Ярко-серый - путь к выходу

      Лететь оказалось неблизко. Люк Скайуокер обосновался где-то в другом полушарии Эндора. Есть время чуть расслабиться. Только расслабиться, не больше. У меня нет эмоциональных сил даже порадоваться за исхитрившегося выжить в крутой передряге Люка. Ощущения же великой победы нет и в помине. Зато понимание того, что нам предстоит чайной ложкой вычерпать море очень даже присутствует.       - Не море, а болото, - беспардонно влезает в мои размышления как-то подозрительно притихшая Мара Джейд.       Не спорю. Ибо, во-первых, по сути она права. Болото и есть. А во-вторых, я понимаю причину ее подавленности. Она слишком привыкла находиться под силовым зонтиком мощи ситхов. На их помощь в трудный момент рассчитывала едва ли. На поддержку Трауна сейчас надеяться куда реалистичней. Но привычка берет свое, и сейчас ей крайне неуютно без ощущения мрачной силы лордов.       Не знаю, как девушка расценила мое молчание, но продолжить разговор и не пыталась. Я же погрузился в нити Великой. В которых что-то происходило. Что-то очень родное и теплое.       Нет, всё-таки хорошо, что Асоки нет рядом. Пусть она и пропустила судьбоносный для Галактики момент. Для меня так всё-таки спокойнее. А про судьбоносные повороты истории я ей обязательно расскажу.       В кармане тренькает коммуникатор. Сообщение от Оллиоса. "Поздравляю, дважды папаша. У вас дочь".       - Кодовая фраза? - вежливо интересуется до этого нескромно заглядывавшая мне в коммуникатор мисс Джейд.       - Нет. Просто у меня в самом деле только что родилась дочь.       Удержаться от широкой и наверняка глуповатой улыбки не получилось. Назову Герой. Теперь моя очередь имя выбирать. Собеседница обиженно поджимает губы. Что не так? У нее мир рушится на глазах, а кто-то в это самое время посмел рожать, рождаться и быть счастливым? Или мысль о возможности обычного семейного счастья для форсюзеров была не слишком популярной не только среди джедаев, но и среди ситхов, и теперь девочке просто завидно? Эти догадки не мешали мне продолжать улыбаться, а нашему кораблю заходить на посадку на некоей огромной поляне. Прибыли.       - Приветствую вас, Корвин Агенар.       Люк Скайуокер в непривычно темной одежде шагает мне навстречу, крепко жмёт руку и подходя кивает моей спутнице. Отвечая на приветствие, внимательно всматриваюсь в собеседника. Физически потрепан. Недавно вышел из серьезной драки, в которой ему крепко досталось. Эмоционально собран и сжат, словно пружина. Хотя и пытается улыбаться.       - Всех нас следует поздравить с великой победой. Ситх-император мертв.       Только улыбка эта причиняет ему боль. Поэтому позволяю себе откровенную резкость.       - Фермерскую банту с началом пахоты не поздравляют. Со смертью Сидиуса ровным счётом ничего не кончилось. Оно толком и не началось ещё.       Парень молча кивает, и я чувствую, как он внутренне расслабляется, несмотря на исчезнувшую с лица улыбку. А вернее, благодаря тому, что лицемерная радость оказалась невостребованной.       - Я тебе нужен? - напоминаю о себе, после нескольких минут молчания, пока мы просто идём от посадочной площадки куда-то в джунгли.       - Энакин Скайуокер ценой своей жизни смог вернуться на светлую сторону...       - Он защитил тебя от молний Сидиуса? - вспоминаю свое предчувствие на "Химере".       - Да.       Вновь несколько минут молчим. Наконец Люк переходит к делу.       - Отца надо похоронить по джедайскому обряду. А я... Я не вполне уверен, как это делается.       - Я помогу.       - Спасибо. Не в ритуале дело. Он, по большому счету, штука формальная. Мне кажется, что будет правильно, если там будет как можно больше форсюзеров.... Мастер Оллиос уже прибыл.       