Пепел на твоих губах

Этот вкусный запах холодного дождя и ранней суматохи. Яркие лучи утреннего, рассветного солнца освещают залитые дождинками окна поезда. Каждая хрустальная капля ледяного дождя легко разбивается о стекла, так же как и страхи будущего у юноши, что в предвкушении наблюдает из окна за утренними пейзажами Питера. Потрепанный плацкарт едет уже около двух суток, увозя за собой все прошлое. За это время Сережа уже успел пожалеть сотни раз о том, что решился на такой резкий переворот, решился сменить свою жизнь подчистую, да уехать в неизведанный город. Помечтал о будущем, что его ожидает и о всех планах, что воплотятся в жизнь в скором времени. Сережа замотался с ног до головы в белесое, пушистое одеяло, что на ощупь напоминало вату, от чего казалось, грело ещё сильнее. Парниша уселся у краешка окна, да вставил в уши наушники, дабы закрыться от всего происходящего вокруг. То ребенок закричит, то храп послышится с соседней койки. Проводницы носятся туда-сюда, помогая привередливым путешественникам с теми или иными просьбами и лишь студенты, занимающие в основном верхние полки, что едут без денег покорять незнакомый город, закрываются в себе и в полном молчании проводят весь остаток пути. Иногда парень удивлялся их смелости, ведь, это довольно безумный поступок. Буквально с пустым кошельком и без особых знаний местности, отправится покорять творческий город — Санкт-Петербург. Вот только сам Пешков забывал, что в данный момент и в целом секунду, был такой же самый, как и эти ребята. Он не знал практически ничего о взрослой жизни, жил настоящим, да отрывался на полную катушку под звуки рейва и ощущения вечного, беззаботного детства. Сережа едет в государственный Питерский художественный университет, но надо ли ему это? Нелюбимое дело, это ваше рисование. Точнее, горшки, да разнообразные фигуры в объеме, что по мнению преподавателей, должны выходить безупречно. Как бы не хотелось, рисовать приходится. Единственное из всех вариантов, с чем он может связать свою жизнь — творчество. Хотелось бы забить на все это, но только попробуй, родители тут же тебя переубедят, настаивая на том, что образование, это самое главное в жизни. От чего и приходится порой забывать о своих принципах и сутками сидеть с кисточкой и пустым набором красок, вырисовывая очередной натюрморт. Парню по душе современное искусство, свое виденье мира, свой стиль. Мама всегда говорила, рисует мальчик шикарно, выбить бы из него всю халатность, картины будет вешать в Лувр. Но ему, это вовсе неинтересно, его не вдохновляет обучение, рисование не кажется чудесным занятием, не горит он этим делом и на досуге, очень уж редко занимает этим время. Сережа любит потусить, ему охота поскитаться в клубах, напиться до беспамятства и побегать от ментов. Ему нравится расписывать стены безобразным граффити, портить одежду, кататься по центру города на украденной, разрисованной тачке, в компании таких же безбашенных и бухих в стельку друзей, что чаще всего и отчитываются за эти гулянки денежками родителей. Господи, как же он надеется найти эту компанию в Питере, хоть убей, не сможет он там учиться, если не найдёт таких же припадочных распиздяев. Скатится на дно, да вскроет вены розочкой, именно то, чего желала его мама, что всеми силами старалась сделать из него идеального сыночка. Но увы, к её сожалению, все успехи увенчались феерическим провалом, а её сын продолжал бухать, тусоваться и испытывать все прелести этой жизни. Шестой час утра, в округе наконец все спят, видать даже просыпаться не собираются, и словно лишь один кудрявый паренек выходит через полчаса на холодную, мрачную улицу. Не удивительно, что Питер встречает дождливым настроением, ничего другого можно было и не ожидать. Ведь Питер, один из самых дождливых городов в России, хотя и сама Россия не всегда блещет теплой погодой. Звуки стука колес о рельсы, тот самый звук по которому соскучится не сложно. Никогда не знаешь, когда ты сядешь в поезд в последний раз, дабы доехать до бабушки, которая всегда встречала теплом, уютом и своей вкусной выпечкой, которую так любил парень. Когда ты маленький мальчик, что ещё толком не знает горького вкуса этой жизни, бежишь в купе, дабы впервые в своей жизни проехаться на верхней полке, ведь мама наконец разрешила и в целом решилась на такой отважный поступок, ведь обычно можно уловить лишь ее отговорки, мол, мало ли