Прости, я не умею по-другому

— Холодно… — тихо проговорил Кадзуха, поджимая колени, — Отопления нет? — Может, на ночь выключают котлы… — предположил Скарамучча, — Уже так поздно. Удивительно, что моя мама не кинулась меня искать. А твои родители? — Им всё равно, — Каэдэхара вздохнул и поднялся с холодного пола, — Ты тоже вставай. Простудишься… — Да какая разница… Мы же заперты тут… и так простудимся. — Скар, — Кадзуха присел на подоконник и посмотрел из окна вниз, — Давай умрем вместе? — Ты сейчас серьезно? — брюнет подошел и опустил взгляд на школьный двор, — Хочешь прыгнуть отсюда? — Нет, — отрицательно покачал головой, — Тут низко. Третий этаж… Нужно так, чтоб наверняка. — С высотки? — Как вариант… — он сжимал в руках пыльный свитер, нервно закусив губу, — Страшно… Но я не хочу жить. Сообщения продолжали лететь одно за одним. Этот противный звук телефона уже начинал раздражать. Скарамучча достал устройство, собираясь включить бесшумный режим. Руки Кадзухи сразу закрыли экран чужого смартфона. Он смотрел на брюнета глазами полными слёз и отчаяния: — Не смотри… эти фото… то, что они скидывают… не смотри… — Я просто хотел звук выключить и проверить, не писала ли мама… хотя, зачем…? — Не смотри… это не правда… — Кадзуха словно не слышал его, — Не смотри… я ужасен. Я так ужасен… эти шрамы, эти ссадины… надписи, которые они написали… это не правда… — Написали? — Я не хочу, чтоб ты видел меня таким… Только не ты. — Кадзуха… — Куникудзуши… Ты умрешь со мной? — голос блондина звучал так спокойно и умиротворённо, он уже всё решил для себя и принял. — Я не хочу умирать… — Могу я попросить тебя об одолжении? — Кадзуха сильнее сжал одежду. — Да… — Переспи… со мной… — слова давались с трудом, он смотрел в пол, не решаясь поднять взгляд, — Я хочу… хочу почувствовать тебя… хочу… я хочу этого… и… я пойму, если ты откажешь… и… прости… эгоистично просить о таком… — Ты… ты хочешь со мной…? — произносить подобное было довольно неловко и стыдно. — Хочу… — Кадзуха поднял смущенный и испуганный взгляд, — Давно… Прикасаться к этому блондину было страшно. Он такой хрупкий и нежный, что кажется, рассыпется от любого касания. Пересиливая чувство тревоги, Скарамучча подался вперёд и припал губами к губам Каэдэхары. Глаза блондина широко распахнулись, он не ожидал такого, но был искренне рад. Кадзуха опустил руки на плечи брюнета и сильнее прижался к нему. Так хотелось никогда не отпускать его, остановить время, ни о чем не думать, не переживать и жить счастливо. Скарамучча не знал, как правильно себя вести. Он уже делал это с Моной, но к ней он был полностью равнодушен, не было страха, сердце не колотилось, дыхание не сбивалось. С Кадзухой всё не так. Скарамучча положил дрожащие руки на талию блондина и тот вздрогнул. Хрупкое тело словно на автомате подалось вперёд и полностью прижималось к брюнету. Кадзуха разорвал поцелуй и опустил голову, воздуха не хватало, подросток тяжело дышал. — Ты… мы… — прерывисто говорил он, — Правда сделаем это? — Если ты хочешь… — А ты? — Я…? — вопрос заставил задуматься, — Мне страшно… — Чего ты боишься? — Я не знаю… Я не могу перестать думать о завтрашнем дне… Мама не звонит и не пишет, а на часах уже почти полночь. Тут очень холодно и темно… В голове какая-то каша… — Я… могу я… — Кадзуха замялся, затем опустил голову, снял с себя свитер, по телу сразу пробежала дрожь из-за холода, тонкие пальцы уже начинали расстёгивать рубашку. — Кадзуха… Ты сейчас серьезно? — Угу… Холодно. Темно. Страшно. Блондин оставляет на губах мягкий поцелуй. Затем на шее. Снова на губах. Тело вздрагивает. Руки приспускают чужую рубашку. Аккуратный поцелуй поверх свежей ссадины. Тихое болезненное мычание. Рубашка падает на пол. Затяжной поцелуй. Свитер и вторая рубашка тоже на полу. Аккуратные поцелуи по обнаженному телу. Пояс упал на пол. Рука проскальзывает в нижнее белье. Пульс резко учащается. Дыхание перехватывает. Кадзуха опускается на колени. Мягкие губы касаются горячей и пульсирующей плоти. С уст слетает тихий стон.

