интересными ещё года два назад, наверное. Но хотя бы видимость несогласия всё же показать нужно было. — Но в таком виде я уж точно никуда не пойду, — Ваньинь вполне однозначно окинул взглядом насквозь мокрые одежды. В сапогах неприятно хлюпала вода.       — А по-моему, замечательный вид.       — Да что ты говоришь!       — Самую настоящую правду, — по изогнутым в улыбке губам было совсем непонятно, всерьёз ли Вэй Ин говорил. Впрочем, как и всегда. — Ты, когда злишься, особенно очарователен.       — Дай угадаю, ты потому и нарываешься каждый раз?       — Отчасти.       Этот вопрос должен был быть шуткой, или хотя бы её подобием — ведь сам Усянь слишком уж явно и неприкрыто насмехался над ним прямо сейчас, почему не отплатить тем же? Однако к последовавшему ответу и лукавому блеску глаз Цзян Чэн оказался не готов. Он на мгновение застыл, а, когда опомнился, Вэй Ина перед глазами уже не было. А уже через мгновение Цзян Чэн почувствовал прикосновение на талии и оказался снова утянут под воду.       На этот раз среагировал он быстрее и даже успел задержать дыхание. Впрочем, сделал это почти зря — он и так перестал бы дышать, стоило лишь чужим губам коснуться его собственных. Ваньинь широко распахнул глаза, в которых отражалось что-то среднее между удивлением и страхом. Перед ним был Вэй Усянь. Живой, настоящий. И он делал не что-то вроде своих обычных шалостей — он целовал его. В первый раз. И пусть это было сейчас таким странным, спонтанным, совсем не похожим на те картинки, которые видеть приходилось в весенних сборниках, почему-то сердце замирало от одного только осознания происходящего.       В глаза попали волосы, и Цзян Чэн зажмурился. Стало хуже — или лучше. Вода была холодной, а Вэй Ин, его руки, держащие за талию, его губы, даже под водой пытающиеся углубить поцелуй, — тёплыми. От этого контраста почти буквально сносило крышу, и Ваньинь не был уверен, что он не сходил с ума. Так ведь неправильно, да? Ему бы следовало прямо сейчас оттолкнуть его, а потом накричать за распутство и прочее, прочее… Но вместо этого он просто стоял, словно каменная статуя, и ничего не мог сделать. Как же так?.. И, что не менее интересно, что в голове Вэй Усяня творилось в этот момент?       Даже под водой он чувствовал, как щёки горячеют и заливаются краской. Поэтому, когда касания исчезли, стало не по себе. Цзян Чэн распахнул глаза и только тут понял, что воздуха перестало хватать. Резко выдохнув, юноша в несколько движений вновь оказался на поверхности, жадно хватая воздух.       Вэй Ин стоял рядом и смотрел в небо. Когда шиди показался над водой — всего несколькими мяо позднее — он опустил на него взгляд и улыбнулся. Как-то криво и не совсем естественно, словно провинившись и пытаясь таким видом сгладить злость. Только проблема в том, что злости не было. Только полное непонимание, которое эта улыбка на губах шисюна превращала в недоверие. Почему он улыбается? Разве произошло что-то смешное?       — Это что было сейчас? — молчание Ваньинь прервал первым. Голос звучал тихо, без претензии, но с сомнением. Это ведь не могло быть шуткой, да? Ему хотелось думать, что нет. Потому что если это просто издёвка, то он от шисюна точно мокрого места не оставит.       — А что, непонятно? Поцелуй, — Вэй Усянь продолжал всё также улыбаться, но по краснеющим щекам Цзян Чэн видел: ему тоже неловко. Хотя, пожалуй, если бы он только слушал смеющийся голос, эта неловкость совсем была бы незаметна. — И, судя по тому, что ты всё ещё не пытаешься меня убить, хороший поцелуй.       — Да что в нём хорошего быть могло? — Ваньинь вспыхнул, словно огненный талисман. Щёки горели, губы тоже. Спокойствие, с которым к произошедшему относился шисюн, выводило из себя. Вэй Ин словно совсем не придавал этому значения — просто обычная шалость, как и множество других. С такими вещами не шутят, а он… — По-нормальному слабо, что ли? Обязательно меня под воду тянуть?       Цзян Чэн понял, что выпалил это вслух, только когда из глаз напротив исчез озорной огонёк, уступив место удивлению. А самому тут же захотелось провалиться под землю. Он, наследник великого ордена, — и говорит такие постыдные вещи. И кому — собственному шисюну, с которым с самого детства знакомы! Форменное безобразие. Если бы только услышала матушка… Лучше уж сразу утопиться в этом самом озере.       Вэй Ин никак не реагировал, продолжая глупо хлопать глазами, и Цзян Чэн резко развернулся, готовясь поскорее скрыться. Нет, всё это просто недоразумение. Сапоги, как назло, утопали в вязком иле и идти было сложно, но везло хотя бы потому, что берег был недалеко. Ваньинь только-только собирался подтянуться на руках и выбраться на землю, как его снова схватили за запястье и дёрнули назад. Юноша пошатнулся и тут же оказался зажат в крепкие объятия. Сердце в ужасе ёкнуло. А потом зашлось в бешеном ритме, заставляя всё волнение вырваться наружу раздражением и злостью. Это что, Вэй Ин решил над ним ещё поиздеваться? Как будто до этого было мало! Ну уж нет, он не позволит.       — Да что опять-то? — Цзян Чэн вырвался из чужих рук и тут же развернулся, зло глядя на шисюна. Выражение лица его было чересчур, непривычно серьёзным, и это раздражало только сильнее. — Что молчишь? Хочешь смеяться — смейся открыто. У меня хотя бы будет повод врезать тебе.       — Не слабо, — Вэй Усянь смотрел на него без тени насмешки во взгляде, всё ещё крепко держа шиди за запястье.       Ваньинь затаил дыхание, всё ещё недоверчиво хмурясь. Ему стоит ждать подвох? Это всё же шутка, да? Если так, то очень плохая. Ему она так точно не нравилась. Цзян Чэн попытался выдернуть руку из цепкой хватки, но вместо этого оказался лишь притянут ещё ближе. Сердце, кажется, забыло, как биться, когда лицо шисюна оказалось даже слишком близко: кончики их носов почти соприкасались, а чужое дыхание как-то уж слишком ярко чувствовалось на собственной коже.       — Не сла-бо, — по слогам повторил Вэй Усянь, видя недоверие в глазах шиди. А затем вдруг подался вперёд, вновь вовлекая того в поцелуй. Когда спустя мгновение промедления Цзян Чэн всё же попытался ответить, он уже почти полностью был уверен, что всё же сошёл с ума.       Целовать Вэй Ина оказалось... Приятно, несмотря на неумелость действий. Во второй раз даже лучше, чем в первый. Всё ещё мокро, но в то же время тепло и мягко. А ещё спокойно от того, что не только он не понимает, что нужно делать. Точнее, Вэй Усянь уже, кажется, приловчился — но и Ваньинь ему уступать не собирался. Подростковый максимализм и упрямство играли свою роль.       Вдруг стало неважно, что их могут заметить, что это неправильно. Вода перестала быть холодной, липнущая к телу влажная одежда уже не особо раздражала. Даже перестало казаться на мгновение, что это шутка. А даже если и так, разве есть разница? Сейчас ему было хорошо — а то, что будет потом, будет потом. О том, как они завтра будут смотреть друг другу в глаза, каждый старался не думать.       Тёплые, даже горячие руки, перешли на спину, обнимая, притягивая ближе. Ставшее вдруг чувствительным к каждому прикосновению тело словно онемело. Почему никто не говорил, что это может быть так приятно? Или дело в том, что перед ним не кто-то, а знакомый с самого детства шисюн? Невыносимый, раздражающий, но всё равно родной и любимый. Да, наверное, именно так. Но это всё равно не решало всех вопросов.       — И зачем ты это сделал? — когда Вэй Ин попытался отойти, Цзян Чэн крепко схватил его за руку, чтобы даже шанса сбежать теперь не было. В глазах его сияла серьёзная уверенность — и в ответ он получал примерно такой же взгляд. Только чуть более мягкий и даже… извиняющийся?       — Ну… Ты же сам сказал, что…       — А первый раз? — Цзян Чэн не дослушал, сжав пальцы сильнее. Он не даст ему уйти от ответа, пусть пытается, сколько угодно. В этот раз точно.       Вэй Усянь молчал. Впервые он выглядел таким растерянным, усмешка сошла с лица. Он стыдливо отвёл взгляд, хотя вырываться из рук шиди не пытался. Видимо, понимал, что бессмысленно.       — Захотелось. Давно захотелось, вот я и… не удержался, — наконец тихо произнёс он, всё ещё не глядя на Цзян Чэна. Вид у него был такой, словно его обрекли на смертную казнь или того похуже. — Прости. Я… Впредь буду держать себя в руках.       Это «прости» резануло слух, а сердце снова пропустило удар — ещё пару таких фраз, и оно абсолютно точно сломается. Цзян Чэн тяжело выдохнул и нахмурился.       — Не прощу, — Вэй Усянь поднял на него ошарашенный взгляд. Кажется, он впервые выглядел таким испуганным. Цзян Чэн про себя победно улыбнулся. Ну вот, теперь не только его шисюн путает своими россказнями. — Ты не сделал ничего, за что должен просить прощения.       Удивление из глаз напротив не ушло. Даже наоборот — замешательство стало только более явным.       — Ты… В смысле? — речь Вэй Ина, который всегда знал, что сказать, впервые была такой сбивчивой. — Почему? Я же… То есть…       — Если ты ждёшь признаний в любви, то зря. Их не будет. Но да, это не самая ужасная твоя выходка. Возможно, даже самая стоящая.       Вэй Усянь от этой фразы почти буквально просиял. А вот выражение лица Цзян Чэна каким-то образом умудрялось оставаться непроницаемым, даже когда тот налетел на него с объятьями, едва снова не повалив в воду. Только уголки губ слегка дёрнулись в полуулыбке. Ладно, не всегда шисюн был раздражающим. Иногда у него и настроение поднимать получалось.       На занятия в тот день они безнадёжно опоздали.