свалишься, опасно. Валяешься всю поездку наверху и радуется, такой незначительной, но приятной мелочи. Сейчас же все было иначе. Сережа сидит весь смявшись, в одиночестве собственного страха перед неизвестностью, морщась от лучей рассвета, слушает вылизанные песни своего плейлиста, что в основном напоминают о веселых деньках из Краснодарского края, где он сломя голову бежал тратить впустую матушкины деньги, что с таким трудом удавалось достать. Сережа мальчик красивый, даже очень, только тяжело принимает это. Темные, глубокие глаза, которые напоминали черный шоколад, очень симпатично смотрелись на личике паренька, кудряшки, что приукрашали его образ лишь больше и почти все время прикрывали его лицо, если он не решится собрать их в небрежный хвостик, из которого все равно так или иначе будут выбиваться передние пряди, прикрывая выразительные черты лица. Одевается правда, необычно, смотрит на одежду как на вид самовыражения, от чего получает частенько негодование взрослого поколения. Вот наконец шесть часов. Нервный гудок поезда гласит об остановке состава. Проводницы вновь забегали по вагону, прикрикивая об остановке в Питере. Все суетились, куда-то спешили, кто-то уже опаздывал, как понял Сережа по очень громким матам и словам про то, что нужно спешить. Плачь детей, который, казалось, был слышен с каждого закутка платформы, на которую скоро предстояло спустится парню. Звуки гудящих поездов, которые иногда перебивали весь этот человеческий гам, а так же глухой динамик, который объявлял о том, что скоро должен прийти очередной поезд и на какую платформу. Безусловно, все это, ужасно било по тяжелой голове юноши, заставляя недовольно морщиться, от каждого неприятного, новоиспеченного звука. Вещи заканчивались на одном лишь небольшом чемодане, что удивительно для переезда, хотя самое главное — телефон, да наушники, всегда с собой. Прихватив весь свой багаж, Сережа спрыгнул с верхней полки и медленно поплелся в сторону выхода из надоевшего поезда, в попытках протолкнуться через взбудораженную толпу. Желания путаться в этих силуэтах ни разу не находилось, хотелось принять свежий душ, прилечь куда-нибудь в тёплую постель и отдохнуть от этой вечной суеты, но это все, увы, придёт не так скоро. Вот он наконец выпрыгивает из вагона, с горем пополам перебравшись через всю толпу. Неприятно чувствовать, как ледяные капли все большим количеством разбиваются о его тело, с каждой секундой заставляя ежиться в разы сильнее от того, как одежда намокает, а после неприятно липнет к телу. Уже и без того намокшие кудряшки обдувает прохладным порывом воздуха, что возможно, пришелся бы кстати, без наличия ледяного дождя, ведь любое появление ветерка в душном плацкарте, последние сутки лишь радовало. Вся платформа заполнена такими же уставшими людьми, что в попытках спрятаться от дождя в основном толкаются под крышами. Все тот же измученный шаг сопровождает Сережу, по пути до самой остановки. Сейчас, он не может думать ни о чем, голова и так была переполнена прежде, от чего гудит до сих пор. Он лишь мысленно проговаривает текста выученных наизусть песен и плетется по дороге, что узнает по одним лишь указателям. Срывается снег или град, в любом случае, ступать навстречу этому колючему кошмару просто пытка, с ощущением как леденеют щеки, в которые врезается это колкое месиво. Парниша идет и чувствует, как руки мерзнут и ужасно ноют от холода, что уже само по себе адское мучение, не считая предстоящих мук и прочей головной боли. Минуты мучений и вот она, остановка, к которой на удивление, в эту же секунду подошёл нужный транспорт. Автобус под номером шесть, если можно верить картам, довезет Сережу чуть ли до нужного места. Салон практически пустой, что не может не радовать бессильного подростка, с желанием лишь присесть в конце автобуса, пригреться у теплого с двигателя и подремать хотя бы еще полчаса. Врать он своим же мыслям не намерен, все-таки приятно наблюдать за тем, как люди за стеклом бегают от холода, а ты уже в тепле сохнешь и у тебя есть ещё часок на отдых, по пути до общежития. Глаза наконец закрываются, лучи солнышка уже кажутся потеплее, они лишь греют сонное личико, пока парень проваливается в сон из-за этого приятного тепла, что обдавало его щеки, а также все еще мокрую одежду. Солнце такое приятное, теплое, словно Краснодарское, родное. Хотя, сколько бы Питер не старался косить под любимый, маленький