Четвертая звезда

К тому моменту, как солнечный диск опустился к размытой линии горизонта, исчезая за силуэтом золотого города внизу, Кэйа с удивлением обнаружил, что до сих пор не испытывает голода. Зато пить хотелось невыносимо. Остаточный привкус от шоколадной конфеты во рту не ушел даже после нескольких глотков из фляги Дилюка — он бы и осушил всю, если бы братец не отобрал ее, бросив неопределенное «это влияние Бездны, потерпи». Сколько терпеть — Кэйа не представлял. Но, если не брать в расчет этот крошечный нюанс, другие базовые потребности не напоминали о себе. Не возникало даже банального желания справить нужду. Впрочем, учитывая, сколько дискомфорта последняя вещь приносила в пещерах, он был даже рад. Странным показалось и то, что Джинн, например, продолжала спать, пока ее не разбудил грохот и гам, с которым прибыла их оставшаяся часть отряда. Додумать эту мысль Кэйа не успел: он бросился на крики вслед за подругой. — Да что у вас происходит?! — возглас Джинн как нельзя лучше вписывался в картину происходящего завершающим мазком кистью. Дверь в полуразрушенное здание, откуда ранее портал выплюнул и Кэйю, и остальных, была раскрыта нараспашку, слетев с одной из петель. Воздух внутри дрожал, затирая сумеречные очертания прохода извне. Другая часть веревки с повисшими на ней карабинами и оттяжками, за которые больше никто не держался, валялась в стороне вместе с посохом Килдеберта. Самого Килдеберта привалили лицом к земле, зажав с двух сторон, Розария и Арсений. Он все еще мычал, не вернув себе способность к нормальному диалогу, и дергался так, что у Кэйи возникли сомнения насчет степени тяжести его ран. — Он как очнулся… словно из ума выжил! — шипела Розария, упираясь коленом в хребет Килдеберта. Его руки она завела за спину, сковав льдом. Волосы подруги были всклокочены, на лице кровоточило несколько неглубоких царапин. — Увидел эти врата с солнцем — и как дал деру, офицер едва его поймал. Я понятия не имею, через что он там видит вообще в своей маске, но своими ножами клянусь, смотрел он точно на врата. А потом принялся что-то бубнить… то есть чертить в воздухе на своем руническом. — Что он сказал? — Дилюк адресовал этот вопрос Арсению, который, оседлав ноги Килдеберта, времени даром не терял — накинул конец веревки внахлёст на лодыжки монстра и закрепил узлом. Шмыгая разбитым носом — хоть за что-то спасибо биологическому родственнику, — Арсений угрюмо поднял голову и пожал плечами: — Не знаю. Я не успел прочитать. — Да хоть он на нормальном человеческом начни общаться — вы бы тоже не прочитали. Видали когда-нибудь песчаного угря на сковородке? — поинтересовалась Розария сквозь зубы, подпрыгивая на Килдеберте, брыкавшегося пуще дикого кабана, что уж там об угрях говорить. Закинув в карман часы, которые до сих пор сжимал в руке, Дилюк подтянул верёвку с другого конца и начал ей помогать. — Спасибо. А то я уж было подумала, что мы бесплатное представление тут разыгрываем. — Подождите! Вы можете ему навредить, — вмешалась Джинн. Горло ее слегка хрипело после сна. Она присела рядом на корточки и осторожно повернула голову Килдеберта набок. Его маска продолжала крошиться, обнажив теперь не только изуродованные вмешательством гео-стихии подбородок и рот, но и нос с щеками. К удивлению Кэйи, обычный нос с обычными щеками, которые были не привычно-угольного цвета, а, скорее, сероватого, как пепел. Ближе к переносице и скулам кожу, совсем светлую и мало отличную от человеческой, покрывала сеть из мелких белых линий Ирминсуля. — Это кто ещё кому навредил, — недовольно фыркнула Розария. — Он же нам весь спуск так досаждать будет! — Думаю, у него все же есть причина на подобные опасения, — мягко произнесла Джинн, поведя ладонью над лицом Килдеберта. С кончиков пальцев отделились крохотные шарики бирюзового цвета, напоминая сноп светлячков, и облепили раны мага Бездны. Тот булькающе прохрипел и немного успокоился. — Вероятно, он пытается предупредить нас о чем-то, как и в прошлый раз. — Или сбить с пути, — снова шмыгнул носом Арсений. — Все указывает на то, что наши с ним цели ведут к разным полюсам. — Особенно вырванный вами язык, — не удержалась Розария. — Такой видный указатель, прям плюнуть некуда. — Думайте, как хотите, сестра, — ничуть не обиженно отозвался тот. — Моя совесть в отношении органа речи этого мага чиста. — Перестаньте немедленно, — рявкнул Дилюк. — От вашей ругани толку ровно столько же, как от митачурла на званом балу. Кэйа! Ты… — Я попробую поговорить с ним, — Кэйа, все это время держась в стороне, понял намек брата и опустился на одно колено рядом с Джинн. Она сразу отодвинулась, давая ему пространство, и остальные сделали то же самое, кроме Дилюка. — Все нормально? — спросил тот, приглушив голос. — Ты ничего не сказал. Кэйа фыркнул, переворачивая Килдеберта на спину. Он предпочитал вести разговор, ясно видя лицо