За тобой следом

Многие говорили, что Вова слишком неуклюжий и беспечный для мага. Многие говорили, что Вове не стоило заводить фамильяра, потому что фамильяр – это ответственность, а Вова будто большой ребенок, который ничего не умеет, ничего не знает. Многие говорили, что Вове не нужно было забирать из Дома именно Эла. Многие говорили, что Эл задушит его подушкой в первый же день. Многие говорили, что у Эла от собачьей сущности остались только свирепость и кровожадность. Многие говорили, что Эльдар – испорченный фамильяр, что место его – в психушке или тюрьме. Многие говорили, что Вова тоже псих, раз выбрал именно Эльдара. Многие говорили, что из этого союза ничего не выйдет. Многие продолжают так говорить, хотя прошло уже десять лет. И кажется, что эти "многие" никогда не замолкнут, а потому их уже давно никто не слушает. Да, Вова беспечный и неуклюжий, а Эл жуткий собственник и часто злится. Да, в первые дни Эл грозился, что убьёт Вову, если тот не уберёт от него "свои грязные руки". Да, Вова часто думал о том, что у него с головой не всё в порядке. Но никогда ещё не было дня, когда кто-то из них сомневался, что поступил правильно. Один, что осмелился взять в дом фамильяра, другой, что преодолел собственные предрассудки насчёт магов и не сбежал. И, чтобы не говорили "многие", Эл знает – Вова его не обидит, Вова знает – Эл его не бросит.

***

Казалось, с самого первого вздоха, с первого плача, с первого взгляда на этот серый мир Эльдар мечтал о свободе, которой был навечно лишён. На смуглой руке, прямо на кисти, всю жизнь, сколько он себя помнил, красовался неброской металлический браслет – напоминание, что свободы у него никогда не будет, что он обречён подчиняться, быть на вторых ролях, прислуживать хозяину, быть чьим-то сосудом с магией, не имея возможности самому ею пользоваться. Эл ненавидел Дом, с его зелёными стенами, с презрительными взглядами воспитателей и учителей, с глупыми и бесхарактерным воспитанниками, готовыми целовать потенциальным хозяинам ноги, только бы их забрали, только бы присвоили себе. Эл ненавидел покупателей, грубил им и огрызался: только так он надеялся избежать участи быть купленным. Но почему-то магам нравилось, что он показывал характер. К своим двадцати пяти годам Эл сменил пятерых хозяев, по одному, за каждый год, начиная со своего магического совершеннолетия. Никто из их Дома не менял стольких хозяев за такой маленький срок. Эл мог бы этим гордиться, если бы захотел. Хозяева ему попадались ужасные, хотя они все поголовно заявляли, что дело было именно в Эле. Хозяева хотели полного подчинения, наказывали голодом, запирали в подвале, тушили об него сигары, пытались клеймить, связывали и пороли, били по рёбрам и животу, чтобы не было видно синяков на лице или шее, пытались насиловать и психологически ломать, угрожали убить или серьёзно покалечить. Одним словом, делали всё, чтобы подчинить дикого волчонка, каждый на своём уровне извращённости. Не получилось ни у одного. Один навсегда лишился трёх пальцев на руке, другому сломали руку и пригрозили ножом, третий умер при странных обстоятельствах, четвертый неожиданно решил уехать за границу, в одиночку, бросив всё и вернув в Дом своего неделю назад полученного фамильяра. Пятому повезло больше – он остался целым, никуда не уехал, но пожелал оформить быстрый возврат и отказался от услуг других фамильяров. Могло показаться, что ничего из этого не нанесло Элу никаких психологических травм, но на самом деле это было не так. Он больше не знал, что такое спокойствие. Его мучали кошмары, он перестал разговаривать, почти все время, кроме ночи, проводил в своей комнате, начал бояться темноты и маленьких квадратных комнат, у него почти всегда дрожали руки, а так же появилась лёгкая хромота (потому что третий хозяин сломал ему ногу, и кость не смогла правильно срастись). Эл вздрагивал от любых внезапных громких звуков, как будто прошёл войну. Эл окончательно разучился доверять кому-либо. Нигде больше он не чувствовал себя в безопасности, нигде ему не было спокойно, нигде он не мог укрыться. По ночам он до боли кусал собственную руку, чтобы не завыть от бессилия. Если бы на его месте оказался кто-то менее упорный, он бы сдался. Эл не знал, зачем ему жить, и только призрачная надежда сбежать и стать свободным ещё не составила его. Ради этого он боролся и шептал по ночам, чтобы больше никто его не выкупил. Всё было зря, скоро за ним пришёл новый хозяин.

