День забвения

— И что произошло на этот раз? — Игнорируя формальности интересовался Шэнь Цинцю, преодолевая порог главного зала пика Аньдин.       Заклинатель прибыл одним из первых приглашённых глав, и, судя по неотложности полученного письма, Цинцю ожидал лицезреть очередное столкновение миров или, как минимум, разъярённую забастовку адептов.       Мужчина опустил веер от лица в надежде прояснить увиденное: неизвестный человеческий ребёнок лежал и нелепо брыкался в ворохе одеял, расстеленных на столе главного зала, а вокруг обеспокоенно сновали Му Цинфан и сам Шан Цинхуа. — Разве не очевидно? Пик Аньдин влип в очередную неприятность. — Бросающимся колкостями оказался вошедший Лю Цингэ, однако и тот осёкся перед открывшейся картиной. — Пощадите… — Взмолил вымотанный Шан Цинхуа. — Я осведомлён не больше присутствующих! Это дитё уже было здесь, когда я пришёл! — Однако, ситуацию это нисколь не прояснило. — Я рассудил, что один из адептов разыскал брошенное дитя и посчитал необходимым оставить в моём главном зале. Однако никто не признался. Сейчас мы расспрашиваем жителей местных деревень и... — Лучше объясни к чему было созывать всех глав? — Раздражённо уточнил Лю Цинге. Он так же спешил сюда, оставив, как оказалось, более насущные дела.       Непонятный набор звуков разными голосами не удовлетворял интереса маленького ребёнка, а старательно произносимые им аргументы: «Алю-уля-лю…» - никто из господ не оценил, отчего дитё пришло в ещё большее уныние, по началу лишь тихо хныкая, накапливая слёзы, но вскоре главный зал наполнило пронзительным детским негодованием.       В миг растерянность пуще прежнего исказила лица горных лордов. Ответ не заставил себя ждать - никто из присутствующих и понятия не имел как нянчиться. Вся надежда была на скорое прибытие адептов с горы Саньшу, но госпожа Ци Цинци скорее всего отложила послание от Аньдин «на рассмотрение». В надежде на любую помощь Шан Цинхуа не побрезговал столь глобальным методам, как собрать сразу всех горных лордов.       Вот так великие воин, лекарь и логист стояли в смятении и страхе перед неизведанным. — Шисюн Му, вы ведь лекарь, сделайте что-нибудь. — На первый взгляд, дитё здоро́во. Ваш брат не детский лекарь, возможно, потребуется помощь.       Жалость переменила страх в сердце Шэнь Цинцю. Было что-то знакомое в этих заплаканных горем глазах. Заклинатель на пробу поднял не менее растерянное создание и уложил в колыбель из рук. Словно по мановению, водопад из слёз и крика усмирил свой ход, хотя какое-то время по инерции дитё продолжало капризно хныкать. — Я знал, что на старшего брата можно положиться! — С облегчением изрёк Шан Цинхуа, на что Цинцю смерил его презрительным взглядом.       Теперь, стало быть, до прибытия истинных горе-родителей или иных желающих побыть нянькой, этот ребёнок - его ноша. Разузнав, у кого теперь просить помощи, до того смиренно убаюканное дитё вновь опасно закуксилось, взирая глазами-изумрудами на Шэнь Цинцю. — Когда вы в последний раз кормили этого ребёнка?       Му Цинфан и Шан Цинхуа в смущении переглянулись. Как они могли проигнорировать такой важный факт?! Конечно, совершенствующийся заклинатель мог и не нуждаться в ежедневном приёме пищи, но перед ними был самый обычный человеческий ребёнок. Шан Цинхуа в спешке принялся оправдываться: — Ох, дорогой братец, дитё ведь чем угодно не накормишь. Мы даже не уверены сколько ему от роду! Было бы нехорошо навреди ему… — годами подвязанный язык Цинхуа вдруг встал поперёк горла. — Думается, на всём пике Аньдин сыщется чем накормить дитя, — поспешил вмешаться Му Цинфан уводя из главного зала беднягу Цинхуа.       В неведении как скоро утолят голод, ребёнок мог лишь пронзительным плачем настаивать на скором решении, и как бы Шэнь Цинцю не старался убаюкать дитя, – голодного сном не накормишь.       Порядком утомившись, заклинатель переложил дитя в руки изумлённому Лю Цинге, а единственной инструкцией было: — Шиди Лю, подержите немного.       Не желая в бездействии ждать медлительного брата-Самолёта Цинцю облегченно встряхнул руками и принялся перебирать содержимое рукавов, как вдруг, заметил, что на уши больше не давил детский плач.       Перед ним стоял не моргающий и не дышащий лорд пика Байчжань, до того напряжённый во всём теле, что если бы не кокон из пелёнок, то нахождение на этих руках, было бы сродни отдыху на булыжниках. — Шиди Лю, вы так уроните ребёнка, — Цинцю сместил руки заклинателя чуть ближе. — Просто забери его.       