собеседника, даже если использовал для этого невербальные способы общения. — Не вижу смысла в напрасных догадках, вот и молчал, — это было одной из причин, по которой Кэйа безмолвно наблюдал за происходящим. В основном силился понять, что задумал Килдеберт. От него исходила слабая аура магии, как если бы он пытался использовать заклинание. Вероятно, постороннюю магию почувствовал только Кэйа. В конце концов, это была Кхемия. — Будь настороже. Килдеберт оставался обманчиво спокоен: ни шороха, ни шумного вздоха. Лишь напряженные мышцы и часто вздымающаяся грудная клетка говорили об обратном. — Что это за место? — наконец спросил Кэйа. — Почему ты не хотел идти через портал? Ответ, как ни странно, последовал незамедлительно — над остатками маски Килдеберта вытянулась лента угольного дыма, складываясь в руны-слова, которые Кэйа зачитал вслух: — «Теперь это не имеет значения. Я бы не стал тратить силы на бессмысленное сопротивление, если бы знал, что ты уже по ту сторону врат». …Что за чушь. Не успел Кэйа задать следующий вопрос, как его задорно перебила Розария со встречной подначкой: — А как ему идея в следующий раз уточнять твое местоположение сразу? Среди нас как раз был переводчик с бездновского в количестве одной штуки. Упомянутый переводчик тут же возразил: — Если позволите, одним недоразумением в виде отсутствующего капитана Альбериха явно не обошлось. Он напал на меня. — На нас обоих, — кашлянула Розария. Обыкновенно непредвзятая ко всему и вся, она вдруг взъелась на Фатууса. — В вашем случае то была самозащита с его стороны, — возразил Арсений. От Кэйи не укрылось, как дернулся край рта монстра на этих словах — не то в ухмылке, не то в болезненной судороге. — Удивительно, что вы этого не заметили. — Удивительно, что вы сейчас на себя одеяло перетягиваете, — Розария хмыкнула, вскинув подбородок. Стоявшая рядом Джинн коснулась ее плеча, пытаясь урезонить, но тише от этого Розария не стала: — Хотите вызвать жалость или что? А я вот не вижу ничего удивительного в том, что вам первому досталось. Кэйа перестал их слушать, целиком сосредоточившись на допросе. Надо было понять как можно скорее, что именно связывало его и Килдеберта с этим местом и почему вызывало столь разные ощущения. Почему его тянуло к самой изнанке Бездны, к золотому городу, в то время как его предок уже второй раз пытался сбежать отсюда. А для этого стоило сформулировать вопрос так, чтобы Килдеберт захотел на него отвечать: — Знаешь, между тобой и Сигирихом есть нечто общее. — Монстр рьяно мотнул головой, пара седых прядей выбились из-под капюшона. — В ваших интересах сохранить мне жизнь. Так скажи мне, что произойдет, если я спущусь в тот город внизу? Приподнявшись, Килдеберт пододвинулся на пару дюймов к нему, и Кэйа тут же инстинктивно шарахнулся назад. Глаз порчи обжег бедро холодом, будто предупреждая об опасности. Дилюк потянул было руку к плечу мага Бездны, но Кэйа перехватил его за запястье: — Погоди, тут что-то не так. Не приближайся. — Что он говорит, Кэйа? — спросила Джинн. Обратив внимание на новую вязь рун над головой монстра, Кэйа раздраженно вздохнул и едва не потер пальцами свободной руки переносицу, но вовремя спохватился. Еще он привычки Дилюка не перенимал, этого только не хватало. «Тебя убьют. Идите в обход. Я укажу путь», — вот что ответил Килдеберт. Пока Кэйа спешно думал, как бы деликатно донести речь Килдеберта до других, чтобы не рубить с плеча, и какими словами выудить из него более подробную информацию о городе, Арсений услужливо отозвался: — Он советует не идти в город. — Кровь из его носа все еще шла, запачкав не только перчатки, но и ворот формы. Арсений снова мокро шмыгнул, утер тыльной стороной ладони лицо, да так и оставил держать у носа. — Говорит, что можно сделать крюк. — Верно, — недовольно подтвердил Кэйа, не дожидаясь саркастических уточнений со стороны Розарии, которая уже раскрыла рот, чтобы наверняка разразиться ремаркой насчет вольной интерпретации бездновского языка. По крайней мере, Арсений смягчил сказанное Килдебертом и не упомянул о возможной угрозе жизни Кэйи. — Зачем нам идти в обход города? Из-за Ордена? Из-за аномалий Бездны? Или, может, из-за того, что мы подобрались к звезде? Последнее Кэйа выпалил просто так, наугад. Однако именно этим он и попал в точку. «Из-за звезды. Из-за Ордена Бездны. Из-за тебя. Твоя смерть не худшее, что может произойти в этом месте, Кэйа. Продолжишь упрямиться — я найду способ остановить вас». Фразы были рублеными, с паузами между ними — такое впечатление создавалось из-за задержки, с которой появлялись руны. Несмотря на твердость ума, Килдеберт был явно в паршивом состоянии для существа, которое собиралось «остановить» их. — Что он говорит, Кэйа? — напряжённо спросил Дилюк. Арсений на этот раз не торопился суфлировать. — Сыплет угрозами, — коротко ответил Кэйа. Пустыми эти угрозы он все же назвать