***

Вова никогда не хотел фамильяра, потому что в глубине души Вова никогда не любил магию. Фамильяр ему просто не нужен, тем более на любого хоть сколько-то приличного в цене у него попросту никогда не было средств. Но всё-таки когда один из его друзей на очередной вечеринке со смехом предложил купить самого дешёвого фамильяра в городе, не прочитав ни одну из его характеристик, Вова почему-то согласился. Потому что Вова настоящий мужик, ему не слабо взвалить на свои хрупкие плечи заботу о незнакомом "человеке". В Доме ему быстро подбирают самого дешёвого фамильяра, выдают биографию, информацию о всех бывших владельцах, но Вова, как и обещал при споре, даже не открывает другие бумаги, ставит подпись внизу договора и оплачивает покупку. О своём приобретении Вова знает немного: только возраст и имя фамильяра – Эльдар. — Какая у Эльдара форма? – всё-таки интересуется он у директора Дома. — Немецкая овчарка. Вова улыбается – он любит собак. Эл, правда, не спешит на встречу с новым хозяином, а никто из персонала Дома не хочет проявить участие и помочь Вове с поисками. "Он у нас буйный, вряд ли вообще с вами куда-нибудь пойдёт", – говорят ему воспитательницы, одаривая снисходительным, оценивающим взглядом. Вова знает, что выглядит он, наверное, смешно, ему всего двадцать три года, он в июне только окончил университет и решил, что хочет быть стендап-комиком, потому что связывать жизнь с профессией, где нужна магия, он никогда не хотел. Отец, прежде чем уйти из семьи, говорил, что Вова станет клоуном, потому что на большее не способен, и теперь, может быть на зло ему, а может быть именно потому, что Вова действительно ничего больше не умел, кроме как смешить людей, он решил, что хочет создать место, в которым многие комики могли бы выступать и чувствовать себя как дома. У Вовы уже почти получилось: стендап клуб должен был открыться через пол года. Его клуб. В это до сих пор сложно было даже поверить. Бегать по всему зданию Вове совсем не хочется, поэтому он усаживается на нагретый бордюр во внутреннем дворике Дома и рассеянно рассматривает причудливые цветы в палисаднике. Среди них копошится прелестная девушка-подросток с чёрными, как смоль волосами, и глазами, напоминающими бусины. На вид ей не больше восемнадцати, она одета в лиловую толстовку и чёрные джинсы. Вова удивляется, как ей не жарко. Сам он изнывает от жары и жалеет, что забыл прихватить солнечные очки. — Простите, – всё же обращается он к девушке, — вы случаем не знаете Эльдара? — Эла? – она отвлекается от цветов и смотрит прямо на Вову, будто сканируя его с ног до головы. — Вы, наверное, его новый хозяин? — Да, меня Вова зовут. — Меня Ариана, – девушкам улыбается, снимает перчатку, испачканную в земле, и протягивает Вове тонкую руку. — Эл у себя в комнате, он днём никогда не выходит. Это третий этаж, последняя дверь слева. — Спасибо большое, – Вова тепло улыбается и встаёт с горячего асфальта. — Рад был нашей с вами встрече, Ариана. — Я тоже, – девушка машет ему на прощание и возвращается к цветам. А Вова думает, почему же он согласился на такой глупый спор и главное, зачем подписал контракт? Неужели нельзя была выбрать кого-нибудь попроще этого Эла, который, судя по таким обрывочным сведениям, сущий зверь?

***

В маленькой комнате ужасно душно, и, по-хорошему, следует открыть окно, но сил нет даже на такое простое действие. По-хорошему, давно нужно было подняться с пола и лечь на кровать, но и на это нет сил. Сквозь прикрытые веки солнечные лучи бегают перед глазами чёрными мушками, всё тело нещадно болит, в хромой ноге снова ноют кости. Эл прекрасно понимает, что сегодня один из ужасных дней. Тех самых дней, когда даже дышать тяжело. Говорят, такие приступы бывают со взрослыми фамильярами, чью магию давно не использовали. Элу всегда было смешно от этого факта – выходило, что за чувство гордости и собственного достоинства тоже приходилось платить болью. Сегодня Эльдар мог расценивать эту боль как терпимую, по крайней мере ему не хотелось выть или кричать. Со двора доносились звуки чьих-то голосов, по коридору то и дело разносился гул нетерпеливых шагов воспитателей, на нижнем этаже плакал малыш. Именно так звучала жизнь Дома, особенно его дневная жизнь. Ночью крики и плач замещали всё остальное. Сейчас же вокруг было спокойно, даже сердце Эльдара, до этого болезненно пульсирующее, постепенно возвращалась к своему привычному ритму. Медленно отступали горячие иглы, обручем стиснувшие голову, глаза переставали болезненно пульсировать, а руки дрожать. Боль отступала. Теперь уже можно было почуять чужую магию где-то посреди двора. Видно, сегодня вновь состоялась сделка. Всё, на что оставалось надеяться Элу, что незнакомец с такими сильными магическими волнами пришёл не за ним, потому что иначе даже Эльдар был в небольшом замешательстве. Так сильно ещё не одна чужая магия не желала найти выхода, не желала быть использована и не желала слиться с магией фамильяра, разделить свою ношу. Эл мог только гадать, почему такой могущественный маг осознанно отказывается использовать свой резервуар. А ещё эта магия была очень холодной. Эл буквально ощущал её ледяные частички. Прошлые хозяева говорили, что магия Эла горячая, как огонь свечи. Эта же, выходит, была полной противоположностью. И в мире магов это значило только одно – по законом вселенной они идеально подходили друг другу.

