Четвертая звезда

Кэйа редко любил оставаться с Дилюком наедине — за исключением тех случаев, когда того требовала ситуация или когда его кровь становилась горячее от выпитого. Соблазн скинуть маску вкупе с возможностью это сделать казался слишком велик в присутствии человека, который при всех обстоятельствах знал его лучше прочих и чье суждение его поступков было привычно. Признавая подобный риск роскошью, он умело держал дистанцию и не лез в жизнь названого брата, а Дилюк не вмешивался в его собственную. Очнувшись в следующий раз, Кэйа обнаружил, что они покинули стены лазарета. Бесполезные в нынешнем состоянии одеяла сменились на руки Дилюка, который по какой-то причине предпочел дотащить его до повозки своими силами вместо того, чтобы попросить организовать носилки. Возможно, если Кэйа и попытался бы его подколоть, то получил бы в ответ что-то вроде: «Я могу дойти до главных ворот и обратно, пока эти болваны из вашего штаба сподобятся». Поэтому он решил промолчать и подарить короткую минуту покоя им обоим. И, по правде говоря, у Кэйи просто не осталось сил на шутки и каверзные вопросы. То, что случилось сегодня, не поддавалось ни его контролю, ни контролю Дилюка. Если им и придется мозолить друг другу глаза какое-то время, неплохо было бы устроить короткое перемирие. — Ты не спал? — сердитый взгляд темно-алых глаз вывел Кэйю из мыслей. — А что, не хотел меня будить? — поддел он Дилюка. Голос был сухим и шершавым, пыльным, как прошлогодний лист. Можно ли назвать этот дружелюбный обмен любезностями перемирием? Дилюк придирчиво осмотрел его лицо, видимо, что-то для себя решая, а затем снова перевел взгляд на дорогу перед собой. Судя по узкому коридору с боковыми бойницами, они направлялись к южному выходу. Там их уже ждала запряженная повозка. — Отнюдь. Во сне ты хотя бы не страдаешь пустословием. — Хочешь узнать, что мне снилось, пока тебя не было? — загорелся Кэйа. Не дождавшись сиюминутного ответа, он уже собрался было пуститься в красочные россказни с целью вызвать еще больше эмоций на лице Дилюка, но зашелся в надрывном кашле. Голова закружилась, как будто на разговор ушли все силы. Как бы Кэйа ни ненавидел моменты собственной беспомощности, сейчас он хотел просто заснуть обратно, а не превозмогать себя, пытаясь сделать хотя бы один ровный вздох. — Вот об этом я и говорил, идиот, — процедил недовольный голос над ухом. — Эльзер, помоги мне здесь. — Да, господин. Вещи сэра Кэйи уже внутри, мисс Барбара принесла лекарства. Кэйа прикрыл слезящиеся глаза, поэтому не мог видеть, зато слышал знакомый голос старого доброго Эльзера. В две пары рук его уложили в крытую повозку — в ней обычно перевозили свежие поставки вина в Мондштадт — и укутали его в походный плед от ветра, который в эту ночь был по-зимнему морозным. Рядом сел Дилюк: потрогав лоб и щеки Кэйи, он поправил плед и отодвинулся так, чтобы между ними оставалось пространство. — Едем домой, — отдал распоряжение Дилюк, и повозка пришла в движение. Лошадь зацокала копытами по мостовой. Перестук деревянных колес перемежался шорохом и легким скрипом, какой бывает со свежевыпавшим снегом — выходит, Джинн не преувеличивала насчет погоды. Запах зимы Кэйа чувствовал и в воздухе. — Тебе нужно выпить согревающее зелье, — сказал Дилюк, доставая одну из подписанных пастором Фавония склянок. Кэйа уже открыл глаза и тер левый, шмыгая носом. — Когда проедем достаточно далеко от Мондштадта, должно стать полегче. Но это только в теории. — Почему ты согласился? — спросил Кэйа, беря микстуру из чужих рук. Ладони Дилюка были горячие даже сквозь