Четвертая звезда

По правде говоря, из всех вещей в жизни Кэйа больше всего не любил собственный Глаз бога. Проклятое благословение Селестии, крошечным дефектом отличавшееся от даров других подопечных анемо-архонта, напоминало о самой холодной ночи в году и о том, кем сэр Кэйа являлся на самом деле: обманщиком и шпионом. Он знал, что день, когда его элемент выйдет из-под контроля, а Глаз бога станет бесполезной безделушкой, не за горами, но не думал, что это произойдет так скоро. — Сэр Кэйа! — обеспокоенный голос Барбары пробивался сквозь эфемерную пелену снежной мглы и тумана. Кэйа попытался приоткрыть глаза, но тьма не отступила, и легче не стало. Он понимал, что все еще в сознании; во всяком случае у него оставались силы на сожаления и горечь об упущенном времени. — Прошу вас, не засыпайте. Вам нельзя ни в коем случае. — Я и не сплю, — сипло прошептал Кэйа. Язык с трудом ворочался, ощущаясь чем-то чужеродным. — Сейчас бы выпить… что-нибудь погорячее. Кэйа болел и раньше, особенно в детстве. Первые два года, проведенные в Мондштадте, запомнились чередой всевозможных болезней и несчастных случаев, начиная от отравления сырыми грибами филанемо и заканчивая банальной простудой. Некоторые симптомы он переживал легко и просто наслаждался чрезмерной опекой, которой ему раньше не хватало, от некоторых думал, что еще чуть-чуть — и он вознесется на небеса. Но впервые Кэйа чувствовал себя настолько паршиво. Возможно, «паршиво» — мягко сказано. С жаром и лихорадкой хотя бы можно забыться в бреду, а от озноба и непроходящего ощущения, как конечности сковывает льдом и горло сжимается из-за нехватки теплого воздуха, его постоянно клонило в сон, но заснуть все никак не выходило. — Почетный рыцарь отправился на Драконий хребет пару часов назад, — сообщил другой женский голос, Кэйа не сразу узнал его обладательницу — старшую сестру Барбары. — Капитан Альбедо прибудет к вечеру, придется немного подождать. А пока Барбара останется с вами. Что-то сжало его ладонь, но Кэйа понял это лишь тогда, когда почувствовал, что его пальцы слегка согнулись. Само прикосновение осталось невесомым, далеким, как и женские голоса вокруг. — К чему столько чести? Звать Альбедо, путешественника… — пробормотал Кэйа с сухой усмешкой, стуча зубами. — Всего-то подхватил простуду. Принесите мне Полуденной смерти, и я быстро встану на ноги. — Если бы ты не превращал любую жидкость на определенном радиусе в кусок льда и изморози, я бы притащила пару бутылок, не сомневайся. Ты уже второй час не затыкаешься. Хвала Бабатросу, что хотя бы в себя пришел и уже не несешь всякий еретический бред. — Сестра Розария! — Что? Нашего преподобного архонта не так зовут? — Дело не в этом… Кэйа насмешливо фыркнул и медленно выдохнул воздух, толчками покинувший легкие. Он нередко заставал эту парочку в одном помещении: Барбара то и дело пыталась воззвать к совести Розарии, которая и монахиней-то стала по стечению обстоятельств. Голоса становились все глуше и отдалялись все сильнее, как если бы он поднялся высоко-высоко на снежный утес, откуда не слышно ничего, кроме стылого ветра. Кажется, Барбара или Джинн вновь позвали его, но Кэйа наконец-то провалился в забытье, где мог согреться. * * * Ему снился один и тот же сон. Юным мальчишкой он следовал за высокой фигурой в иссиня-черном плаще, отороченном мехом, не смея поднять головы или задать вопрос. Он знал: однажды их путь закончится, и они сделают то, что должно. Время от времени человек в плаще оборачивался, чтобы объявить привал или предупредить о