Прости, я не умею по-другому

— П-п-послушай, Кадзуха… Я ведь… Я ис-п-полнил твою просьбу? — Угу… — Могу я по-по-попросить об ответном одолжении? — Да…. — Д-д-доживи до утра. . . . Холодные и продрогшие тела двух подростков были обнаружены лишь на утро. Выжил только один. Иронично, что больше «воли к жизни» оказалось именно у того, что так жаждал смерти. «Скажи, Куникудзуши, почему? Почему ты ушёл без меня?» — Каэдэхара сидел на холодной земле, опираясь спиной о твёрдую каменную табличку с именем друга (?). Белый и невинный снег опускался на землю. С того времени прошло что-то около месяца. Люди заняты подготовкой к Новому году. Все счастливые и радостные, они ждут этого дня и верят в чудо. А Кадзуха… он знает, что чудес не бывает. Он плакал и умолял всех и каждого, готов был молиться всем богам и продать душу дьяволу… Но Скарамучча умер. В том холодном классе. Он укутал Кадзуху в свой свитер, пока тот спал, он пытался согреть его руки, выпуская тёплый пар изо рта. Боролся ли он за жизнь? Да. Но не за свою. «Ты же говорил, что не хочешь умирать, Скар.» В ту ночь, не желая видеть сына, Райден поставила себе дежурство. Это было одно из самых спокойных дежурств в её жизни. Первый и единственный вызов прозвучал в 6 утра. Врачи скорой помощи, приехавшие на вызов, вызвали полицию, констатировав факт смерти одного из учеников. Оказавшись в классе, она увидела Кадзуху, спящего и со слабым дыханием. Организм человека способен выжить и не в таких условиях, Каэдэхару удалось спасти. А её сын… Её произведение искусства… Он написал предсмертную записку, взял канцелярский нож и без тени сомнения провёл им вдоль голубых вен. Он «спал» с полным спокойствием на лице. Кажется, только сейчас он наконец обрёл душевное равновесие. Отрицание, торги, депрессия… Лишь потеряв сына, эта женщина начала понимать, что он не был её вещью. Не в её праве было диктовать, как ему жить. Прошло больше месяца, но она так и не решилась читать то, что написал её сын. Она проводит дни и ночи, стоя у могилы сына. Она наконец поговорила с Кадзухой. Оказывается, этот подросток совсем не такой, как она себе представляла. Он обычный. Он не ругается матом, он не грубит, он не хамит и вежливо общается. Он — единственный из одноклассников, кто ходит к её сыну. Дело было закрыто. Никого не осудили. Никто не понёс наказание. Родители Тартальи заплатили кому нужно, лишая Райден последнего шанса на справедливость. Этот рыжий мальчик должен был ответить за то, что запер подростков на ночь в школе. Если б её дорогой сын вернулся в ту ночь домой… он выжил бы. Точно выжил. — Каэдэхара, — женщина обратилась к нему, в очередной раз встречаясь на могиле сына, — Ты видел своих одноклассников? Как они выглядят? Что говорят? Что они чувствуют? — Меня отчислили с первого декабря… — тихо проговорил блондин, — Но… я видел их, когда приходил забрать документы… Они… они смеялись надо мной, говоря, что мы «плохо грелись», вот он и замёрз. — Замёрз? — Видимо, наша классная руководитель скрывает от них правду о его смерти… чтоб не травмировать. — Не травмировать? Этих моральных уродов? — она говорила очень холодно и спокойно, она смирилась, вынашивая внутри мысли о мести, — Они не должны жить… Мой милый сын… почему умер он… Они не достойны жизни. — Не достойны… и я не достоин… я должен был умереть вместе с ним… Почему… Куникудзуши, почему ты не сказал мне…? Не сказал…. Ты ведь говорил, что хочешь жить…. Госпожа Райден, почему…? Почему он ничего не сказал? — Успокойся, Каэдэхара, сейчас это уже не имеет смысла… — А что имеет смысл? Я не хочу… жить без него… но я трус… я не могу лишить себя жизни…. Что тогда имеет смысл? — Месть. . . . Последний учебный день этого года. Вот-вот и начнутся зимние каникулы. Осталось только пересидеть этот никому не нужный концерт, потом собраться в классе, послушать бессмысленный