ткань перчаток, горячее зелья, температуру которого он почти не ощутил, пока не открыл бутылочку. Кэйа вдохнул запах и поморщился — за последние годы он привык к иным «согревающим» жидкостям, нежели к подозрительным травяным смесям. Увы, в такой ситуации воротить нос не приходилось, и он осушил склянку одним залпом. — Других вариантов не было, — коротко отозвался Дилюк. — Когда я пришел после обеда, ты почти не дышал. Градус серьезности в их беседе совсем не откликался в желании Кэйе отвлечься от происходящего. Он ведь просыпался время от времени, но не помнил, чтобы ему было настолько плохо. — А почему позвали именно тебя? — Кэйа решил не ходить вокруг и около вопроса, на который сам бы не смог найти ответ. — Почему не Эмбер или кого-нибудь еще с пиро-элементом? Дилюк смерил его сложным взглядом, в котором читалось раздражение. Точно так же он смотрел, когда Кэйа заказывал четвертый или пятый коктейль в его заведении, утверждая, что перед миссией «надо как следует прогреться», либо не предпочитая комментировать вовсе. Какое его дело? — Думаю, если бы Джинн хотела сделать из тебя шашлык, то рассмотрела бы и другие кандидатуры. У скаута Эмбер довольно слабый контроль элемента. Или Джинн боялась, что Эмбер не справится с возложенным на нее бременем ответственности. Если братец не приукрашивал его состояние на момент своего прибытия в лазарет, то вид умирающего капитана кавалерии сильно бы шокировал юную Эмбер. Впрочем, беря в расчет остальные обстоятельства, Кэйа не сомневался, что Джинн с самого начала думала на Дилюка. Больше они не разговаривали. Кэйа пытался разрядить обстановку, то выдумывая новые рецепты коктейлей для таверны Дилюка, которые бы непременно нашли отклик в сердцах и желудках заядлых посетителей «Доли ангелов», то предлагая сменить имидж и как-нибудь примерить его капитанскую форму, чтобы «найти вдохновение» для предстоящего фестиваля. Видимо, его повышенное внимание раздражало Дилюка еще больше, чем все предыдущие вопросы, потому что любую идею он встречал односложными «Нет», «Отстань» и «Отдохни». Смирившись с тем, что ему придется весь остаток поездки провести в тишине, Кэйа пододвинулся к краю полога повозки и выглянул наружу. В детстве, когда Крепус возил их из города на винокурню, он любил прилипать к окну экипажа и рассматривать окрестности по дороге к «Рассвету». Из-за высоких стен Мондштадта, остававшегося позади, виднелись лишь верхушки крутящихся мельниц, рыжие огоньки окон штаба и шпили церкви Фавония, венчающей корону города. Еще в первую свою поездку ребенком Кэйа заметил, что именно отсюда, с перепутья, лучше всего проглядывается Небесный остров, даже в дождливые дни, а потому старался не смотреть в небо. Дорога впереди почти не менялась — лишь каменистые овраги, сизо-зеленые в сумерках деревья да прозрачная гладь озера справа от тракта, пока они не доезжали до Спрингвейла. Там Крепус порой делал остановку, чтобы поздороваться с охотниками, передать письмо на голубиную почту или попросту набрать воды из родника. Дорога к тому моменту спускалась ниже, а утесы впереди почти полностью закрывали собой Драконий хребет. Когда их экипаж снова отправлялся в путь, маленький Кэйа так и вытягивал шею, чтобы увидеть хотя бы краешек заснеженных склонов, но ему приходилось ждать до самого дома. Казалось, что ничего не изменилось с тех теплых деньков. По обочинам дороги горели все те же желтые фонари, и Кэйа узнавал каждое дерево и каждый каменный валун, чтобы легко понять, где они находятся и сколько им еще осталось ехать. Однако вместо пышной зелени лесов и лугов