не осмелился бы: Килдеберта не стоило недооценивать. Пускай колдовать без посоха или чтения заклинаний он не мог, да и Сигирих назвал его низшим магом… Он был опасен. И наверняка имел при себе козыри, будучи прежним носителем силы анемо-архонта. Значит, придется копнуть с другой стороны. — Дилюк, куда указывает твой браслет? Дилюк закатал рукав, обнажив увенчанное браслетом запястье. Серебристая полоска металла блеснула, и от нее отделились два мерцающих луча света. Один едва заметной линией тянулся к Кэйе, как и в прошлый раз, а второй, более яркий, указывал, вне всяких сомнений, на город внизу. — Так и думал. Как я пойму, что ты не блефуешь? — Кэйа снова повернулся к Килдеберту, заговорив медленно и вкрадчиво. Так, как он обычно вел диалог с потенциальными преступниками. Не спеша, но и не растягивая допрос, если ситуация того не требовала. — До этого ты всячески пытался отговорить нас от поисков метеорита, уничтожил прямой портал к нему и, возможно, не один, даже натравил своих хиличурлов. А сейчас, когда мы нашли дорогу, предлагаешь и вовсе бросить все под предлогом мнимой опасности. Но вот как все будет: мы спустимся к звезде так или иначе, и ты пойдешь с нами. Можешь поведать в красочных подробностях, что это за место такое, а можешь молчать и дальше. Выбор за тобой. — Разведка боем тоже неплохо, — фыркнула Розария, когда бездействие со стороны Килдеберта затянулось. Было непонятно, произвела на него впечатление речь Кэйи или нет. — Сестра Розария! — воскликнула Джинн, как всегда, пытаясь быть гласом разума. — Что? Как будто у нас много вариантов. Вдруг голоса Джинн и Розарии словно отрезало толстой стеной. Кэйа слышал какой-то тихий шелест, но не разбирал слова. Дилюк, молча сидевший сбоку, смазался в неясный силуэт на периферии зрения. «Мне интересно, Кэйа, — заговорил Килдеберт, и Кэйе на миг показалось, что он слышит его стылый голос у себя в голове. Затылок скребнуло чувством дежавю. — Как вышло, что ты совсем ничего не помнишь о золотом городе? О том, что Орден Бездны сделал с этим местом? О том, что произошло после ритуала?» — И правда, почему же? — фыркнул с сухой насмешкой Кэйа. Голос отчего-то стал хриплым, будто он вдохнул морозного воздуха после теплого помещения. — Полагаю, каждый пятилетний кхаэнриец, выживший после кровавого ритуала, отправляется на увеселительную экскурсию в Бездну. Даже жаль, что не могу припомнить детали того путешествия. Они только зря время теряли. Кэйа попытался встать, однако не смог даже приподняться. Руки и ноги налились тяжестью, стало холодно. Пришлось упереться в землю, чтобы не упасть. — Кэйа?.. — настороженный голос Дилюка, который, видимо, заметил перемены в его состоянии, звучал одновременно близко и далеко. Его ладонь легла меж лопаток, посылая волну тепла. — Кэйа, что он говорит? — другой взволнованный голос принадлежал Джинн. Смысл новых рун ускользал от сознания Кэйи, перед глазами поплыло. Он сглотнул колючий ком в горле, потер отяжелевшей рукой веки, сделал глубокий вдох. Запоздало обнаружив, что осколок звезды жжет его холодом, Кэйа вяло дернулся и сжал сумку на бедре. Проблемы с контролем? — Он говорит что-то про Глаз бога и подделку, — отрапортовал Арсений, но не совсем уверенно. В его голосе скользило напряжение. Кэйа прищурился, как вдруг без рун понял, что имел в виду Килдеберт. Знаешь, чем отличается настоящий Глаз бога от искусной подделки? — эти слова раздались у самого уха, будто тот разговаривал с ним. Руны, вьющиеся черной вязью над клятым магом, почти рассеялись — при всем желании Кэйа не смог бы их прочитать. Так уже было раньше, в первую их встречу в пещерах, и потом, когда рушился зал с порталами. Кэйа слышал его голос как будто у себя в голове, но у него не было времени задумываться о причинах. Край чужого рта, черного от проклятой кожи и засохшей крови, изогнулся в улыбке. Не доброй, не насмешливой, не злой. Если как-то и можно было назвать эту улыбку, то только одним словом — «пустая». В тот же самый момент Кэйю прошибло холодным потом и осознанием. Подделка не привязывается к своему хозяину. — Осторожно! — Кэйа! Два мужских возгласа раздались с разных сторон. Одновременно с ними послышался треск, и сучковатые пальцы Килдеберта сомкнулись на локте Кэйи, потянув на себя. Паника захлестнула Кэйю окончательно, когда он понял, что не может сопротивляться: конечности онемели и перестали слушаться. Веер из ледяных игл толщиной с конский волос застыл в опасной близости от шеи. Арсений успел схватить его за плечи и рывком оттащить от Килдеберта прежде, чем тот другой рукой добрался до Глаза порчи. Поясная сумка повисла на подрезанном ремне, Кэйа на каком-то наитии едва поймал вывалившийся кусок метеорита. В тело стремительно возвращалось тепло. Ему тут же подставила второе плечо Джинн, но Кэйа оттолкнул их обоих и рванул вперед, потому что увидел, как Дилюк впечатывает