***

Вова соврал бы, если бы сказал, что ему не было страшно. Стоя перед самой крайней дверью жилого коридора с маленькой табличкой "Эльдар Гусейнов", Вова очень сильно боялся неопределенности и неизвестности. Единственное, что он мог предположить, его жизнь с этой секунды изменится навсегда – Вова мягко стучит и интересуется может ли он войти. Эл по ту сторону двери замирает. Он чувствует холод чужой магии, чувствует её силу, и с ужасом понимает, что сбежать от такого мага вряд ли получиться. Его прошлые владельцы не были искусными колдунами, имели маленькие магические резервуары, но и им было тяжело противостоять. Сейчас же Эл не чувствует, что сможет найти хоть какие-то силы на протест, если и этот человек захочет его сломать. Это пугает. Потому что раньше Эл никогда не сомневался в своих силах, сейчас же он просто не знает, чего ему ожидать. Мягкий голос нового владельца лишь добавляет вопросов – Эл просто не может ему верить. Дверь не заперта, Вова понимает это, когда аккуратно давит на ручку, видимо в Доме запрещены замки. Бухаров нерешительно мнётся на пороге, потому что так и не услышал ответа на свой вопрос. С одной стороны, его успели предупредить о несговорчивости Эльдара, с другой – где-то в глубине души ещё теплилась надежда, что Эл окажется менее проблемным, чем его описывали. Дверь предательски скрипит, и Вове не остаётся ничего, кроме как пройти внутрь небольшой светлой комнатушки. Увиденное его поражает: вместо надменного, быть может озлобленного или недовольного лица он видит перед собой молодого человека, быть может совсем чуть-чуть старше его самого, с бесконечно усталым взглядом и осунувшимся видом. В голубых глазах тяжёлая печаль, они тусклы и кажутся серыми. А кожа бледная-бледная, всё тело какое-то хрупкое – будто вот-вот сломается. И этот уставший от жизни человек будто тоже вот-вот должен сломаться. Вова не может считать чужие эмоции, их попросту нет на белом лице. Фамильяр даже не поворачивает голову в сторону вошедшего, он всё так же лежит на полу, в отчаянном желании спастись от духоты. Вова в комнате будто один, он не ощущает никакой чужой магии, он даже не сразу понимает, что перед ним всё-таки фамильяр. Люди были правы, когда говорили, что Эльдар дефектный. Но дефектный он, конечно, не в физическом плане, а в плане духовном. Он настолько закрыт, настолько отстранён, насколько это вообще возможно в случае, если именно это было последним твоим шансом не сойти с ума. Вова не видел его биографию, но он понимает, что Эльдар многое пережил. И ничего, из того, что видел Эльдар, Вова не хотел бы испытать на себе. Вове самому страшно, потому что он не знает, что найдёт в этой бездне, он боится не то что подойти, а долго смотреть на фамильяра. Руки дрожат, он вот-вот заплачет. Вова всегда был очень эмпатичным, и сейчас его словно прошибает током. С этой самой секунды его сердце начинает болеть за двоих.

***

Эл позволяет чужим мягким рукам поднять себя с холодного пола, он почти не вслушивается в звонкий голос, только отмечает необычайную юность своего нового хозяина. Чужая магия ощущается той самой спасительной прохладной, всё его нутро тянется к ней, пытается соединиться с её потоками. Эл понимает, что его магическое ядро решило все вперёд разума, выбрав именно этого человека своим магом. И кажется, что Эл уже ничего не может сделать, не может ослушаться, не может и слова поперёк сказать, пока его разум одурманен чужой магической силой. Эл на автомате собирает вещи, новый хозяин бережно берёт его за руку, потому что Эл вряд ли сможет сам идти. А в голове пусто, потому что касание чужих пальцев расслабляет его напряжённое тело и позволяет части собственной магии высвободиться прочь. Боль уходит, и Эл позволяет себе малодушно предположить, что, быть может, уже навсегда. Они выходят на улицу, но яркое летнее солнце не обжигает, не приносит с собой зной или духоту, Элу сейчас хорошо как никогда. Он совершенно спокоен и, может быть, даже счастлив. Новый хозяин кажется мальчишкой, у него тёмные волосы и глаза, а ещё очень светлое лицо, он ниже, чем Эл, со стороны сложно поверить в то, что в таком обычном теле заключена колоссальная магическая сила. Эл уже не верит, он знает, но он знает так же, что хозяин не хочет её использовать. И тут лишь одному Богу известно: почему. В голове у Эла же всего лишь одна подлинно собачья мысль: "Защищать его, во что бы это не стало".