землю укрывала белая пелена снега, стелющаяся на мили вокруг и стирающая все цвета Мондштадта. Даже Сидровое озеро схватила тонкая изморозь, лишив рыбаков их дневного улова. С горькой грустью Кэйа подумал, что сегодня, наверное, многим пришлось отложить свои планы и запереться в домах, чтобы пережить метель и стужу. — Не засыпай, — окликнул его из-за спины Дилюк. — А то что? С удивлением Кэйа обнаружил, что его и правда клонит в сон. Скорее всего, подействовало лекарство Барбары: озноб понемногу сошел, а мерный темп поездки и проплывающие мимо однообразные пейзажи действовали убаюкивающе. Кроме того, Мондштадт со Спрингвейлом остались далеко позади — может, он и вправду задремал? — Я не собираюсь тащить тебя на себе до самой постели, если уснешь. Останешься ночевать на улице. Хотя Дилюк и научился говорить убийственно серьезно любые вещи так, что даже Лиза бы поверила некоторым его заявлениям, эта угроза была ненастоящей и недейственной. Кэйа фыркнул и повернулся к нему боком, все еще глядя на дорогу. — Уверен, что Эльзер меня не бросит, — громче нужного сказал он, вовлекая в их разговор главу гильдии, с которым был в хороших отношениях. Может, даже в лучших, чем Дилюк. — Эльзер, если я засну, ты ведь не оставишь меня спать в виноградниках? Укутанные в шерстяной плащ плечи извозчика вздрогнули — похоже, он внимательно прислушивался к их разговору и был неприятно удивлен оказаться меж двух огней. Эльзер ослабил поводья, позволяя лошади взять более быстрый темп. — Если господин Дилюк откажет вам в приеме на винокурне, я могу предложить свой дом. Но я буду признателен, если господа воздержатся от споров по пустякам, особенно в такое время, — отчеканил тот. — Прошу прощения за свою несдержанность, — процедил Дилюк, изумительно быстро взяв себя в руки. — Сэр Кэйа, должно быть, неверно расценил мою шутку. Я постараюсь в следующий раз быть предельно прямолинеен, чтобы избежать недопониманий. «Да у тебя всегда были проблемы с чувством юмора!» — хотел возмущенно воскликнуть Кэйа, но осекся. Его внимание привлек лагерь хиличурлов, разбитый неподалеку от обочины тракта, рядом с брошенной тележкой продавца фруктами. Разбитые и передавленные закатники разноцветными кляксами перемежались с осколками разбитых масок, словно тут разгорелась нешуточная схватка перед тем, как торговец убрался восвояси. В последние месяцы подобные стоянки не считались чем-то из ряда вон выходящим — Ордо Фавониус даже усилил ежедневные патрули, особенно вдоль торговых и туристических путей. Прилегающие к населенным пунктам земли тоже расчищались полноценными отрядами рыцарей, которые могли оперативно доложить об опасности и вызвать подмогу. Парочка слабых хиличурлов-разведчиков, не владеющих магией и не имеющих при себе серьезного оружия, угрозы не представляла. Завтра здесь не останется ничего, кроме кострища и примятой травы, так почему Кэйа не мог отвести взгляда от их лагеря? — Сейчас будет поворот, — его бесцеремонно взяли за локоть и затянули обратно в повозку. — Тебя всего шатает, посиди спокойно. — Оказывается, ты не исчерпал свой лимит заботы на сегодня, — усмехнулся Кэйа, прислонившись к пологу из жесткой парусины, и прикрыл глаза. Хуже себя он не чувствовал, но Дилюк был прав: он едва держал равновесие, а слабость и сонливость накатывали волнами. Некоторое время назад Кэйа и вовсе не заметил, как его сморило. — Что ты там увидел, интересно? — Ничего. Здесь снег уже не метет. Скоро будем на винокурне. Дилюк хмыкнул, явно не купившись на его отговорку, но больше ничего не сказал. В полукруглом проеме из-под навеса уже виднелся пик Драконьего хребта, и Кэйа закрыл глаза. Он давно не ходил этой дорогой, не считая поездок в Ли Юэ. То, что было его сердцу родным долгие годы, стало чужим и далеким от его нынешней жизни. Домом стал Мондштадт, его каменистые улочки, пестро украшенные площади и размашистые лопасти мельниц. Домом был Ордо Фавониус — куча коридоров и пролетов, начищенные доспехи рыцарей, только-только прошедших экзамен, и вездесущая Ноэлль, которой многие новички и в подметки не годились. Когда-то домом был «Рассвет»: запахи виноградных листьев, стайки кристальных бабочек, высокие холмы, тенистый лес — его они излазили вдоль и поперек — и много маленьких секретов на двоих. Место, куда Кэйа не надеялся вернуться. * * * Все окна на первом этаже горели, маяча золотистой гирляндой огней еще с самого подъезда на винокурню. Молоденькая служанка — Моко или Хилли — шустро размахивала метелкой, подметая двор; другая чистила стекло фонарей и торопливо смахивала грязь с крыльца. Эльзер привстал на облучке и помахал им рукой, после чего натянул поводья, заставляя лошадь перейти на медленный шаг. Заметив их, горничные закончили уборку и вскоре вернулись в дом. Кэйа невольно приподнялся, разглядывая знакомые, едва изменившиеся с его ухода места. Он был здесь в последний раз год назад, но не имел достаточно времени, чтобы насладиться видом винокурни — тогда фокус его внимания занимал инцидент с железными птицами, документами Фатуи и девчонкой из Сумеру, оказавшейся в самой гуще событий. К тому же он приезжал днем, в час, когда близлежащие окрестности не сильно отличаются друг от друга. Вечерний «Рассвет» преображался и становился самобытным островком, в котором кипела своя, укрытая от посторонних глаз жизнь. Таким он был и сейчас: отрезанным от Мондштадта, от городской суеты и от влияния Глаза бога Кэйи. Когда Кэйа не без помощи Эльзера спустился с повозки, парадные двери растворились, впуская на террасу яркий свет из главной залы особняка. — Господин Кэйа, господин Дилюк, с возвращением! Кэйа застыл на нижней ступеньке, оказавшись неподготовленным к столь радушному приему — казалось, их собрался встречать весь персонал винокурни, за исключением Таннера. Старик в это время, верно, отдыхал, и его решили не тревожить. Слева от проема стояли Эрнест и Коннор, поправлявший свою любимую шляпу, а справа в ряд выстроились горничные и слуги во главе с Аделиндой. Аделинду вообще сложно было назвать даже главной горничной, Кэйа всегда считал ее второй хозяйкой дома. Он бы не удивился, узнав, что это она все подготовила. Но не удивиться совсем у него не получалось: Кэйа успел отвыкнуть от тех времен, когда кто-либо ждал его возвращения. — Рад вас всех видеть, — с улыбкой кивнул он, поднявшись на крыльцо. Голову вело от озноба, действие микстуры Барбары подходило к концу. На пути сюда Дилюк дал ему еще одно зелье, которое выветрилось из крови быстрее, чем первое. К счастью, это не помешало впустить в себя ощущение домашнего уюта, по которому он скучал. — Колман больше не с вами? Аделинда покачала головой: — Остались только старые работники. Господин Дилюк сейчас сам ведет часть дел. Кэйа и без комментария Аделинды заметил, что штат Дилюка сильно уменьшился. Отчасти роль сыграла продажа его фамильного поместья в городе — незачем держать столько людей лишь для одной винокурни, где он даже приемы не устраивал, — но Кэйа все равно ощутил сожаление. Колман был весьма сговорчивым и исполнительным юношей, у которого имелись все шансы попасть в гильдию виноделов. Оставалось только надеяться, что уход слуги не связан с