хищниках, но шел уже третий день, а одичалые звери и племена хиличурлов им больше не встречались. Когда одним ранним утром, поднявшись на утес, Кэйа увидел купающийся в золотой дымке рассвета город, то понял: их путь почти подошел к концу. Во сне солнце быстро таяло в небе, сменяя день на беззвездную, дождливую ночь. Фигура в плаще позвала его по имени в последний раз, прежде чем исчезнуть вслед за солнцем и оставить его одного: «Кэйа». Ни в своих воспоминаниях, ни во сне Кэйа не бежал за тем человеком. В отличие от отца, он не хотел преследовать прошлое. Или, возможно, даже боялся его. «Кэйа», — зов стал тише и беззвучнее. Вспышка молнии озарила знакомый силуэт названого брата, который крепко сжимал в руках меч и смотрел с неприкрытой враждой и ненавистью. За его спиной тенью ушедшего детства высилось здание винокурни с черными провалами окон; свет горел только в вестибюле и из открытой нараспашку двери. Кэйа долго смотрел в пустые глазницы дома, прежде чем осознать, что видит сон, и побрел прочь. В ту ночь он думал, что здесь все и закончится — в конце концов, он уже сделал выбор, — но Глаз бога внес свои коррективы и обозначил новое начало. — …Сэр Кэйа! Очнувшись, он наконец-то понял, что его звали не во сне. Сонм голосов нарастал, пробиваясь сквозь корку льда и холода — Кэйа бы не удивился, успей он за это время заточить себя в собственноручно выкованный ледяной гроб. — Он открыл глаза, — это говорил Альбедо. Повернув голову, чтобы разглядеть его, Кэйа обнаружил, что главный алхимик сидит на стуле рядом. Его шею и низ лица укрывал толстый шарф. За Альбедо стояла его помощница Сахароза, укутанная в несколько слоев одежды. У дальней стены Кэйа приметил путешественника, что-то обсуждающего с Джинн и Паймон — они надели походные мантлеты Ордо Фавониус, пошитые специально для членов экспедиций на Драконий хребет. Даже крохотная компаньонка Итера зарылась в его капюшон, прячась от холода. — В Мондштадт пожаловал Крио-архонт, или вы просто для фестиваля приоделись? — хрипло поинтересовался Кэйа, не узнав собственный голос. Он стал совсем слабым и тонким, как будто связки в горле тоже стянуло инеем. — Сэр Кэйа! Слава архонту… — Джинн отделилась от стены и подбежала к изножью кровати, прижимая руки к груди. Ее лицо было измученным, словно она не спала несколько ночей. Волосы выбились из прежде аккуратно собранного хвоста. — Как вы себя чувствуете? Лучше? — Раз есть силы на шутки — жить будет, — прокомментировал Альбедо и кивнул кому-то. — Пожалуйста, продолжайте, господин Дилюк. Я постараюсь взять у Кэйи образец крови. — С таким калибром шуток я бы поостереглась давать прогнозы. — Сестра Розария! Короткая перепалка Розарии и Барбары ушла на задний план. Кэйа повернул голову вправо и не поверил своим глазам — так же, как не поверил прозвучавшей ранее просьбе Альбедо. С другой стороны кровати сидел человек, которого он ожидал и хотел увидеть в такую минуту меньше всего: названый брат. К его удивлению, любимый черный сюртук Дилюка висел на спинке стула, шейный платок был ослаблен, а рубашка расстегнута под горлом. Что еще удивительнее, руки братца лежали на его груди, сдвинув одеяло вниз; от внутренней стороны ладоней исходило алое сияние, но тепла он не чувствовал. На лице напротив не промелькнуло ни одной эмоции, когда их взгляды на секунду встретились, и Кэйа посчитал это большим упущением. Он не сомневался, что именно Джинн позвала его — кого еще Дилюк станет слушать, если дело касается капитана кавалерии Ордо Фавониус? — А ты чего не присоединяешься к