Килдеберта в стену хижины с односторонним порталом. Каменная кладка в месте удара осыпалась крошкой и пылью. Руку брата по плечо объяло пламенем, и Кэйа был готов поклясться, что если бы Килдеберт не успел защититься ледяным заслоном еще в момент, пока контакт с Глазом порчи сохранялся, то целительная магия его бы не спасла. В мозгу пульсировала одна лишь мысль: если не остановить Дилюка, произойдет непоправимое. Кэйа подлетел к Килдеберту, накрывая его своим телом, и сделал выпад рукой в сторону — туда, где стояла ваза. Раздался грохот. Высокий сосуд для благовоний рядом с хижиной свалился на землю. Струя огня, который Дилюк, видимо, не успел урезонить, лизнула кусок стены над самым ухом, всего на несколько дюймов выше его головы. Кэйа даже не почувствовал страха. Не успел. Нащупав вновь немеющей от холода рукой содержимое опрокинутой вазы — чуть влажный, липкий порошок, — Кэйа загреб как можно больше, приподнялся на одной руке и быстро накрыл ладонью лицо Килдеберта. Из-под его пальцев выступила густая черная кровь, послышался булькающий звук. Кэйа испугался, что использовал слишком много, и отдернул руку. Килдеберт прохрипел под ним, пару раз дернулся и затих. По крайней мере, все еще дышал. Кэйа облегчённо выдохнул, но тут же закашлялся и прикрыл лицо рукавом. Частицы порошка поднялись в воздух. — Кэйа! Ты что вытво… — неозвученный шквал ругательств Дилюка за его спиной прервало громогласное: — Вы оба! Джинн в четыре широких шага, чеканящих землю под ее ногами, дошла до Кэйи и за ворот, как нашкодившего кота, отволокла в сторону от бессознательного Килдеберта. Только сейчас Кэйа с удивлением заметил, что руку покрывала потрескавшаяся корка белого льда — на сей раз не его собственного. Бедро болезненно пульсировало от контакта с осколком звезды. Следующим, что сделала Джинн, было несколько режущих ветряных потоков, которые очистили руки и одежду Кэйи от остатков зеленого порошка и наледи. Он несколько раз согнул и разогнул пальцы, проверяя чувствительность. — Раны есть? — спросила Джинн, помогая встать. — Никак нет, мэм, — попытался отшутиться Кэйа и тут же прикусил язык. Недобрый прищур васильковых глаз Джинн лишил ее взгляд присущей ему мягкости. — Под ребрами ноет, а так всё нормально. Жить буду. Выпрямившись, Джинн сделала глубокий вдох и произнесла то, что Кэйа ожидал от нее услышать меньше всего: — Вы с Дилюком друг друга стоите. Бросаться вперед сломя голову, не думая о последствиях — давно у вас один мозг на двоих? Кэйа глупо усмехнулся, хотел было подшутить. Он бы и сделал это, не торчи они сейчас на изнанке Бездны, истощенные и потерявшие единственного возможного проводника. Встретившись глазами с Дилюком, который неотрывно смотрел на него так, будто кроме них двоих рядом больше никого не было, Кэйа ощутил тяжесть вины. — Хочу напомнить тебе. И тебе, Дилюк, — она повысила голос, обернувшись. — Решения принимает не кто-то один из вас. А все мы. Это — не одиночное путешествие, а остальной отряд — не ваши сопровождающие. У нас всех общая цель и общая проблема. А это значит, что каждое ваше действие имеет последствия для всех нас. Кэйа хотел возразить, что у него не было подобных мыслей об остальных, что все его действия — лишь из-за собственной глупости. Но понимал, что отчасти Джинн права. Ведь в самом начале он не думал о себе как о части экспедиции. И он не раз пытался разобраться с проблемами в одиночку, никому не сказав ни слова. — Что это за порошок, Кэйа? То, о чем я думаю? — спросила она, не ставя в укор его молчание. — Грибной яд. Килдеберт им тоже пользовался, помнишь? Джинн кивнула: — Помню. Из-за твоей раны я не могу возложить ответственность за его переноску на тебя, но теперь у нас дополнительный груз. — Магистр, позвольте! Но он и раньше отключался, — вмешалась Розария. В какой-то момент оказавшись рядом с бессознательным Килдебертом, на разумном расстоянии, она с опаской потыкала его древком своего копья, прежде чем повернуть на спину. В другой руке она по-прежнему сжимала маговский посох. Похоже, Розария обнажила собственное оружие, когда Килдеберт попытался напасть на Кэйю, да так и не воспользовалась им. — Да, тушка нелёгкая, бывает. Мы справимся. — Проблема не в его весе, — нахмурилась Джинн. — В крайнем случае я могу потратить немного своей магии, чтобы сделать его легче. Ты понимаешь, в чем проблема, Кэйа? Вина встала неприятным комком в горле. Кэйа не мог сказать ничего против, потому что не знал, как объяснить. И, да, он понимал, в чем проблема. Они до сих пор не знали, что их ждёт внизу, да и дальше, на всем их пути до корня всех зол — загрязнённого скверной метеорита. Но именно поэтому Кэйа решил, в том числе из-за угроз Килдеберта, что обезвредить его будет безопаснее. Решил сам, никого не спрашивая. — И ты, — Джинн круто повернулась на пятках к Дилюку. На подругу он посмотрел с нескрываемым недовольством