последним визитом Кэйи в «Рассвете», когда ему посчастливилось стать свидетелем худшей игры в дартс. Ах, взбешенный Дилюк развеселил бы кого угодно. Но у его вспыльчивости имелась и обратная сторона: узнай, что именно Колман помог сэру Кэйе с выбором новой вазы на замену разбитой, братец мог и сменить свое отношение к слуге. Это старые работники винокурни знали Кэйю с детства и потому могли всячески потакать ему. Однако от новых слуг Дилюк подобного не терпел. — Господин Кэйа, вы бы почаще заезжали к нам! У гильдии появился новый проект, ваш свежий взгляд будет как нельзя кстати. Эльзер вам уже рассказал? — Коннор, друг, прибереги свои идеи до утра! — Эльзер остался рядом с повозкой, но это не помешало ему осадить чересчур пылкого коллегу. — Господа с дороги, негоже своими допросами мучить на ночь глядя. — Все верно, — вмешалась Аделинда, хлопнув в ладоши. Двое горничных провели Кэйю внутрь и помогли ему снять верхнюю одежду. — После долгого пути необходим отдых. Мы как раз закончили все приготовления, так что попрошу ко столу. — О, я с радос… — Сэр Кэйа отужинает в гостевой комнате, — прервал воцарившуюся было идиллию Дилюк. Протянув свой сюртук слуге, он строго посмотрел на главную горничную. — Доктора прописали ему постельный режим, и я собираюсь проследить за тем, чтобы сэр Кэйа его соблюдал. Не нужно было готовиться к нашему приезду. — Это ты Альбедо «доктором» назвал? — Кэйа усмехнулся, наблюдая за реакцией Аделинды — у нее тоже имелось свое мнение насчет его визита. Дилюку не стоило отчитывать эту прекрасную женщину, которая была более радушной хозяйкой и умела проявлять чудеса гостеприимства, в отличие от него. Мысленно Кэйа поблагодарил Аделинду, потому что ему стало значительно легче даже просто стоять здесь. — Думаю, моих сил вполне хватит на то, чтобы разделить с тобой ужин за одним столом. К тому же я бы не хотел обижать всех этих людей. Они так старались, чтобы сделать сегодняшний вечер особенным, даже Эрнест! Да, Эрнест? — А что я? — пухлячок, занимающийся поставками и инвентаризацией, напрягся. — Не вижу ничего особенного, кроме вьюги в Мондштадте в конце апреля. Весьма непримечательный повод для праздника, — возразил Дилюк, не меняя ни позы со скрещенными на груди руками, ни выражения лица. — Но если сэр Кэйа утверждает, что ему хватит сил поесть в общей зале и не свалиться под стол посреди трапезы — не буду останавливать. Развернувшись на каблуках, Дилюк первым покинул вестибюль. Персонал переглянулся между собой, слуги посмотрели на Аделинду, ожидая дальнейших указаний. — А при чем тут я? — низким шепотом повторил вопрос Эрнест, первым нарушивший тишину. — Ты вынес вино для господ и сдвинул мебель, — напомнил ему Коннор. — Господин Кэйа имеет в виду, что господин Дилюк повел себя слегка эгоистично, но это не наше дело, поэтому помолчи. Кэйа рассмеялся. Эрнест, Коннор, Аделинда и все остальные вели себя так, будто несмотря на их размолвку с Дилюком ничего не изменилось — и его точно так же, как и раньше, были рады видеть на винокурне «Рассвет». — Вы тоже поспешите, пока все не остыло, — улыбнулась Аделинда. — Господин Дилюк предпочитает есть у себя в кабинете в последнее время, так что сейчас ему не помешает компания. Еще раз обменявшись приветствиями и парой слов со всеми, кто вышел их встретить, Кэйа направился в общую залу. Проходя мимо лестницы, он ненадолго задержался: под огромной картиной пера какого-то инадзумского художника стояла никак не вписывающаяся в окружающий интерьер, пестрящая разноцветными узорами ваза. Притащив ее Дилюку, он думал, что больше ее