городок, в Армавире все равно солнце светит куда ярче и оно явно было куда теплее, чем Питерское. Прошло около сорока минут, сон и без того не выдался чудесным, от вечных кочек, что давались автобусу с трудом и громкого объявления станций, так ещё и пробуждение добило окончательно. Радовало лишь одно, за время поездки парниша успел прогреться и одежда как раз таки высохла. Проснуться заставил неприятный голос под самым ухом, что как бы невзначай осуждает подростков, сидя прямо рядом с тобой. Сережа вытаскивает белый эирподс, вскидывает голову на шум и смотрит на женщину в отвратительном цветочном плаще будто из семидесятых и голубом берете. А она и не прекращает, все так же недовольно ворчит: — что за молодёжь пошла! взрослым место не уступают, — и её пухлое лицо краснеет от злости. Стоящий позади неё мальчишка улыбается лукаво, наклоняет голову вправо и разглядывает одежду парня, что видать даже ему казалась «не такой». — вокруг есть другие места, — спокойно отвечает парень, скривившись. Женщина ему неприятна. Почему она вообще пристала? Конечно, пенсионеры частенько направят докапаться, но с чего это под ее пыл просто так попал именно Сережа? «отъебись», — думает он, рассматривая с неприязнью ее пунцовое от гнева лицо — ты себя слышишь? место уступай! — на них начинают обращать внимание другие люди в автобусе, а Сережа не любит скандалов, не любит быть в центре внимания, когда не он правит этой суматохой. К счастью, автобус подъезжает к нужной остановке. Сережа в момент выплёвывает ей: — уступаю, блять! — и встаёт резко, толкая её, идёт на выход, не обращая внимание на возмущения, которых после этого посыпалось в разы больше. ему всё равно. Дождь закончился, небо окидывают яркие малиновые облака, каких не встретишь в Армавире. Сережа слышал где-то, такие яркие рассветы, именно признак ужасной погоды, вот она, красота Санкт-Петербурга. Здесь чувствуется запах свободы, словно тут и начинается раздор фантазии на пути к будущему. Сердце приятно ныло от этой красоты, заставляя напрячься все мышцы тела, а дыхание на время прекратить. Настроение поднимает эта прогулка, казалось бы, идёт к общежитию, вновь с кем-то знакомиться, но черт, это так приятно, осознавать, что вот она, взрослая, независимая жизнь, о которой ты пока ничего и не знаешь, но так мечтаешь в неё погрузиться. Вот, прямо перед Сережей, главное здание общежитий, от сюда и начинается тяжелая морока, не считая той, что уже пришлось преодолеть. Пешков тяжело вздыхает, проходя к дверям здания, семь часов утра, за сегодняшний день точно надо успеть все, чего требует проживание в общаге и учеба в университете, начиная с кучи документов и заканчивая тем самым заселением и обустройством. Радовало то, что Сережа не поленился отправить заявку на проживание еще в июле, как раз после оглашенных списков поступивших, от чего сейчас, прекрасно себя чувствует, находясь в подтвержденном перечне абитуриентов, что получают законные комнаты. Дойти до нужного кабинета и труда не составило, парень убирает наушники, вытаскивает из чемодана чуть ли не стопку документов и выдохнув все переживания, отворяет двери, с натянутой, чуть ли не фальшивой улыбкой. Кудрявый присаживается за один из столиков, положив папку перед девушкой и посуетившись на стуле от волнения, наконец выдал: — Здравствуйте. Сергей Пешков, хочу подписать нужные бумаги для получения ордера и занять комнату, все нужные документы в наличии — воскликнул парень, доставая из папки справки, подтвержденные льготы и личные документы — Доброе утро, уже ознакомились с тем, как будет происходить заселение? — девушка на Сережу и взгляда не кинула, продолжая что-то сосредоточенно выбивать на клавиатуре, заставляя кудрявого усомниться в том, что делает все правильно и не допускает в регистрации ошибок. — Да? — произнес Сережа с такой интонацией, будто и вправду вопрос задает, а сам в этот момент прокручивал в голове одни лишь маты, прикусывая нижнюю губу — подписываю документ о проживании, получаю пропуск с ордером. Выбираю комнату и дальше с заведующим иду на ее получение? — ели как выдавил парень, даже не думая о том, что женщина попросту могла его тихого тона не расслышать — Практически верно — та повернулась в сторону, за бумажкой что вылезла из принтера и протянула ее Сереже вместе с ручкой, после чего, принялась рассматривать принесенные им справки— Подписываете, заполняете, дальше с этими