***

4 класс начальной школы

— Куникудзуши, давай в мяч поиграем? — Кадзуха держал в руках футбольный мяч, вопросительно смотря на друга. — Ты снова выиграешь, — вздохнул брюнет, — Ты такой сильный, быстрый, ловкий… мне до тебя далеко… — Ты что, завидуешь? — напрямую спросил блондин, широко улыбаясь, — Я же хожу в спортивную секцию, попроси маму, пусть тебя тоже запишет. — Не завидую… — пробубнил брюнет. «Так не честно… Почему он красивый, сильный, умный. Его все любят, его родители считают его хорошим, и ему не нужно это доказывать. Почему? Это не справедливо. Красивый…» — Ну пожалуйста, — протянул Кадзуха, — Давай поиграем? — Давай. Они бегали по парку, передавая друг другу мяч. Кадзуха искренне улыбался, полностью погружаясь в игру. Скарамучча фальшиво «соглашался» с ним, в душе считая, что это не честно. — Ой, ну куда ты подал, — вздохнул Кадзуха и помчался за мячом, который стремительно летел к дороге. В эту секунду в голове брюнета появилась ужаснейшая мысль. Зависть и желание быть лучше, чтоб нравиться маме, буквально взяли над ним верх. Кадзуха успел словить мяч до того, как он вылетит на дорогу. Он стоял лицом к светофору, когда почувствовал толчок в спину. Затем скрип колёс, крики людей и ужасная боль. Он так и не понял, что произошло, но с тех пор Скарамучча исчез из его жизни, не объясняя причин. «Я больше не хочу с тобой дружить» — единственное, что он сказал.

2 год средней школы

— С сегодняшнего дня у нас новенький, — оповестила учительница класс, — Заходи. Кадзуха тихо переступил порог нового класса. Ученики изучающе смотрели на его, рассматривая каждый сантиметр. Глубокие алые глаза встретились взглядом с синими и мир словно перестал существовать. «Такой красивый…» — Каэдэхара Кадзуха, — представился мальчик, — Приятно познакомиться. Быть новеньким — сложно. Чужие люди, оценивающие взгляды, вынужденное вливание в уже сплочённый коллектив. Каэдэхара пытался изо всех сил, чтоб понравиться новым одноклассникам. Он пару раз обращался к Скарамучче, но тот упорно делал вид, что Кадзухи не существует. Этот блондин больше не был таким спортивным и сильным, как раньше. Из-за серьезной травмы в результате аварии, ему пришлось отказаться от спорта до конца жизни. Мальчик полностью ушел в рисование. Его аккуратные черты лица, мягкий и приятный голос, длинные ресницы и пепельные волосы — всё это заставляло Скарамуччу безотрывно смотреть на бывшего друга, испытывая что-то странное внутри. — Ты что влюбился? — рыжий мальчишка заливался смехом, тыкая пальцем в Скарамуччу. «Снова? Я снова буду изгоем? Не хочу… Кадзуха, зачем ты пришёл в этот класс? Без тебя было лучше.»

8 класс

Кадзуха взрослел и становился всё более красивым. Эти странные ощущения внутри начинали раздражать. Каэдэхара начинал раздражать. — А вы знаете, что Кадзуха по мальчикам? — вбросил брюнет, общаясь с Тартальей. С этого дня, жизнь подростка превратилась в ад. Знает ли он, что именно Скарамучча пустил этот слух? Знает. Понимает ли он, почему брюнет этот сделал? Понимает. Осознаёт ли он, что тот толчок в спину был сделан Скаром? Осознаёт. Простил ли он это всё? . . .

***

Температура в классе лишь опускается. Отопление на ночь отключено. Темно и страшно. Только тихие стоны двух подростков, впервые оставшихся наедине со своими истинными чувствами и друг другом. Шорох и болезненное мычание. Кадзуха оставляет на чужой спине царапины от ногтей. Скарамучча пытается быть аккуратным, но не умеет. Прерывистое дыхание. Тело выгибается, подаваясь ласкам и наслаждению, вперемешку с сильной болью и тоской. Пальцы ног сжимаются. Из глаз текут слёзы, а дышать становится сложно. Осторожные толчки сменяются на более грубые, заставляя хрупкое тело дрожать… 3 часа ночи. Они сидят на полу, одевшись в свои вещи, и прижимаются друг к другу в надежде согреться. Стук по окнам оповещает об очередном ледяном дожде. Руки невольно вздрагивают, ноги поджимаются. Холодно. — С-спасибо, — стуча зубами проговорил Кадзуха, сильнее вжимаясь в брюнета, в попытках сохранить как можно больше тепла. — Я… Кадзуха… Это был я… Это я толкнул тебя под м-м-машину, — он еле выдавил из себя эти слова, дрожа и заикаясь. — Я знаю. — Эт-т-то я пустил слухи… — Я знаю. — Это я п-п-превратил твою жизнь в ад… — Я знаю. — П-п-прости меня… — Прощаю. Удушающая тишина. Глаза медленно закрываются, так и заманивая подростков отдаться в холодный плен этого класса и уснуть.