шубной вечеринке? Шубы закончились? Твой халат с рюшками не прошел отбор? — Вам лучше заткнуться и лежать спокойно, сэр Кэйа, пока я случайно не поджег вас, — с поджатых бледных губ сорвалось облачко пара. Больше Дилюк ничего не сказал, хотя по сдвинувшимся к переносице бровям Кэйа догадался, что задел его. Впрочем, это уже было неважно. По маленьким, поначалу не бросившимся в глаза деталям он начал постепенно понимать. В церковном лазарете, где он оказался, было холодно по его вине — настолько холодно, что рыцарям пришлось одеться, чтобы не отморозить конечности рядом с Кэйей. Значит, проблема куда серьезнее, и мерз он не только изнутри. Пламя свечей в канделябрах и люстрах дробилось в неровных отражениях окон, испещренных ледяными узорами; подоконники и пол у самых стен были припорошены снегом. Кэйа попытался привстать, потому что не увидел свой Глаз бога и не почувствовал его присутствия, но, едва пошевелившись, упал обратно на подушки. — Которое из двух слов «лежать спокойно» не входит в твой толковый словарь? — раздраженно спросил Дилюк, быстро убрав руки. Кэйа заметил розовые ожоги на подушечках его пальцев и небрежно сброшенные перчатки на прикроватном столике рядом. Он почувствовал себя странно: конечно, они не были совершенно чужими друг другу, что бы там его названый брат ни кричал на каждом углу, но Дилюк бы не стал так сильно поступаться своими принципами без крайней необходимости. Кроме того, почему именно он? Его пиро-элемент обладал мощным разрушительным потенциалом, использовать его в таком ключе — небезопасно, если не безрассудно. Кэйа коротко вздохнул и, помолчав, задал вопрос, который долго оттягивал: — Что происходит? Не будь ситуация настолько серьезной и чувствуй он себя лучше, Кэйа бы рассмеялся. Альбедо и Сахароза посмотрели на Джинн, она переглянулась с путешественником, тот по привычке оглянулся на свою маленькую спутницу, а последняя уставилась на Дилюка. Либо ни у кого не было точного ответа на его вопрос, либо никто не хотел говорить ему правду. Занятно. — Ты не умираешь, — скупо бросил Дилюк, разминая свои ладони и избегая смотреть на него. Кэйа громко фыркнул. — А плохая новость? — Ты потерял контроль над Глазом бога и больше не сможешь воспользоваться им в ближайшем обозримом будущем или пока я не разберусь в причинах, — более спокойно объяснил Альбедо. Сжав указательным и большим пальцами пробирку с прозрачно-розовой жидкостью, он придирчиво просматривал ее на свет. — Это твоя кровь — поначалу было сложно взять даже небольшой образец, но благодаря господину Дилюку проблему решили. Игла не могла проткнуть кожу, — пояснил он. И добавил: — Я получу результаты через пару дней и вернусь с ними в штаб. Кэйа, не торопясь, прокручивал сказанное в голове, чтобы уложить информацию и не упустить ни единой мелочи. Он понимал, что это только одна сторона проблемы, иначе бы вокруг него не собралось столько людей, особенно путешественник и Дилюк. — Без Глаза бога я смогу прожить, — наконец сказал он. — Я занимался разведкой и патрулированием и без этой стекляшки. — Боюсь… это невозможно, — мягко отрезала Джинн. — Вам понадобится намного больше времени для реабилитации, сэр Кэйа, к тому же мы так и не выявили причину, по которой в Мондштадте изменилась погода. — Изменилась погода? — эхом повторил Кэйа. — Что вы имеете в виду? — Ты что, совсем ничегошеньки не помнишь? — воскликнула Паймон, не выдержав. Кэйа покачал головой. Он помнил, как сражался с двумя магами Бездны и как потерял контроль над собственным элементом — на месте