Ночь на крыше.

***

       Майки высунул голову и посмотрел по сторонам: никого нет, всё тихо. Где его братья и папа?        Черепаха сделал шаг вперёд прислушался: в комнате отца послышался храп — одной тайной меньше. Но настороженности у младшего не убавилось: от старших он ничего не слышал, что было слишком подозрительно…        — Может, они уже успокоились и занимаются своими делами? — размышлял шёпотом художник, стараясь идти на носочках, чтобы не разбудить крысу в кресле. Так он успел пройти половину пути, а потом снова стал оглядываться по сторонам. Никого… После этого он молнией прошмыгнул в комнату.        Но не успев снять всю маскировку и даже элементарно включить свет, как его лишили возможности двигаться вообще и посадили на стул. В глаза ударил свет от его настольной лампы, отчего оранжевый с непривычки зажмурился. Но когда он привык к свету, то приоткрыл глаза и с сожалением вздохнул, пробормотав «чёрт»: перед ним стояли его три брата — Раф, Лео и Донни.        — Скажи мне на милость, мой дорогой братишка… — тон последнего звучал слишком приторно и сладко, что было непривычно слышать: обычно умник звучал уставшим и раздражённым. Майки поёжился. — Где ты пропадал эти два часа?        — Я-я, я… — в горле младшего пересохло, а тело покрылось мурашками. Нельзя, чтобы они узнали о Натан! Это не Эйприл, которая прошла с ними огонь, воду и медные трубы. Для старших это — посторонний человек, не изученный Ди и не проверенный Рафом. Да, они герои. Да, они спасают людей. Но доверять людям настолько, чтобы показаться им на свет, ещё рано. Поэтому любая вылазка должна иметь важные причины. — Я-я хотел просто подышать свежим воздухом, вот и вышел… На пару часов…        — И сколько раз ты так «дышал свежим воздухом», Майки? — продолжал допрос Ди, вцепившись в плечи младшего. Художник сглотнул и натянул кривую улыбку. Если он облажается, то его не отпустят больше на улицу. Не самый страшный исход событий, но общение с Натан придётся ограничить до переписок на неопределённый срок. Но они могут узнать о ней и другим способом: хакнуть его аккаунт, например. О да, Донни не только гений в механике и расчётах, но и хакер из него хоть куда. Микки не может этого допустить!        — Много… — выдохнул он. Это скрыть у него не получится. Камеры видеонаблюдения есть во всей канализации, поэтому здесь лгать не вариант.        На это братья кивнули: мальчишка не лжёт.        — Отлично, Майки. — наконец заговорил Раф, подходя к младшему. — Ты не соврал, и это радует. Но…        Тяжёлая и грубая лапа легла на плечо.        — Пожалуйста, говори, если уходишь. С тобой могло случиться что угодно, а мы не находились рядом и поэтому не смогли бы помочь. Хорошо?        Зелёно-жёлтые глаза смотрят в небесно-голубые. Смотрят с большим беспокойством и братской заботой.        Старший всегда волновался за братьев, а за Микки — тем более. Пусть Леонардо вёл себя частенько глупее всех в их четвёрке, Майки всё равно оставался самым младшим братом, от которого так и веяло той самой детской наивностью и доверчивостью. Лео же просто клоун, и он сам мог решать свои проблемы, нередко выходя сухим из воды (чёртов авантюрист). Мик же чаще просил у старших совета и помощи в силу своей неопытности. Поэтому Рафаэлю было страшно подумать, что его брат мог вляпаться в неприятности, не заметив этого из-за своего доброго нрава, желания помочь и просто показать братьям, что он тоже теперь взрослый и может самостоятельно существовать. Подростковый возраст, чего уж там.        Художник кивает. Он тоже понимает, почему за ним постоянно бегают старшие, а Раф так вообще старается с него сдуть чуть ли не каждую пылинку. И это, если не раздражало, очень сильно надоедало. Да, ему пятнадцать лет (а скоро ему вообще стукнет все шестнадцать). Да, он самый младший. Но кто готовит в этом доме на всю семью? Майки. Кто может поддержать и успокоить того же Рафаэля, когда тому плохо? Правильно, Майки. Кто умеет разделять близнецов, когда их споры переходят в драки, а это происходит у них дома нередко? Тоже Майки. Но его заслуги будто становятся прозрачными на фоне его возраста и положения в семье, из-за чего братья и отец этого просто не видят. Даже Эйприл иногда с ним сюсюкается, словно с маленьким ребёнком! От этого ему становится до жути обидно.        А вот с Натан всё было проще. Пусть у них тоже была небольшая разница в возрасте, девушка относилась к нему как к равному. Да, у неё тоже случались внезапные порывы заботы, ей хотелось защитить подростка от всех бед, как Раф, но это случалось не так часто. Она просто стояла рядом и приходила на помощь, когда это было действительно нужно.        — «Я знаю, что ты уже достаточно взрослый, чтобы тебе что-то говорить: сама такой была в твоём возрасте. — говорила она, улыбаясь так, что на уголке губ появлялась ямочка. — Но ты не молчи, если что-то случилось. Я всегда тебя выслушаю и поддержу.»        И она держала слово: не навязывалась, не контролировала его каждый шаг, не старалась как-то помочь младшему, когда он этого не просил, и сама принимала его помощь, подкрепляя их важность для черепашки добрыми словами и действиями. Это заставляло его сердце биться чаще обычного, а бабочкам вырваться из желудка и порхать в его животе, щекоча изнутри. Так приятно и страшно одновременно.        Когда братья ушли по делам, он наконец снял с себя маскировку с посмотрел в телефон. Кажется, мир вокруг него остановился, когда он увидел очередное сообщение от той, о ком он думал.        — «Я влюбился?» — думал мальчишка, открывая почту. Его подруга написала, что стоит как-нибудь позже погулять вместе, потому что она хочет выспаться. Черепашка стыдливо улыбается. Точно, она же теперь спала по нескольку часов в сутки, из-за чего стала более сонной и рассеянной. Пальцы быстро набирают ответ, что он только «за» и что она действительно себя запустила.        — «Береги себя, ты мне очень дорога.»        От последнего почему-то дрожали пальцы. Он же не признался ей в симпатии, так почему он волновался?        Честно? Малыш и сам не понимал, почему…