никогда не увидит… Вот так дела. Выходит, Дилюк не лукавил насчет нее, когда предложил альтернативное место для хранения дара архонтов. Что-то Кэйе подсказывало, что с Колманом все в порядке и что братец, сокращая персонал, не поскупился на выходное пособие для бывшего слуги. Когда Кэйа зашел в общую залу и сел с другой стороны стола, напротив хозяина дома, Дилюк уже приступил к ужину. Решив себя развеселить собственными силами, а заодно согреться хоть немного, Кэйа откупорил бутылку с вином и наполнил свой бокал. К его изумлению, братец пододвинул свой. — Погоди, это ведь сок, — осенило Кэйю уже после того, как он налил Дилюку. — Эрнест сказал, что принес вино для ужина. Куда ты его дел? — Спрятал, — невозмутимо ответил Дилюк, запивая стейк виноградным соком. Ужасно. — Ты болеешь, тебе нельзя алкоголь. — Да в моем состоянии только его и хлестать, причем бочками! Как ты вообще мог его спрятать? — Возможно, тебя это удивит, но у меня есть руки, а еще много мест в моем доме, о которых ты не догадываешься, — Дилюк пространно обвел зубчиками вилки обеденную, то ли указывая на кучу шкафчиков, то ли подразумевая именно тайники, которые не бросались в глаза. — Как минимум те, в которых ты меня ни разу не находил во время игры в прятки. Кэйе показалось, будто часть улыбки примерзла к губам, когда он издал смешок: было что-то диковатое в ностальгии Дилюка, чуждое им обоим. Вообще стоило бы что-нибудь съязвить по этому поводу, но он не смог — тема негласно считалась запретной для них обоих. И если Кэйе подобные высказывания сходили с рук либо вписывались в особо удачные моменты, разряжая атмосферу, то с манерой Дилюка сохранять каменное лицо и монотонно бубнить воспоминания о беззаботной юности только горчили в горле. — Было время, — тихо сказал Кэйа, накладывая себе больше морковки в тарелку. Мед с мяса он любил соскребать на край, заявляя, что сладость хороша лишь в вине и к чаю, но ничего против моркови не имел. Дилюк, напротив, всегда выбирал мясо и отодвигал овощи в сторону. Глянув в его тарелку, Кэйа заметил, что ничего не изменилось. Может, и нет ничего плохого в том, чтобы повспоминать о прошлом? — Зато в лесу ты постоянно оставался в дураках. Хотя я, в отличие от тебя, делился своими потайными местами. — Что случилось на Драконьем хребте? Зачем ты пошел туда? Ты вроде как не собираешься свести счеты с жизнью, чтобы полезть в драку с крио-магами в одиночку. Кэйа кисло посмотрел в лицо Дилюку, который своей прямолинейностью не только замял старую тему, но и припечатал его к стене. Он надеялся, что этот разговор произойдет позже, как минимум завтра, чтобы у него было достаточно времени для составления легенды. — Ох, братец, ну что за вопросы, — натянуто засмеялся Кэйа. — Такое бывает, представь себе. Отделился от своего отряда, заплутал, наткнулся на пещеру с костром. Захотел погреться и переждать метель, а тут Орден Бездны. Я бы это даже удивительным совпадением не назвал: крио-маги на Драконьем хребте? Ого, ну надо же, надо срочно сообщить действующему магистру Джинн. Ситуация крайне возмутительная — что они там делают? — Перестань паясничать, — отчеканил Дилюк. Он прищурил глаза, словно мог таким образом вытащить всю правду на свет из кого бы то ни было. — Ты даже не стараешься. Я хочу тебе помочь, но для этого мне нужно понимать, что произошло. — Хочешь мне помочь… — повторил Кэйа, пробуя на языке каждое слово. — Ты хочешь помочь или это просьба Джинн? Дилюк оставил мясо и откинулся на спинку стула, смерив его внимательным взглядом. Нож и вилка жалобно клацнули о полупустую тарелку. — И