подростка, который не понимал, за что его отчитывали. — Ты что, хотел тут резню устроить? — Я не собирался его убивать, — заспорил Дилюк. — Ты не стояла рядом, Джинн. Ты не видела, что произошло на самом деле. Он использовал свою магию без посоха. Он мог причинить вред другим. — Я видела то, что видела десятки раз. Чтобы обезвредить кого-то, тебе не требуется магия такой мощи. — Он мог убить Кэйю! — Кэйю! — от того, как надрывно Джинн воскликнула, вздрогнула даже Розария. — Да ты даже не сразу понял, что происходит. Это Арсений, — она ткнула в Фатууса, который нервно помахал кистью — мол, да ладно, ничего особенного. — Это Арсений Кэйю спас, а не ты. И ему не понадобился Глаз бога или меч. — Если бы никто не остановил Килдеберта в тот момент… — То что? Я, Розария — ты забыл про нас? С чего ты взял, что какой-то искалеченный маг Бездны, пускай он даже там действующий король какой-то империи, представляет для нас угрозу больше, чем мы для него? Неужели ты не доказал это только что своими действиями? Джинн замолчала. Дилюк тоже ничего не говорил — видимо, раздумывал над сказанным. Полностью согласиться с этим было нельзя. В конце концов, именно Килдеберт разделил их отряд в руинах заброшенного города, пускай и не в одиночку. Зато потом, безо всякой поддержки, противостоял Сигириху. Тогда-то Кэйа и ощутил впервые разницу в их силе. Однако зерно правды в словах Джинн было. Кэйа уже собирался что-нибудь сказать, чтобы рассеять тишину, но Дилюк сделал это за него: — Выдвигаемся. Килдеберта я понесу сам. Если увидите туман — останавливаемся и снова разматываем верёвку. — Хорошо, — только и сказала Джинн, поджав губы. Либо её устраивало, что Дилюк сразу приступил к делу, когда того требовала ситуация, либо она просто не могла позволить себе распаляться на эмоции и дальше. Скорее всего, все вместе. — Килдеберт упоминал про Орден, — вспомнил Кэйа. Ему казалось, что за этими словами он слышал нечто большее, чем на самом деле сказал Килдеберт. — Орден Бездны что-то сделал с этим местом. Может, поэтому он сам не хотел задерживаться здесь. — Думаешь, местные — кем бы они, конечно, ни были — знают его? — Розария кивнула в сторону неровной гряды шпилей и башенок золотого города. Сумерки наступали быстро, укутывая ближайшие окрестности в сизую мглу. Но даже сквозь наступающую ночь все еще отчетливо виднелись фигуры людей, снующие по улицам. — Раз он маг Ордена. — Они определенно знают его, и не потому, что он из Ордена, — нахмурился Кэйа. — А потому что мы… Потому что Килдеберт был здесь. — Ну, он похож на типичного мага Бездны, — подытожила Розария. — Маска, плащ, уши — вся эта орденобездновская форма. — Он маг Бездны и есть, — фыркнул Арсений, не сдержавшись. — Вы уверены, что сейчас от него будет хоть какая-то польза? Или что с ним что-то случится, если просто оставить его здесь? Даже если по его следу придут другие монстры, которые заодно с ним, к тому моменту мы уже будем у звезды. Кэйе не хотелось признавать, что Арсений прав, но в некоторой степени он был прав. И, судя по затянувшемуся молчанию остальных, так считал не только он. Кэйа определенно не хотел соглашаться с ним, однако не имел ни одной разумной причины возразить. В конце концов, Джинн могла бы подлечить Килдеберта, они бы спрятали его на время в этом захудалом домишке, чтобы другие, настроенные менее дружелюбно твари не добрались до него, а затем Килдеберт бы и сам справился. К тому же он знал путь отсюда. В конце концов, даже если Килдеберт и спас ему жизнь пару раз, он не собирался помогать им. С самого начала не собирался. И та фраза, что есть что-то более ужасное, чем смерть Кэйи… — О, минуточку, мы что, все сейчас возьмем и согласимся с щедрым предложением Фатууса, который только и мечтает, чтобы вздернуть папашу Кэйи на ближайшем сталактите? — неожиданная розариевская ремарка вернула Кэйю в реальность, послужив пощечиной. Не только в контексте прозвучавшего «папаши». Семьей он Килдеберта давно не считал. Арсений ей сдержанно улыбнулся, и лишь дернувшееся веко выдало, что его терпение было тоже на исходе: — Подумайте сами, сестра Розария… — Я всегда думаю собственной головой, благодарю покорно за бездельный совет. — …Но перед лицом ужасной опасности — что важнее? — Арсений втянул сквозь тонкую щель в передних зубах воздух, сохраняя улыбку вместе с остатками самообладания. — Пытаться быть человечным к каждому встречному, но взять на себя лишнюю обузу, которая будет тянуть вниз? Или бросить одного, чтобы спасти многих? — Может, тогда мы бросим вас вдвоем? — Розария задорно вскинула бровь и указала посохом Килдеберта в своего оппонента. В отличие от Арсения, она не улыбалась вообще, и каждое ее слово отдавало холодом: — От вас столько же проблем, сколько от мага. Следуя снежнийской арифметике, если бросим двоих, то шансы на «спасение многих» существенно увеличатся. Господин Дилюк, магистр