***

       Натан, получив ответ, мягко улыбнулась. Микки был ну просто очаровательным мальчиком. Прямо булочка с корицей!        Она посмотрела на себя в зеркало. Короткие волосы немного отросли, красная краска стала пропадать на волосах, а её натуральный цвет проявлялся всё сильнее и сильнее.        — Скоро надо будет идти в парикмахерскую. — замечает она, оттягивая прядь волос и рассматривая её так, словно в ней был ответ на какую-то сложную загадку. Мама, что стояла рядом, перебирала грязные вещи и складывала в стиральную машинку только белые, после слов старшей дочери-подростка немного нахмурилась.        — Только не надо больше красного. — сказала женщина, посмотрев на спину девушки. Натаниель была в чёрной майке и пижамных штанах, из-за чего можно легко разглядеть все её родинки, шрамы и выделяющиеся лопатки с позвоночником. Опять мало ест, досадливо покачала мать головой. — Этот цвет для бабушек, а ты у меня молодая и красивая.        На такое подросток только смущённо улыбнулся. На бледных щеках появился румянец.        — Вся в тебя и в папу, мам. — ответила она и уже у мамы заметила улыбку и румянец. На уголке губ женщины появилась ямочка, совсем как у дочерей: их особенность. — Но я подумаю. Если не в красный, то в какой…?        — Ты не хотела попробовать какие-нибудь другие цвета? — предложила мама, убирая с лица выбившуюся прядь русых волос. — Холодные, например.        — Не-а, мне в пятнадцать хватило голубого. — девушка скривилась, вспоминая тот ужас. О да, в первое время она ходила с этим цветом довольная, потому что была похожа на Хатсуне Мику или Салли Фишера, и это ей казалось крутым. Но потом голубой начал пропадать и, смешавшись с её родным цветом, превратился в зелёный. Да, она потом шутила, что стала лягушкой, но пока не готова пробовать какой-нибудь подобный оттенок.        — Я не про совсем такие холодные. — пожала плечами ветеринар. — Розовый или фиолетовый, например. Что думаешь?        Девушка вновь перевела взгляд в зеркало. Ей хотелось чего-то не такого яркого. Она пока не готова к экспериментам.        — Посмотрим. — сказала она, пожимая плечами. — Хотя, я бы хотела попробовать рыжий.        Довольно симпатичный цвет. А ещё рыжие люди больше всех запоминаются. Да и оттенок очень тёплый и приятный глазу. Интересно, почему?        — Рыжий… — мама улыбнулась, вспоминая свою сестру и младшую племянницу, которые от рождения имеют густые рыжие кудри. Такие яркие, отчего казалось, что это не волосы, а огонь. Дотронешься — обожжёшься. — думаю, это будет легче. Я тебя запишу на ближайшей неделе.        — Спасибо, мам. — девушка улыбнулась Натан и, поцеловав женщину в щёку, пошла в спальню.

