День забвения

      За «новобрачными» теперь нужен был глаз да глаз. Вовлечь в это дело адептов, чтобы на всех двенадцати пиках разлетелись новые пикантные слухи – не лучшее решение; отправить Ло Бинхэ, чтобы… тут без пояснений. За чередой из смущающих догадок и тяжелых уговоров всю работу на себя взял сам Шан Цинхуа. Хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам, да?       Заклинатель набрёл на неразлучников во внутреннем саду, там в свете предзакатного солнца мирно дремали двое.       Используя ствол многовекового дерева как опору Лю Цингэ держал на руках сопящее дитя. Кажется, лорд пика Байчжань впервые открыл миру столь безмятежное выражение лица, не искажённое обычной готовностью порешить здесь и сейчас Чэнлуанем или очередной порцией саркастических колкостей. Возможно, всё, потому что напротив сидел супруг.       Шэнь Цинцю незамедлительно обратил внимание на незваного гостя, однако при виде Шан Цинхуа его взгляд смягчился. Заклинатель жестом попросил быть тише и, вставая с промятой травы, сам пошёл на встречу гостю.       Отойдя на приличное расстояние Шэнь Цинцю заговорил первым: — Знаешь, в такие моменты мне не хватает камеры, — с неподдельной досадой поделился заклинатель. — Боюсь, в таком случае, ты бы стал одной из тех сумасшедших мамочек, у которых вся галерея забита детскими фото.       Цинцю не отрицал, более того, усмешкой соглашаясь с догадкой. — Закончил с делами? — Ага. — И года не прошло.       Короткими переговорами ни о чём, лениво потягиваясь к краснеющему небу Шэнь Цинцю продлевал сонную идиллию, бережно откладывая в памяти каждую секунду уходящего момента.       Шан Цинхуа не удержался от замечания: — Мне казалось, ты не жалуешь детей. — Хочешь сказать, я плохой родитель? — Нет, но… Когда на тебя свалилась забота о учениках ты не очень-то был рад. Что переменилось, раз ты решился… — Цинхуа замялся, формулируя мысль, — на собственного ребёнка? — Ты бы ещё через сотню лет задался этим вопросом. — Шэнь Цинцю явно не понимал к чему опрос, но без зазрений совести выдал, — дети – это, действительно, геморно… После этих слов заклинатель притих, понемногу собирая в памяти собственные мотивы. — Прежде у меня была большая семья. — Родители, оба брата и младшая сестра один за другим всплывали образами перед глазами, скручивая в лёгких досаду с горечью. — Мы вместе жили, ругались, взрослели. Позже, как полагается, разъехались, а ещё позже… — Шэнь Цинцю старался избегать слова «смерть» и в мыслях поменял это на «переселение в горе-роман». — Я скучал по этому… и рад вновь обрести семью, даже если это бывает тяжело.       Шан Цинхуа не нашёлся с ответом, после подобных откровений возникло чувство, будто он пролил чан с супом вместо того, чтобы черпнуть содержимого всего на одну миску.       От проникновенной речи неловко стало и Шэнь Цинцю, он поднял тему болезную для обоих. Заклинатель мог лишь предполагать о взаимоотношениях прежнего Шан Цинхуа с родными. Как бы то ни было, он попробовал закончить этот разговор: — Смотрю на тебя и вижу себя. Нам нужно взять выходной, уехать, выпить. «Точно стоит…» — жалостливо взмолил в мыслях Цинхуа. — Слишком уж ты уныло выглядишь. «Из-за вас и устаю!» – Продолжал браниться тот. — Спасибо, что всегда рядом. «…» – … — Цинхуа, ты уснул? — Да тут я. — Скоро отозвался заклинатель, горестно почёсывая затылок, тем самым двигая извилины. Когда его в последний раз благодарили за помощь? Было ли такое вообще? Мужчина уж позабыл как на такое должно отвечать. — Ты … Боги… Я тоже рад, что оказался тут не один…       Были ли слова Шэнь Цинцю хитроумными происками демона в его жилах или не что иное, как непреднамеренно раскрытая истина? В любом случае, нельзя было забывать изначальной причины этого диалога. Отбросив противоречия, Шан Цинхуа перехватил запястье друга, наспех проверяя поток ци, следом аргументируя: — Выглядишь хуже моего! Наверняка, рассудком помутился.       Шэнь Цинцю не стал вырывать руки, приняв это за борьбу с накатившим смущением, лишь с ехидством добавил: — Свои дети будут, я посмотрю на тебя. — Не говори таких страшных вещей, — родительское клише неслабо резало слух, а теоретическая возможность собственных детей и вовсе бросала в дрожь. — Всё же, подумай над этим. — Цинцю напротив загорелся подобной идей. — Боишься, что с вашим характером у Шэн-Шэн не будет друзей?       До того ослабший поток ци, угрожающе быстро прошёлся вдоль исследуемых меридианов.       Шан Цинхуа ретировался на безопасное расстояние: — Пошутил-пошутил! Шу-т-ка.