трёп учителя и вот она — свобода. . . . Ученики вернулись в класс после концерта, заняли свои места и вопросительно смотрели на учителя, ожидая услышать скучную лекцию и никому не нужные наставления. Так и произошло. Она рассказывала что-то о безопасности, не проявляя никакого интереса к своим словам и этим детям. Она ждала с нетерпением, когда уже закончится этот учебный год, чтоб больше не встречаться с лицами своих подопечных. Если б родители Чаильда не «уладили вопрос», её бы посадили. Но даже она не понесла наказания. Никто не понёс наказание за смерть Скарамуччи. — Фу, что за странный запах в классе, — сморщилась Мона, — Беннет, это ты воздух испортил? — Может, это ещё после Кадзухи не выветрилось? — отпустил шутку Тарталья. — Может быть, — в класс зашёл Каэдэхара, дверь за ним закрыли с той стороны. — Ооо, — протянул Кэйа, — Малыш Казу, как дела? Пришёл выбирать новую жертву для голубиных игр? Блондин ничего не ответил. Он повернулся лицом к обидчику и опустил взгляд. Только сейчас ученики и учитель заметили в руках Каэдэхары пистолет с глушителем. Это было оружие Райден. — Пхаха, — засмеялся Тарталья, — В детском мире купил? — Ненавижу тебя, — тихо сказал Кадзуха, направляя оружие на рыжего. — И чем он стреляет? — продолжал Чаильд, — Мыльные пузыри? Пульки? Воздух? Тихий выстрел. Кадзуха уверенно держит руку, и поддерживает второй, избегая отдачи. Госпожа Райден научила его это делать. Кровь хлынула из живота Тартальи. Он был ещё жив, но это и к лучшему. «Скажи, Чаильд, ты готов умереть вот так? От потери крови? Мучаясь от боли? Скар умирал так.» В классе началась паника, одноклассники кричали, умоляли остановиться и просили прощения. — Мне нужны только Мона и Кэйа, — холодно сказал Кадзуха и все затихли. Ему никто не будет мешать. Понимая, что Каэдэхара не будет в них стрелять, все просто замерли и наблюдали. Следующий выстрел пришёлся Моне в ногу. Девушка упала на пол и закричала от боли. Сработала пожарная сигнализация и неприятно пахнущая жидкость полилась на всех в классе. От этого запаха становилось дурно. Голова кружилась и болела. Кадзуха просто стоял, смотря в глаза Кэйе и словно выжидая чего-то. — Кстати, — с улыбкой сказал Кадзуха, — Здесь всё уже пропитано бензином, хех. А знаете, что за жидкость льётся сейчас на всех нас? До встречи в аду, любимые одноклассники. Выстрел. Кэйа падает на пол, держась за живот. Искра вызывает возгорание. Но для более быстрого эффекта, Кадзуха разливает по классу ведро жидкости, стоящее в углу класса, и бросает зажженную зажигалку. Окна не открываются, дверь заперта. Он слышит крики, плач и стоны. Его тело обжигает. Но ему не больно. Он широко и искренне улыбается, как когда-то в начальной школе. . . . Видя огонь в классе, Райден понимает, что Кадзуха выполнил свою часть обещания. Она хладнокровно идёт к нему домой, чтоб выполнить свою. Стук в дверь. — Откройте, это полиция, — она показывает удостоверение в глазок. Мама Каэдэхары открывает. Удар ножа пришёлся в живот. Беременная женщина падает. Ещё удар — в шею. Чтоб наверняка. Райден переступает через мёртвое тело и заходит в чужую квартиру. Отец пьёт. Она подходит сзади и сразу бьёт в шею. Он падает. Женщина наносит ещё несколько ударов и уходит. Свою часть она тоже выполнила. . . . Она стоит на крыше многоэтажки. Кровавый нож лежит рядом. Дрожащие руки достают наконец записку сына. Ей страшно. Она боится прочитать, что всё это — её вина. Перебарывая эмоции, она читает. Глаза наполняются слезами. Она поднимается на парапет. Закрывает глаза. Срывается вниз. . . . «Здравствуй, мама. Я пишу это письмо, потому что всё для себя решил. Прошу никого не винить в моей смерти. Пожалуйста, позаботься о Кадзухе. Я люблю его. Я верю, что ты сможешь справиться со всем. Надеюсь, ты простишь мне мой поступок. Я люблю тебя. Твой, Куникудзуши.»