то и другое. Иначе мы бы сейчас не наслаждались стряпней Аделинды у меня дома. Я уточнил у Джинн: сэр Ризе оставлял это поручение еще с неделю назад, а значит, тебе должно быть известно, что у пещер разгуливали недружелюбно настроенные монстры. Я не поверю, что ты случайно разминулся с отрядом или не предусмотрел иной исход событий. — Я… — Кэйа выдохнул и в несколько глотков осушил бокал, поморщившись — не столько от приторности, сколько от холода. За эти несколько секунд он надеялся составить в голове что-то более-менее вразумительное, что можно было выдать Дилюку и при этом не соврать полностью. — Я знал, что там происходит, поэтому и пошел один. Дилюк изогнул бровь, как он делал всякий раз, когда ему сообщали очевидную глупость. Этот жест у него появился точно не от Крепуса, но раньше Кэйа в нем такого не замечал. — В пещерах очень много стоянок хиличурлов, а значит, и костров. Я взял с собой бутылек с анемогранумами, чтобы раздуть пиро-элемент и обойтись без помощи других рыцарей, но просчитался. Магов оказалось больше, чем костров, — Кэйа развел руками, словно хотел показать соотношение магов Бездны и огненной стихии в Пещере звездного сияния. Дилюк продолжал на него выжидающе смотреть и, кажется, даже не моргал. — Видите ли, господин Полуночный герой, у меня тоже есть некоторая информация, которой я не могу делиться. Я знал, что другим рыцарям в пещерах делать нечего, равно как и оценивал возможный риск. Но я точно не представляю, что заставило архонтскую бирюльку сойти с ума. — Что из этого правда? — помолчав, спросил Дилюк. — Кто разберет, — Кэйа пожал плечами. Несмотря на разведенный в камине огонь и горячую еду он снова начал сильно мерзнуть. Было бы неплохо поставить точку на их затянувшейся беседе. — Звучит достаточно убедительно даже для меня, а ты что скажешь? — Ты настолько привык ко лжи, что не попытаешься помочь самому себе? — голос Дилюка стал тише. Казалось, что он говорил не только о Кэйе. — По крайней мере, ложь меня не убьет, — холодно парировал Кэйа. Некоторое время они сидели не разговаривая: Дилюк незаинтересованно жевал оставшиеся кусочки свинины, а Кэйа, подперев рукой щеку, смотрел на пляшущие языки огня в камине. Вдруг стул напротив с грохотом отодвинулся; Дилюк поднялся, сложив салфетку с колен на стол, и подошел к нему. — Если ты доел, я отведу тебя в гостевую комнату. Выглядишь отвратительно. — Как всегда, щедрый на комплименты, — вяло ухмыльнулся Кэйа, поднимаясь. Стоило сделать шаг, как голова закружилась и его повело вбок, но Дилюк поддержал за локоть. — Я думал, ты оставишь меня здесь, если я свалюсь под стол. — А я думал, что ты знаешь значение слова «спасибо». — Я всегда благодарю тебя за вино и коктейли в таверне, — напомнил Кэйа, стараясь дышать ровно. — Особенно «Полуденная смерть» и «Любовные стихи» — выше всяких похвал. Они шли медленно: Дилюк не отпускал его руки и следил за каждым шагом, предупреждая о пороге или ступеньке. Кэйа вновь не обратил внимание, как его состояние ухудшилось, а Дилюк вновь заметил и подставил свое плечо. От этого было тошно и горько одновременно. Кэйа держался изо всех сил, чтобы не вынудить нести себя на руках — жар, идущий от Дилюка, обволакивал кожу слабым теплом и волнами проникал внутрь, как будто он пил горячую воду. Возможно, все дело в его связи с огненной стихией? По правде говоря, Кэйа не хотел знать причин. В комнате, куда Дилюк привел его, уже была застелена кровать, а в настольной лампе слабо горели нераспустившиеся бутоны огнецветов. Некоторые его письменные принадлежности и книги лежали тут