***

       Так прошла неделя. Натан высыпалась, ходила в школу на занятия и продолжала контактировать с Эйприл и Майки. Но что насчёт остальных черепах?       Донателло сидел в своей импровизированной лаборатории, наблюдая за монитором. Что-то его беспокоило в поведении младшего брата. Нет, он безусловно был не против, когда его отправляли на первую миссию в одиночку (даже когда Раф сопротивлялся этой идеи и говорил, что отпустит мелкого только через семь или десять лет).       Но всё явно поменялось, когда за последние несколько недель побеги Майки наповерхность участились. Он точно что-то скрывает…       — Только вот… Что? — пробормотал гений, быстро клацая по клавиатуре. Как и говорилось ранее, Донателло был гением в разных сферах. От обыкновенной физики и химии, задачи которых он уже щёлкал как орешки, до сложных компьютерных манипуляций. Да, до взлома Пентагона ещё далеко, но это не значит, что у него нет доступа к камерам города, верно?       Нажав на нужные кнопки, черепаха в фиолетовой маске получил, что хотел. Сначала Майки выходит из канализационного люка. Затем — поднимается на крыши с большой осторожностью, чтобы его никто не заметил. Ночной Нью-Йорк не отличался от дневного оживлённостью на улицах. Ладно, пока всё неплохо. Просто младший решил подышать свежим воздухом, что такого?       Однако следующая камера показала нечто… шокирующее. Донни вытаращил глаза, а его нарисованные брови поползли вверх. Он не мог поверить тому, что видел. Щёлкнул по камерам, перемотал запись, снова вернулся к увиденному.       Микеланджело сидел с какой-то девушкой и беззаботно болтал.       Первое, что гений понял: это не Эйприл. Вообще не она. Какая-то незнакомка с красными волосами. Явно крашенными, учитывая русый оттенок у корней.       В голове перемешались мысли. Всё это время Майки сбегал к неизвестному человеку, рискуя раскрыть себя. А первое правило их семьи: «Не доверять, не попадаться и вообще не контактировать с людьми (Исключение — эсли это не Эйприл)».       А младший нарушал это правило. И не один раз, судя по записям.       Донателло понимал — нужно рассказать Рафаэлю. Нельзя допустить опасности. Ни для семьи, ни для младшего. Особенно для младшего.       И стоило черепахе в фиолетовой маске взять в руки телефон, как он услышал голос виновника.       — Я дома!       Микеланджело стоял в гостиной, радостно улыбаясь братьям. Рафаэль кивнул: в этот раз младший предупредил, что вышел на прогулку. Красный тренировал мышцы рук, делая подходы гантелей. Если его брату нужен свежий воздух, то хорошо — главное, чтобы в передрягу не угодил.       Как только младший ушёл, подошёл Донни. И по его нервному взгляду Раф понял: что-то случилось.       — Донни, у тебя на лице написано, что ты что-то знаешь. — сказал лидер, не отвлекаясь от тренировки. Донни вздохнул.       — Это сложно сказать. — как можно спокойнее выдал гений, но голос предательски дрогнул.       — Кажется, Майки нашёл себе подружку.