Джинн, что скажете? Разве я не права? Кэйа насторожился: почему-то Розария не произнесла только его имени. Потому что ей казалось, что они с Арсением заодно? Нет, это уж точно вряд ли. Скорее всего, она просто не хотела ставить его перед еще одним моральным выбором. — Нужно замаскировать Килдеберта, раз его знают в городе, — сказала Джинн так, будто всей этой перепалки и не было. — Сестра Розария права насчет его формы. Он сильно выделяется. — Одену его в свой плащ, — предложил Дилюк, застегивая рюкзак. Все это время он возился рядом с кучей рассыпанного порошка — вероятно, прихватил немного с собой, на всякий случай. — С огненной стихией лишняя одежда ни к чему. К тому же мой плащ достаточно большой, чтобы укрыть его с головы до ног. Не факт, что это сработает, но попробовать стоит. Не дожидаясь согласия, Дилюк уже расстегнул пряжку и принялся исполнять задуманное в реальность. Верхняя одежда Килдеберта — белая мантия и остатки маски — была безжалостно отправлена к каменным черепкам вазы для благовоний, став обычным мусором. — Посох тоже лучше оставить здесь, — Кэйа покосился на упомянутый атрибут в руках Розарии. Венчавший его в форме восьмиконечной звезды кристалл тускло мерцал, лишенный синергии со своим хозяином. — Оружие Ордена Бездны узнают сразу. — Не опасно ли его оставлять просто так? — с сомнением проговорила Розария, рассматривая посох, но все же протянула Кэйе. — А мы просто так и не оставим. Джинн, что думаешь? — он повертел посох в руках, намекая на вполне конкретный исход. Джинн, помедлив, кивнула: — Лучше больше не рисковать. Дождавшись подтверждения и от остальных, Кэйа ударил оружием об колено, как если бы оно было простой палкой, и разломал пополам. Два деревянных обломка отправились туда же, к прочему мусору. Дилюк мотнул головой и громко предупредил: — Отойдите в сторону. И лучше зажмите уши. Кэйа догадался первым, что это означает, и быстро последовал совету Дилюка. А вот Розария замешкалась и, когда прозвучал взрыв, тихо выругалась, потирая правое ухо. Пламя от пиро-элемента охватило все, что напоминало о присутствии мага Бездны. Из-за грибного порошка, который и спровоцировал взрыв при контакте с огнем, дым приобрел густой сизо-бурый оттенок. Что ж, назад они все равно вряд ли вернутся. — Хоть одно разумное решение, — бесцветно пробормотал под нос Арсений. — Офицер… — предупреждающе начала Джинн. — Прошу прощения. Но не думаю, что я изменю свое мнение. Джинн зашагала к спуску плато за Дилюком, который подхватил завернутого в перепачканный и отчасти подпаленный плащ Килдеберта на руки. Затем повернулась, окидывая взглядом остальных. — Раз больше возражений нет, мы отправляемся к звезде. В случае, если туман Бездны снова начнет сгущаться, я достану веревку. Что-то подсказывало Кэйе, что больше не будет. И что тумана здесь не было не просто так. — Далее: идем без остановок. Почувствуете голод или жажду — перекусываем на ходу. — Лучше воздержаться, — перебил ее Дилюк, тоже повернувшись. Золотое сияние, поднимающееся из города снизу, очерчивало его фигуру тонким ореолом. — Время в Бездне течет иначе. Из-за этого и физические потребности воспринимаются неадекватно. После сказанного Кэйа ощутил, что все еще нестерпимо хочет пить. Просто в последние минуты эта мысль отошла на задний план. — Принимается, — голос Джинн неуверенно дрогнул. Казалось, она тоже подумала о чем-то своем в этот момент. — Какой у нас план, когда спустимся к городу? Просто идем по указаниям компаса господина Дилюка? — поинтересовалась Розария. — А если нападут монстры или, ну, скажем, местные жители? Мы не знаем, ни кто они, ни что они такое. — Именно поэтому… на такой случай плана нет, — выдохнула Джинн. — Действуем по обстоятельствам. Держимся вместе. Арсений кашлянул: — Мое оружие… — Отдам вам в случае необходимости, — непреклонно отрезала Джинн. — Что ж, так тоже сойдет. Даже в полумраке Кэйа разглядел, как Розария закатила глаза. Стоило бы в ближайшее время расспросить, что у нее на уме и почему обыкновенно придерживающаяся нейтралитета подруга внезапно записала Фатууса в отряд злодеев. Конечно, для многих того факта, что он из Фатуи, было бы достаточно, но не для Розарии. Она могла сколько угодно перемывать кости снежнийским офицерам за бокалом вина, однако никогда не поддавалась предрассудкам всерьез. — Будем держать прежний строй, — возвестил Дилюк. — Кэйа. Тебе нужно особое приглашение? — он посмотрел так, будто разделявшее их расстояние не было чем-то нормальным. — Ах, вообще-то, я как раз хотел сказать кое-что, — Кэйа закусил губу, потому что не был уверен, что лишь в этом причина. — Если тебе с компасом нужно возглавлять отряд, то я пойду в хвосте. — Зачем? — удивленно спросила Джинн. Дилюк молчал. — Килдеберт. Мне стоит держаться подальше от него, — просто пояснил Кэйа. Ему казалось, что это было очевидно для всех, но, похоже, что