Побочные эффекты

«Ты свободен и волен идти, куда хочешь, но помни, что отныне ты едва ли найдешь себе приют». С этими словами Урфина Джюса оставили возле городских ворот совершенно одного. Это было, в конце концов, унизительно. Лучше бы его посадили в самую что ни на есть глубокую и темную камеру, морили голодом и водили на допрос каждый день. Пусть бы его всюду сопровождало с десяток охранников, пусть бы от одного упоминания его имени содрогался каждый житель города. Да все, что угодно, было бы лучше холодного презрения, которое неизменно сопровождало теперь каждый его шаг. Молчаливое осуждение и раньше повсюду преследовало его, но он не обращал на него внимания: потому, что имел верных помощников и цель, которой стремился достичь любой ценой. Но теперь дело всей его жизни, деревянные дуболомы, расхаживали по городу, выполняя мелкие поручения, словно мальчики на побегушках, а их лица были изуродованы широкими глупыми улыбками, глядя на которые, их создатель не мог сдерживать гримас отвращения. Вспоминая об этом, Урфин каждый раз сжимал пальцы в кулаки, потрясая ими в приступах бессильной ярости. Так глумиться над ним, сумевшим вдохнуть жизнь в обычные куски дерева! Иногда в своих горделивых порывах Джюс приравнивал себя к настоящему волшебнику, по велению которого происходит невозможное. Волшебник… волшебник. Да, он мог бы стать гораздо более могущественным, чем сам Гудвин. Что, в конце концов, сделал этот самозванец? Построил замок и начинил его изумрудами? Джюс что-то слышал о том, как он с легкостью наградил огородное пугало мозгами, но после близкого знакомства он начал сомневаться в правдивости этих рассказов. Ведь будь Страшила хоть немного умнее, он бы ни за что не отпустил Урфина на свободу. Дождь моросил уже несколько часов подряд. Джюс брел по дороге из желтого кирпича прочь от Изумрудного города. Как-то раз он решил свернуть, сочтя, что не нуждается в ней; к тому же, пользоваться главным путем, на котором то и дело встречались поселения, преступнику не хотелось. Но как только он отошел в лес, то мгновенно набрал полные сапоги грязи да еще и едва не заблудился. Испугавшись встречи с саблезубым тигром, Урфин уныло вернулся на дорогу. От голода у него уже давно сводило желудок, и спать хотелось безмерно, но беглец вовсе не собирался останавливаться и просить ночлега. Скорее всего, его бы попросту не узнали — ведь далеко не каждый обитатель Волшебной страны представлял себе, как выглядит великий преступник, хотя и был прекрасно наслышан о его злодеяниях. Кроме того, Джюс был уверен, что ему бы не отказали в гостеприимстве, даже если бы поняли, кто постучался в дверь — таков уж был нрав у местных жителей. Урфин Джюс не смог бы стерпеть их жалости и потому уверенно шагал прочь от ухоженных домиков, приветливо мигающих светом в своих окошках. «Экие сентиментальные болваны, — бубнил он себе под нос. — Они должны бояться, а не жалеть. О да, они еще будут бояться меня». В животе у него урчало все сильнее. «Если бы со мной был Гуамоко, он принес бы пару жирных кроликов… Где-то он сейчас? Неужто и он тоже меня предал?» Вспомнив о филине, Урфин сразу подумал о пещере Гингемы, в которой встретил своего советчика. К дому колдуньи жевуны подходить боялись даже задолго после ее смерти, а это значило, что Джюс сможет воспользоваться этим укрытием. Но главное — там наверняка сохранились остатки ее черного волшебства, будь то книги или зелья. Урфин распрямил плечи. Он точно сможет раскрыть эту тайну, он станет ее преемником, гораздо более расчетливым и могущественным. И тогда каждый, кто восстал против него, заплатит за свое непослушание.