Вервие бессмертных бесполезные нити по сравнению с воздействием этого ребёнка, кто бы мог подумать, что великого Бога Войны, можно вот так «обезвредить», но лучше об этом никому не знать, иначе то была бы самая негуманная война с оружием из младенцев. — Но этот ребёнок так спокоен в ваших руках, — не мог не заметить Цинцю, этот сгусточек более не бранился раздражающим плачем, а с любопытством перебирал ворот чужих одежд. — Видимо, даже дети не могут устоять перед сокрушительной красотой лорда Байчжань. — Лю Цингэ недобро нахмурил брови, но с места так и не сдвинулся.       Шэнь Цинцю продолжал придерживать заклинателя за локти, чувствуя напряжение через кости. — Если шиди Лю будет так широко расставлять руки, ребёнок действительно упадёт. — Я не могу прижать ближе. — От чего же? Неужели шиди настолько не любит детей? — Я совсем не чувствую его веса. — Это проблема? — Мне кажется… Я вот-вот его раздавлю.       Можно было только вообразить какого самоконтроля духовных и физических сил стоило лорду Байчжань держать это дитя. С губ Шэнь Цинцю сорвалась мимолётная усмешка, что не могла скрыться от глаз заклинателя, между ними было непочтительно мало места. — Шиди Лю хорошо справляется.       Странный механизм возник в поле зрения малыша: за секунду скучная маленькая деревяшка увеличилась в несколько раз и до искр в сердце манила взявшимися из неоткуда рисунками! С небывалой прыткостью руки сами потянулись к диковиной игрушке. Лю Цингэ с любопытством наблюдал за тем, как легко Шень Цинцю отдаёт свой веер на растерзание.       Неравномерный румянец горьких слёз, постепенно бледнел на детском личике, открывая наблюдающим до милого правильные черты: — Через пару лет это дитя может соревноваться в красоте с адептами Сяньшу, — подметил Шэнь Цинцю. — Доказательство тому родинка, в точности как у шиди. — Я бы сказал, что главным оружием станут глаза, — изящно вычерченные длинными ресницами пара раскосых изумрудных глаз, в точности как у Шэнь Цинцю. — Тогда уж губы, — продолжал парировать Шэнь Цинцю. — Что за споры новобрачных? — Вмешался Шан Цинхуа с провизией. — И века не прошло, — иронизировал Цинцю, принимая поднос со свежеприготовленной кашей. — Ты хотел Шэн-Шэн довести до голодной смерти? — Ты дал ему имя? — В изумлении спросил лорд Аньдин. — Разумеется. — Ответил заклинатель, помогая с приёмом пищи. — Хотя, фактически, это был Цингэ. — Медовая улыбка закралась на губах Шэнь Цинцю, так будто он ностальгировал о делах минувшего прошлого, а не сегодняшнего дня. — «Шэн-Шэн»¹ значит, — попробовал имя Цинхуа, — очередная «Победа»? — Сто первая, — как ни в чём небывало, начал счёт Лю Цингэ, притягивая за талию Шэнь Цинцю, — сто вторая, — ласковый взгляд указал на дитё. «Что за?... » — Происходящие плавило сознание Шан Цинхуа. — «Я уходил, оставляя коллег-заклинателей, а вернулся в логово молодой семьи!», — но не только это тревожило, наконец, обратив внимание на ребёнка, Цинхуа понял, что тот был словно уменьшенной копией двух заклинателей. — Так, где мы можем расположиться? — Спросил Шэнь Цинцю. — А? — Лишь смог из себя выдавить заклинатель. — Ты ударился где-то пока шёл обратно? — Раздражённо вмешался Лю Цинге. Цинцю поспешил его осадить: — Шиди Шан сам настаивал на том, чтобы увидеть племянника, но, когда мы прибыли, оказалось, что у тебя дела, — постарался напомнить заклинатель. — Знаешь ли, с ребёнком путешествовать довольно затруднительно. «Это шутка? Куда помахать рукой? Они так мстят за то, что заставил их в срочном порядке приехать? Допустим, этот Шэнь Цинцю, действительно, решил разыграть, но как он заставил так подыгрывать Лю Цингэ?!» — А-а, да. Я отдал распоряжение подготовить для вас комнату, — Шан Цинхуа не до конца понимал, что происходит, но не стал изменять излюбленной политики конформизма.       На его глазах брат-Огурец медленно и заботливо вскармливал маленького ребёнка, а наречённый Бог Войны пика Байчжань терпеливо помогал, стирая с крошечного лица остатки молочной каши. — У лорда Аньдин, вроде, было много дел. — Как ни в чём не бывало подметил Лю Цингэ, недвусмысленно намекая.       Его выгоняют из собственного главного зала. Что ж. Ладно! Наблюдать за тем, как завидные мужья его собственного романа один за другим ложатся под Шэнь Цинцю не особо то и хотелось. Напротив, уже давно стоило навести справки о творившейся здесь околесице!