нет. — Он резонировал с осколком звезды, который я ношу с собой. — Как это возможно? — Джинн посмотрела на Килдеберта, затем снова на Кэйю. — Ты уверен, что это был именно твой артефакт? Кэйа угрюмо кивнул. Фраза «Подделка не привязывается к своему хозяину» не выходила у него из головы. — Тогда и Арсений должен идти в хвосте, — вдруг сказала Розария. — Он ведь тоже… — и осеклась. — Я ведь тоже что? — хрипло спросил Арсений. — Вы тоже представляете угрозу, если вас оставить наедине с господином Килдебертом, — невинно улыбнулась Розария. Хотела она сказать явно другое, но что? — Думала, как бы выразиться помягче. — Не утруждайтесь. Я уже привык, — Арсений блеснул ответным оскалом. Оттого, что на взаимном обмене любезностями все и закончилось, без ещё одного чтения нотаций Джинн, без отрезвляющих рявканий Дилюка, ощущение неправильности ситуации глубоко укрепилось в Кэйе. С предложением Розарии быстро согласились — причем никто не выглядел особо удивлённым, будто это подразумевалось само собой. Втайне Кэйа был благодарен ей. Даже в столь давящей атмосфере, когда напряжение ощущалось не только вокруг, но и внутри, скребясь в грудной клетке неотступным чувством вины, Розария оставалась единственным здравомыслящим человеком. Они уговорились держать дистанцию в десять шагов — так, чтобы не потерять друг друга и сгруппироваться в случае необходимости. Затеряться, впрочем, было бы сложно: сверкающие ярче звезд городские огни разливались отсветами на мили вокруг. На расстоянии силуэты спутников казались нереальными, окруженные золотым сиянием. Самая дальняя фигура венчалась алым всполохом волос, словно горящий факел. От столь нелепого сравнения Кэйе, как ни странно, становилось спокойнее. Он видел огонь Дилюка впереди, а значит, все в порядке. О Фатуусе, вышагивающем рядом, как ни в чем не бывало, думать не хотелось. Несмотря на оговоренный ранее план, сам Кэйа меньше всего хотел находиться рядом с Арсением. Причина того была проста — их действия и поступки слишком быстро стали удобными друг для друга. Оттого возникал и страх толчка в спину тогда, когда этого не ожидаешь. Внезапно одна простая мысль озарила сознание Кэйи, да так ярко, что он сразу же спросил: — Офицер, как вы узнали, что он собирается сделать? — Килдеберт? — Арсений сразу понял, о ком речь. — Да. Дилюк стоял рядом со мной, но даже он не заметил ничего. — Килдеберт буквально сказал об этом. — И как вы только успели прочитать, — Кэйа приподнял уголок губ. Его догадка подтвердилась. — Руны так быстро появились и исчезли. Вы раньше часто имели дела с магами Бездны? Арсений едва заметно дёрнул подбородком вниз и застыл — на пару секунд, не больше. Округлил глаза, быстро глянул на Кэйю и прохладно улыбнулся в ответ. — Я знаю только самые простые руны. Уловить общий смысл было легко. Кэйа вспомнил, как точно так же Фатуус смотрел на него, застанный врасплох с полными карманами жетонов Похитителей сокровищ. Душещипательная история об их семьях, которым он хотел вернуть вещи умерших, чтобы предать память о них земле. И пара темных секретов с негласным уговором держать рот на замке, пока им обоим такой уговор несёт выгоду. О божественной силе Кэйи уже знали, таиться тут было нечего. Но услуга, которую оказал Арсений дважды — лишив Килдеберта дара речи и не упомянув вслух о том, что «смерть Кэйи не худшее, что может здесь произойти», — заставляла играть Кэйю на условиях Фатууса. Пока что. — Точно-точно, — Кэйа потрепал его по плечу, приложив больше силы, чем требовалось бы для шутливого жеста. Арсений поморщился. — Кому-то просто не дано. Не расстраивайтесь, попробуйте себя в других науках. А переговоры с послами Ордена оставьте мне. — Вы столь любезны, — рот Арсения вытянулся тонкой ниткой. Задели ли его чужие слова или же он знал толк в хорошей игре — Кэйа пока не разобрался. Однако держать его на привязи было легче, чем слетевшего с катушек Килдеберта, который, как оказалось, мог колдовать и безо всякого оружия. — Мы идем к звезде, — выдохнул Кэйа, осененный запоздало посетившей его мыслью. — Что, если Килдеберт резонирует прямо с ней? — Об этом не стоит беспокоиться, — неожиданно равнодушным тоном возразил Арсений. — Снаружи звезда непроницаема, к тому же скверна сейчас покрывает почти все место. Сами увидите. — И как скверна помешает магу Бездны? — с сомнением поинтересовался Кэйа, хотя и почувствовал странное спокойствие. В словах Арсения ощущалась логика. — Если бы он мог резонировать с осколком звезды до того, как вы очистили его от скверны, то уже сделал бы это. Впрочем, если мы планируем очистить и саму звезду… Предложение Арсения оборвалось в шелесте шагов, утопающих в высокой сухой траве. Точку Кэйа поставил мысленно: он понял, что иного выбора у них, похоже, и нет. Если Килдеберт против его плана, то его присутствие рядом со звездой все сильно усложнит. А надежда вытянуть из него хоть