же документами идете к заведующему блока — пока Пешков, с руками что тряслись как осиновые листы заполнял должные пропуски, девушка быстренько подписала пару документов, выписанные черными, печатными буквами и положила их рядом с Сережей — Ваш желанный временный пропуск и ордер, ни то, ни другое потерять нельзя, как минимум до получения постоянного пропуска, он будет готов через пару дней, заберете здесь же, для получения нужен лишь паспорт. — Спасибо большое — так же тихо выдал Сережа и собрав все документы, наконец покинул это пугающее место. Папку он все так же держал в руках, а чемодан катал за собой всю дорогу, ибо девать его больше некуда. Следующий момент не столь напрягающий, считай легкий разговор, да экскурсия по блоку, неприятный момент лишь в том, что Сережа выбрал комнату в новом здании, рядышком с университетом, до которого так же еще нужно дотащится. Проскулив себе под нос от невероятной усталости, брюнет поплелся к выходу, опять-таки направляясь к остановке. Здесь удача не улыбается так прямо, по сведеньям из интернета, минут пятнадцать теперь ждать точно придется, но эта маршрутка, к счастью, останавливается чуть ли не у дверей общаги. Свежий ветер обдает лицо воздухом, сдувая с него кудряшки. Тот самый глоток свежего воздуха, момент чтобы немного передохнуть, прежде чем вновь носиться со всеми этими бумажками. От скуки Сережа решил пересмотреть документы, а в частности те, что получил пару минут назад. На них аккуратным почерком выведены его данные, а так же, прочая, не особо интересная и понятная ему информация. Всматриваясь в цифры, Пешков резко почувствовал неожиданный толчок и тут же потеряв равновесие, падает на грязный асфальт, теряя на нем все документы. Неожиданная боль отдается по всему телу, заставляя скривится и перевести дух, дабы осознать ситуацию. Голова кругом, а в глазах темно и Сережа уже мысленно проклинает виновника происшествия. Около минуты надо на то, чтобы прийти в себя, глазам вновь дается свет и парень поднимает возмущенный взгляд на юношу, что и послужил причиной резкого падения. Светленький, кудрявый парнишка, с голубыми глазами и веснушками по всему лицу, как успел приметить Сережа, тут же начал собирать с асфальта его бумажки. — ты глазами пользоваться не думал? — в момент огрызается Пешков, в попытке подняться на ноги. Все тело до сих пор ныло, продолжая давать знаки о произошедшем, а Сережа лишь мрачно окутывал того взглядом, приводя в порядок сердцебиение. Пешков думает лишь о том, как проклинает этот день, Питер и в частности его горожан, ведь сейчас только раннее утро, а уже произошло море раздражающих моментов. — Прости, прости, прости! Мне ужасно стыдно, я не специально — скулит белобрысый, протягивая Сереже документы, что тот резко выхватывает из его рук. — еще бы это было специально — бубнит парень и убирая все в папку, тяжело вздыхает, от невыносимой дрожи в коленках, что через дырявые джинсы оказались ярко разодраны. — я краем глаза увидел… Документы в шарагу, тоже поступать приехал? — пытаясь перевести тему, с невинной улыбкой добавил паренек, разглядывая брюнета с ног до головы. Конечно Сережу это невыносимо вымораживает, он просто хочет остаться в тишине и больше не видеть этого паренька, но тот видать, как заноза в заднице, отлипать не планирует. «только не говори что мы в одном общежитии, только не говори…» — то и дело повторял в голове Пешков, стараясь не обращать внимания на парня. Его спасло лишь одно, маршрутка наконец таки подошла и Сережа в момент заскочил в салон, протягивая монетки водителю. — ты получается тоже только в общежитие едешь? Я сразу же понял, что ты тоже неместный! — тут же проносится голос за спиной, заставляя Сережу молча проскулить от собственного же провала. Пешков проходит в конец маршрутки, поставив чемодан у ног и тут же встречает взглядом белобрысого, что словно хвостиком увязался. — Я Саша, а ты… как я понимаю Сережа, да? Ну, чего ты такой нудный? Я же попросту хочу познакомиться, вон, глядишь в одной комнате жить будем — тараторит парень и лишь сейчас, вслушиваясь в смысл его слов, Сережа улавливает эту забавную картавость в его речи, что все-таки заставляет легонько улыбнуться. — Да, Сережа. Нудный? Ну может из-за того, что ты в меня влетел и раздолбал мне колени? — с ноткой дрожи в голосе воскликнул Пешков, убирая в чемодан папку с документами. — Прости. Так что, ты первый раз в Питере?