последующих событий в памяти зиял черный провал. Кэйа думал, что все это время был без сознания, но ошибался. Путешественник рассказал, как обнаружил его неподалеку от ущелья над Пещерой звездного сияния, когда выполнял поручение Ризе — рыцаря, отвечавшего за безопасность и обеспечение припасами на Драконьем хребте. Узнав, что в одном месте монстры ведут себя особенно агрессивно, Ризе искал человека, который бы справился с этим. Итер не застал сам разгар битвы, но увидел последствия. И если он еще пытался деликатно обойти описания стороной, то его словоохотливая спутница, видно, решив, что фантазии путешественника не хватает, в красках дополнила, как именно выглядели маги Бездны, которым не повезло оказаться рядом. Воздействие Глаза бога оказалось настолько велико, что разбило их крио-щиты и заморозило до смерти. Паймон добавила, что они обыскали окрестности, но, кроме парочки лисиц, которых постигла та же участь, не нашли больше никого. Кэйю замутило, и последующую часть рассказа он слушал вполуха, не желая верить, что все это действительно произошло с ним. К жертвам среди магов и хиличурлов он привык, всяких милых мелких зверьков жалел только в детстве, но осознание, что он мог убить случайно оказавшихся рядом с ним рыцарей, если бы не отправился на разведку один, перекрывало горло и мешало свободно вдохнуть. К этому прибавились усилившийся озноб и теснота в грудной клетке, как будто что-то сдавливало ее изнутри. — Когда мы спустились в город, твой Глаз бога полыхнул… как фейерверк! — Паймон активно жестикулировала, словно рассказывала веселую байку. — Вода под мостом покрылась льдом, а на Мондштадт обрушилась ужасная метель. А когда отправились за Альбедо, то увидели, что замерзло почти все Сидровое озеро! Эх, не поесть нам рыбки в «Хорошем охотнике»… — Ты же говорила, что после Инадзумы на рыбу смотреть не можешь, — буркнул с усмешкой Итер. — Ну это сколько времени прошло! В Мондштадте рыбка совсем другая… Конец истории получился сумбурным и неполным, но Кэйа был в какой-то степени благодарен маленькой спутнице путешественника. Даже драматизируя, она умудрялась поднять градус веселья неуместными комментариями и своим прямодушием. Увы, даже щедрой на подробности Паймон не хватило, чтобы разобраться в причинах произошедшего. — Мне очень жаль, сэр Кэйа, но в связи с текущими событиями нам пришлось конфисковать ваш Глаз бога, — сообщила Джинн. — Сэр Альбедо, изволите? — Хм, да, — Альбедо, все это время что-то обсуждающий с Сахарозой, пояснил: — Сама по себе связь Глаза бога с его носителем не представляет никакой угрозы. Конечно, она является катализатором для сотворения магии, но не самой магией. Кэйа отлично знал эту манеру речи: вкрадчивая, неторопливая, осторожная, точно поступь обнаружившей добычу рыси. В таком тоне сообщают не просто плохие новости, а исключительно скверные, с оговорками. — Но твой резонанс с Глазом бога сейчас настолько велик, что он реагирует на малейшее изменение в физическом состоянии носителя, то есть тебя. Чем ты ближе, тем сильнее становятся всплески крио-энергии. Полагаю, ты их даже контролировать не можешь, — жестко объяснил Альбедо, не пытаясь смягчить приговор. Впрочем, Кэйе оправдания сейчас требовались меньше всего. — Это непохоже на обычную работу Глаза бога. Иными словами, пока у нас не будет готового решения, мы не можем рисковать. — Кто-нибудь пострадал? — волнующий Кэйю вопрос с самого начала истории вырвался на последних словах Альбедо. Кэйа перевел взгляд на Джинн, намереваясь получить честный ответ — врать она не умела. — …Несколько человек на торговой площади и охрана у ворот. Они живы, сейчас находятся в другом крыле лазарета, — медленно сказала Джинн, явно пересиливая себя. Скорее всего, не спроси ее Кэйа, она бы умолчала и этот факт. — Пасторы позаботятся о них. — А зачем ты пришел? — Кэйа покосился на Дилюка. Он решил пропустить тот момент, где расспрашивает Джинн, для чего она позвала его названого брата. Куда больше его интересовало, что заставило Дилюка бросить все дела в таверне — сегодня был выходной у Чарльза, это Кэйа отлично помнил, потому что собирался заглянуть вечерком в «Долю ангелов», — и прибежать в церковь. Какое наслаждение — видеть перекошенное лицо Дилюка! Это могло поднять настроение в любую минуту и вернуть улыбку после тяжелой миссии, но почему-то Кэйа почувствовал только сильнее накатившую усталость. Из-за холода, сжимающего его внутренности и делающего маленькой пыткой каждый вдох, у него не хватало сил на простое веселье, которым Кэйа привык покрывать всякую проблему. — Я ухожу, — отрывисто сказал Дилюк и, поднявшись, принялся застегиваться. — Если сэр Кэйа чувствует себя лучше, мое присутствие здесь больше не требуется. — Постойте! — Джинн подбежала к Дилюку и взяла его за руку. В этом жесте не было ничего фамильярного: в юности они учились в Ордо Фавониус на звание рыцаря все вместе, а после занятий зачастую проводили свободное время втроем. Не считая их странного любовного треугольника в те времена (Джинн нравился Дилюк, Кэйа ухаживал за Джинн, а Дилюка не интересовал никто), они были довольно близки. Скорее всего, если бы все остальные ушли из лазарета, действующий магистр опустила бы манеры и сказала бы напрямую, в чем дело. Вместо этого она переводила взгляд с Дилюка на Кэйю и пыталась подобрать правильные слова. Ее плечи поднялись и опустились — в конце концов, в очередной раз Джинн водрузила на себя ношу и решила сама сообщить им неприятные известия. — Мы пока не можем оставить сэра Кэйю в городе. Это опасно для всех нас, и больше всего для сэра Кэйи. Резонанс с Глазом бога довольно сильный, хоть мы и спрятали его рядом с Небесной лирой. Кэйа удивился: он считал лиру местной достопримечательностью, но впервые слышал о ее практическом применении. Не считая одного случая в прошлом, когда он сам… Нет, тот день точно никак не связан с происходящими сейчас событиями. Кэйа мотнул головой, изгоняя тяжелые мысли. Странно, что Дилюк никак не отреагировал. Складывалось гнетущее ощущение, что и в этом деле он был осведомлен больше Кэйи. — Позвольте уточнить: что вы станете делать, когда лира окончательно… Если лира сломается? — Я рассчитываю, что у нас хватит времени. — Так, может, я буду держаться подальше от церкви Фавония, и дело с концом? — перебил их Кэйа. — Я могу снять домик в восточном районе на время. — Согласен с сэром Кэйей, — кивнул с явным неудовольствием на лице Дилюк. Кэйа насмешливо фыркнул: тяжело же ему давались моменты, где их мнение совпадало. — Учитывая его состояние, будет куда безопаснее, если он останется в городе, где вы сможете за ним проследить. — Магистр Джинн права, Кэйе нельзя находиться здесь, — вмешался Альбедо. — Пока ты был без сознания, я экспериментировал с расположением Глаза бога. Чем ты ближе к источнику магии, тем сильнее резонанс. К слову, в Спрингвейле та же ситуация с заморозками — я интересовался у рыцарей, вернувшихся с дневного патруля. У нас нет никаких теорий на тот счет, как далеко тебе нужно уехать от Мондштадта, но… — Я бы хотела, чтобы сэр Кэйа временно пожил у