же, рядом; в открытом шкафу Кэйа заметил несколько комплектов одежды, включая походную и выходной наряд, купленный в то же время, что и дилюковская ваза. — Многовато для пары дней, — сказал он, садясь на кровать, и принялся стягивать сапоги. Дилюк тем временем открыл сумку, подготовленную Барбарой, чтобы достать еще пару пузырьков со снадобьями. — Возможно, тебе придется тут задержаться на более долгий срок. Поэтому я забрал все из твоей… комнаты. Не знал, что ты живешь в казармах с остальными рыцарями. Тебе снизили жалование? — Джинн сказала про пару дней. Я не вернусь в Мондштадт? — повторил Кэйа, не веря своим ушам. Озноб и дурное самочувствие отошли на задний план, хотя и ясно мыслить он уже не мог. — На что ты с ней договорился? В комнате повисла тишина, ставшая слишком частым спутником этого вечера. Дилюк сел на кровать рядом, сжимая в ладони два пузырька с согревающим зельем. — Два дня мы ждем вестей от Альбедо и от Тимея. Что дальше — неизвестно, Джинн не сказала этого вслух, но, думаю, общий смысл нашего с ней разговора я уловил верно. Мы уехали в место, где погода не изменилась. Лучше тебе не стало. Дилюк провел ладонью по лицу, словно мог таким образом снять всю усталость, накопившуюся за день. Взяв у него из рук один бутылек, Кэйа откупорил его и выпил зелье. После ужина вкус снадобья казался особенно отвратительным. — Ты собрал вещи еще там — значит, ты уже предполагал, что ничего не изменится, когда мы приедем на винокурню? — Я всего лишь хотел перестраховаться, а твоего добра немного оказалось. Вряд ли кто-то из рыцарей хотел, чтобы все так вышло. — Понятно, — переждав немного, Кэйа выпил второй бутылек, протянутый Дилюком, и предположил: — Может, утром мне станет лучше? С Глазом бога или без, я все еще остаюсь капитаном Ордо Фавониус. Взгляд Дилюка, направленный на него в тот момент, было сложно прочесть. В полусумраке комнаты Кэйе казалось, что он смотрит в карминно-алую бездну, скручивающуюся в черную воронку по центру, куда не попадает свет. — Хотелось бы верить, что так и сложится, капитан Кэйа, — наконец сказал Дилюк и, отведя глаза, кивнул на прикроватный столик. — Аделинда оставила колокольчик. Звони, если тебе что-то понадобится или если почувствуешь себя хуже. Уход Дилюка оставил пустоту и запоздалое «спасибо», брошенное вслед закрытой двери. Кэйа держался и считал до ста, чтобы не упасть на кровать, потому что знал: заснет тут же, едва его голова коснется мягкой подушки. Чтобы все «сложилось» с возвращением в Мондштадт, требовалось сделать еще кое-что — то, с чем колокольчик Аделинды не поможет. Убедившись, что Дилюк удалился в свою комнату, Кэйа осторожно вышел в коридор, спустился вниз и проскользнул в его кабинет. Бумага и чернила с пером нашлись быстро, тяжелее пришлось с поиском источника света. Братец не держал спичек в рабочем кабинете, обходясь элементом пиро, и Кэйа в конце концов устроился на подоконнике. Когда письмо было готово, он растворил окно и тонким свистом позвал соколицу Дилюка. В отличие от голубей, которые умели находить только дорогу домой, Эйя была обучена доставлять послания в разные места. Немало в этом помогли и тягокристаллы из Фонтейна, резонирующие с артериями земли, — о чудесной находке узнал еще Крепус во время своих путешествий в западную часть Тейвата. Отыскав нужный тягокристалл, похожий по форме на вытянутую слезу, Кэйа дал соколице коснуться его клювом, пока привязывал тубус с письмом к ее лапке. — Возвращайся пораньше, — прошептал он птице и отпустил ее в небо. Захлопав крыльями, Эйя устремилась к заснеженным склонам гор.