Мало того, что прибыл, учитель уже развил бурную деятельность по организации погребального костра, дровишки для которого таскали не менее полусотни эвоков.       Я подхожу к телу в знакомой черной броне. Всматриваюсь в лишенное шлема лицо. Необыкновенно спокойное, несмотря на следы страшных ожогов. Словно смерть стала для него избавлением. Впрочем, оно, скорее всего, так и есть... Странное чувство, но я не испытываю к покойному ни ненависти, ни сочувствия. При этом мне не все равно. Я не сразу понимаю, что сейчас мною овладело некоторое любопытство, которое обычно возникает во время знакомства с новым разумным, с которым тебе предстоит плотно общаться. Общаться теперь уж не в этой жизни. Но.... Что же, будем знакомы, джедай Энакин Скайуокер.       - Какой, нафиг, джедай-то? Джедай должен был равнодушно отпустить из сердца своего того, кто дорог, - у меня за спиной раздается недовольное ворчание забытой всеми Мары. - И вообще, бой между учителем и учеником - нормальная ситхская традиция...       Девушка замерла рядом со мной, с боязливым интересом вглядываясь в лицо покойного, словно ответа от него ждала.       - Неправда! - впервые проявил не вымученные, а искренние, хотя и отнють не радостные эмоции Люк. - Он сам мне сказал перед... Пока ещё мог говорить.       - Что именно сказал-то? - не унимались несклонная щадить чувства молодого человека Мара.       - Что я его спас. Что я был прав, веря, будто для него не все потеряно...        - Ну, и при чем тут Свет?       - Но....       Несмотря на ухищрения Мары, Люк не злился. Да и растерянным не был. Он реально силился понять, глубинный смысл произошедшего. Только его и язва - Мара едва ли понимает. За себя тоже наверняка не скажу, но мыслями, которые считаю важными, поделюсь.       - Свет здесь в том, что у Энакина Скайуокера есть сын, а у тебя есть отец,       - Был...       - Есть. Так вышло, что иначе понять это не получалось. Но теперь это именно так. И именно это важно.       Люк не ответил. Где-то совсем близко слышались радостные голоса, гремела музыка и бахали фейерверки. Альянс праздновал победу. А возле погребального костра замерли несколько разумных. Без слов неподвижно стояли и смотрели в огонь. Но языки пламени играли тенями, создавая иллюзию движения. А летящие снопами в темное небо искры казались ярче фейерверков.       - До свидания, папа.       Не уверен, сказал ли Люк эти слова вслух. Едва ли. Подумал просто очень отчётливо. И от его слов-мыслей словно эхо с другой стороны поляны отозвалось. Я первым позволил себе пошевелиться и повернуть голову туда, откуда откликнулось эхо. В стороне от нас замерла, жадно всматривались в пламя, Лея Органа.       - Она - моя сестра, а значит, дочь Энакина Скайуокера, - уловил мой интерес вроде бы глубоко ушедший в себя Люк.       Почему меня эта новость не удивила? Вернее, с куда большим удивлением я вглядываюсь во вдруг расплывшуюся в улыбке физиономию Скайуокера. И смотрит он вовсе не на сестру, а... Чудны дела твои, Великая! Вот уж во что с падаванских времён не верил, так это в призраков. А тут, на тебе! Люк Скайуокер зачаровано смотрит сразу на трёх. Да ещё каких! Гранд-магистр Йода, Оби-Ван Кеноби и, я не вполне уверен, но, сдается мне, это именно Энакин Скайуокер. И в этот момент у меня у голове эхом прозвучал мой собственный голос из прошлого:       "Раньше-то, наверное, красавчиком был"...       - Всё-таки отец вернулся на Светлую сторону. - вернул меня в реальность Люк.       - Это потому что милорд без доспехов, что ли? - не меньше Люка обрадовалась видению Мара.