вас, господин Дилюк, — подытожила Джинн, не выдержав долгого вступления Альбедо. — На винокурне «Рассвет». — Ни за что! — их протест прозвучал почти одновременно. Дилюк кинул короткий взгляд на Кэйю, щурясь, а потом снова посмотрел на присутствующих. — Если вам негде спрятать Глаз бога, могу предложить свою винокурню, — помолчав, сказал он. — У меня в вестибюле стоит отличная ваза, идеально подходящая для хранения подобных артефактов. А сэра Кэйю оставьте себе. — Два дня, — тон голоса действующего магистра изменился, став твердым и непреклонным. Для себя она уже приняла решение — и, если не предлагала других вариантов, которые бы устроили всех, то таких вариантов попросту не было. Но Кэйа этого не понимал, как, наверное, и Дилюк. — Я прошу приглядеть за сэром Кэйей два дня, пока капитан Альбедо не вернется с результатами анализов, после чего мы сможем скорректировать наши действия. Дилюк, — она понизила свой голос до шепота, — сейчас он чувствует себя лучше благодаря тебе. Они отошли к двери, где Джинн принялась горячо убеждать Дилюка, почему он должен согласиться с ее решением и пойти навстречу. Кэйа ощущал неприятную тяжесть в груди и комок в горле, смотря им вслед, и заставил себя отвернуться. Он не хотел испытывать благодарность к этому человеку и тем более быть зависимым от его магии. Даже если не брать в расчет Кли, которая в силу своего возраста не могла взять на себя ответственность за его здоровье, оставалась Эмбер с пиро-элементом. И это только в стенах рыцарского ордена. Так почему Дилюк? Когда они вернулись, лицо названого брата не изменилось, только взгляд стал более усталым. Кэйа надеялся на иной исход, нежели тот, который предложила им Джинн. Но она кивнула ему, и Кэйа понял без слов, к какому заключению они пришли. Ему не хотелось чувствовать, будто его прогоняют из города, однако именно так он себя и ощущал. Что еще хуже, он ничем не мог помочь, кроме как покинуть Мондштадт как можно скорее. — Я отправлю весточку с Эйей, чтобы Эльзер прислал повозку, — сказал Дилюк, одеваясь. Эйей была его соколица, доставляющая письма с личными поручениями. — В городе не осталось упряжных лошадей, так что мы отправимся через час. Помогите сэру Кэйе спуститься к отбытию. — С последним пунктом, пожалуй, я справлюсь сам, — холодно улыбнулся Кэйа. Ему не хотелось казаться недружелюбным, но проявлять слабость перед Дилюком — еще меньше. — Будь уверен, что ждать не придется. — Смею надеяться. Двери за Дилюком шумно захлопнулись, и в лазарете наступила тишина, которую вскоре перекрыло щебетание чужих голосов. Сначала разговаривали только Сахароза и Альбедо, увлеченные будущим ходом исследований. Затем Джинн справилась у Кэйи, как он себя чувствует, и попросила Барбару подготовить необходимые поддерживающие лекарства для поездки. Чуть поодаль Итер и Розария обсуждали произошедшее на Драконьем хребте, но до его ушей долетал лишь общий смысл. С уходом Дилюка стало холоднее. Вернулось то паршивое состояние, в котором Кэйа проснулся в первый раз. Он прикрыл глаза, стараясь дышать ровно и прислушиваясь к внутренним ощущениям: горло саднило от долгих разговоров, голое лицо и шею щипало морозом, но изнутри, не снаружи. Кэйа попробовал пошевелить онемевшей рукой, едва чувствуя пальцы, и мельком подумал, что, может, идея Джинн не так уж плоха. Даже если он разозлит Дилюка — в худшем случае тот подпалит шторы в собственном доме, зато Кэйа согреется. Два дня — это немного, они даже не успеют друг другу жизнь испортить. Только бы Эльзер с повозкой прибыл скорее.