- Ха! Ты где призрак доспехов видел?       - Призраков доспехов не бывает, а призраки плащей - запросто? - возмутился Люк.       - Призраку доспехи не нужны. Плащи, в принципе, тоже. Но без них на людях появляться неприлично.       Пламя погребального костра медленно опадало. Поляна неотвратимо погружалась во тьму. Все ещё стоящие в сторонке призраки желания общаться с живыми, равно как и друг с другом, не изъявляли. Что по сути верно. Сказать-то им живым нечего. Нынешний кризис - всецело их рук дело. Разговор друг с другом тоже наверняка ничем хорошим не кончится. Тогда чего припёрлись? Обозначают заинтересованность в сотрудничестве с живыми в деле строительства нового мира? Но это я, скорее всего, просто ерничаю от нервов и усталости. Или я просто хочу домой к жене и детям, вместо того, чтобы с чужим сынком возиться. Но нужно сейчас именно это.       Большинство присутствующих потянулись на шум голосов. Призраки тоже ещё помаячили и растаяли все разом. После чего победа тропической ночи стала окончательной и бесповоротной. Только идти в шумную людскую компанию не хотелось. И не мне одному. В нескольких шагах привалившись спиной к стволу упавшего дерева и обхватив колени руками сидел Люк Скайуокер. Рядом, но вроде бы сама по себе, оседлала тот же ствол Мара Джейд.       - Тропики, вроде. Тут и ночью духота должна стоять. А у них холодно становится, - наконец заворчала Мара, но слезать с бревна не торопилась.       Что до прохлады, так по мне - нормально. Хотя лишившуюся привычного силового канала с Сидиусом девушку может знобить с непривычки. О чем я и сообщаю. Люк же молча накидывает свою куртку ей на плечи, а сам устраивается рядом. Без верхней одежды сидеть на земле неуютно, или своей силой закрыть свежую рану в ауре пытается. Смотреть через потоки Великой лень. Мара завернулась в куртку, и отодвигается от подсевшего к ней парня не стала.       - Извини... - начал Люк.       - За что это? - искренне не поняла его Мара.       - Выходит, тебе из-за меня плохо. Я никому не хочу причинить зло. Но императора надо было остановить.       - Ну, да, ну, да, - оживилась, почувствовав чужую слабость тут же в нее вцепившаяся Мара, - ты и лорда Вейдера, папашу своего, подставлять не хотел. Оно само вышло. К вящей радости Альянса.       Люк не ответил. Не шелохнулся даже. Ему вдруг стало зябко. Только не снаружи - в душе. Еще комплекса вины за смерть отца нам сейчас не хватает! Так и правда до пещеры отшельника дорефлексировать можно. Оно кому-то надо? Мне - нет.       Поэтому, как ни уютно сидеть под звездным пологом тропической ночи, встаю и почти за шиворот волоку молодого человека к своему кораблю. Мара шагает следом сама, засунув руки в карманы и усиленно делая вид, будто нам чисто случайно в одну сторону надо.       В кабине вывожу на монитор бортового компьютера пропагандистскую поделку наших пророков под номером восемь. Молодой джедай кривится, но смотрит. Кино кончилось. Даже Мара молчит. Значит, заговариваю я.       - Нравится?       - Нет!!! - парень трясет головой, словно очнувшись от кошмарного сна.       - Что именно не нравится?       - Неужели все зря?       - В той вероятности будущего - да. Загубить можно плоды любой победы. Только у нас и победы пока нет. Так, фейерверки одни. Пока все в твоих руках.       - В том варианте нет ни слова про дженсаарай. Почему?       - Возможно, в том варианте мы так и не решились покинуть старый Орден во времена Войн Клонов. А может быть, предпочли отсидеться в своей норке и ни во что не вмешиваться.       - Вы уже вмешались...       - Да. Но это не защитит тебя от сползания в саморазрушительную душевную летаргию. Пророки видели результат, а гниль, способную разложить тебя изнутри, ты должен победить в себе сам.       - Я хотел восстановить Орден. И я реально хочу это сделать...       - Дерзай. Только в тот раз ты сделал что-то не так или не то.       - Я могу воспользоваться знаниями дженсаарай?       - Прямо сейчас - едва ли. Всем будет сильно не до этого в ближайшие пару месяцев. А когда все чуточку успокоится, жду на Сузефи.       - Да не переживай ты так. Дженсаарай эти, небось, нарочно краски сгустили. Вон и ситхи у них вышли - хочешь смейся, хочешь плачь. У нас-то Сидиус окончательно совсем недавно сбрендил, а у тамошних мозга и вовсе нету.       К своим утешениям Мара добавила чуточку очень темного и колючего, но тепла. Скайуокер не отстранился. Пожалуй, ему именно такое жесткое сочувствие сейчас и нужно.       - А пожрать у тебя ничего нет? - интересуется у меня, решившая отвлечь нового знакомого от мрачных мыслей, Мара.       - Нет. Идите к альянсовцам на пикник. Там, может, и осталось чего.       Молодые люди покладисто зашагали в указанном направлении. Не то, чтобы взявшись за ручки отправились, но мелкому адепту Тьмы и последнему джедаю вполне комфортно рядом друг с другом. Или не в стороне Силы дело? А в том, что одиночество обоих исчезает, если они оказываются по-настоящему вместе? Новоявленная парочка исчезла в кустах, из которых раздался радостный и нетрезвый рев. Кто-то шел искать невесть где запропастившегося "малыша-Люка". Убедившись, что остался один, я тихо тронул нити Великой.       - Скайуокер, вы здесь?       У самого борта возникло лёгкое свечение, которое сформировалось в полупрозрачную фигуру.       - Вы все видели. Что скажете?       Призрак только плечами пожал.       - Вообще-то это ваш сын. Для которого существует реальная опасность сломаться под грузом ответственности. Сперва слишком много славы едва ли не главного разрушителя Империи. Потом слишком много ожиданий от возрожденного Ордена, который в одночасье должен разрулить все проблемы. И мир без Империи, и новый Орден возложенных надежд не оправдали. Такое попробуй выдержи.       Призрак согласно кивнул.       - Вы бы по возможности появлялись рядом. Хотя бы чувство вины за вашу смерть с сына снимете.       Молчаливый собеседник покачал головой. Потом беззвучно зашевелил губами и, убедившись, что я его не слышу, догадался общаться ментально. Заложило в висках, и знакомый, но непривычно лишенный металла и механической силы хрипловатый голос раздался не в мозгу, и даже не в ушах, а будто бы в носу. Едва ни чихнул от неожиданности.       - Вины Люка в моей смерти и правда нет. Он сделал даже больше, чем это возможно... Но я привязан к месту захоронения. Люку придется регулярно посещать Эндор. Будет ли у него на это время...       - Ну, это-то мы практически прямо сейчас поправим. Вам для концентрации по эту сторону Великой никакие артефакты не нужны?       - Нет. Оказалось достаточно осознания того, что по эту сторону у меня оказалось больше дел, чем по ту....       - Но над техникой воплощения ещё надо работать, - попенял я Призраку на сложности коммуникации.       Призрак Скайуокера-старшего исчез, не простившись. Я смачно чихаю и берусь за саперную лопатку. Надо собрать прах покойного, чтобы развеять его в гиперпространстве. Когда ваша могила - вся Галактика - это же достаточное основание для призрака появляться там, где требуется?       - Тут главное что? Чтобы тебя потом на всех трассах Галактики не проклинали. А то фамилия Скайуокер уж больно непоседливая. Особенно для призрака.       Учитель мой неугомонный мастер Оллиос возник из темноты с совковой лопатой в руках.