что-то о треклятом даре архонтов почти иссякла. Бросить одного, чтобы спасти многих. Кэйа с тяжестью в груди ощутил, как чаша весов окончательно склонилась в одну сторону. Похоже, человечность Ордо Фавониус на этот раз проиграла здравому смыслу Фатуи. — Что скажете, капитан? Голос Кэйи прозвучал глухо, рассеиваясь в безветренной ночной тиши: — С одним условием. Вначале мы покинем это место. И он сам не знал, говорил ли он о золотом городе или обо всей Бездне в целом. Так или иначе, звезда была на другой стороне, где-то глубоко в недрах горы. А значит, до того момента Килдеберт не представлял угрозы. — Не думаю, что это проблема. Хотя я слышу в вашем голосе второе условие. — Какое же? — Вы опасаетесь, что я убью его. Не переживайте, я не стану этого делать. Любое обещание Фатууса могло быть лживым, но их все еще связывало несколько взаимных тайн, чтобы принять на веру хотя бы эти слова. Кэйа по наитию провел пальцами по тому месту, где раньше была глазная повязка, и на мгновение удивился. Так и не привык к ее отсутствию. — Сами рассудите, капитан. Раз только от вас зависит успех нашей ставки, стал бы я рисковать вашим душевным состоянием и устраивать скоропостижную кончину вашего предка? Как только вы очистите звезду от скверны, все само встанет на свои места. Кэйа невесело хмыкнул. Это его «все само встанет на свои места» так ладно приклеивалось к собственным мыслям, которые он беспрестанно крутил в голове вот уже несколько последних часов. Да и часов ли? — К слову, вы даже не рассматриваете второй вариант событий, офицер. Что, если мне придется уничтожить звезду? — Кэйа перестал юлить. Они пытались прийти к уговору, а значит, о некоторых вещах требовалось поговорить начистоту. — Допустим, я не смогу очистить ее. Не станут ли разниться наши цели в таком случае? — Вы не станете рисковать, — Арсений даже не сделал вид, что задумался над ответом. — Очевидно, разрушение целой звезды потребует больше сил, чем уничтожение одной лишь скверны. Если дар архонтов подпитывается напрямую от жизненной энергии, то у вас может не остаться права на ошибку. — А говорили, что плохо разбираетесь в рунах, — криво усмехнулся Кэйа. — Так, значит, вы в курсе. — Могу передать слова прощания вашим друзьям, если пожелаете. Хотя признаюсь, я надеюсь на лучший исход. Слишком много мороки будет от вашей смерти. — По крайней мере, вам не придется передавать мой значок ближайшим родственникам. Собственная скупая шутка резанула по ушам. Как будто лишь от факта, что о его решении знал еще один человек, должно было стать легче, но легче не стало. Стало тяжелее. От самой обыкновенной дежурной фразы от Фатууса, который якобы «надеялся» на лучший исход, Кэйа как никогда остро почувствовал, что не хочет умирать. Казалось, чужая, пускай и эфемерная надежда поселила в нем робкую уверенность, что шанс есть. Хотя бы самый маленький, самый крохотный шанс, что ни Джинн, ни Розарии, ни Дилюку не придется выслушивать «слова прощания» от офицера из Снежной. * * * Кэйа поймал на себе его взгляд ровно в тот момент, когда схватился за лицо. Новая вспышка боли обожгла правый глаз, резанула по щеке и пульсом прокатилась вниз к шее, по одному из выступающих отростков Ирминсуля. Он криво улыбнулся Дилюку и помахал рукой, давая знать, что все в порядке. Дилюк что-то сказал Джинн. Отсюда слышно не было, но, вопреки ожиданиям Кэйи, подруга лишь покачала головой. Может, и не о нем они говорили. В любом случае не хотелось привлекать к себе лишнего внимания. Самого Кэйю беспокоило лишь то, что приступы боли, пусть и мелкие, почти незначительные в большинстве своем, участились. Была ли то Кхемия или архонтская магия, он не знал, но не сомневался, что причина — золотой город. Ведь чем ближе они подходили, тем сильнее реагировала ветвь Ирминсуля в нем. Высокая стена, окружавшая город, словно крепость, змеей выстелилась в низине между гор. Когда они спустились к каменному боку змеи, ее огромная тень нависла над ними, застив городские огни. Однако стоило подойти ближе, как огромные бронзовые ворота с орнаментом в виде звезд и лун распахнулись навстречу. Золотой свет разлился к их ногам, точно густое вино. — Нас тут ждут, неужели, — скрипуче раздалось рядом. Кэйа покосился на Арсения, который выглядел ужасно взволнованным, но вот было то волнение радостным или нет — он так и не понял. — Минуту назад этих ворот точно не было, капитан. Кэйа даже не почувствовал удивления. После прежних плутаний по Бездне это было не самое странное, с чем они могли столкнуться. Дилюк обернулся и поднял руку — от браслета на запястье отделилось две нити. Одна, тонкая, все еще вела к Кэйе. Вторая же, что указывала на город, светилась до того ярко, что сомнений не осталось: они шли, куда нужно. — Сейчас лучше держаться ближе, — громко сказал он, при этом выразительно посмотрев на Кэйю. А тот не мог отвести глаз от того, как Дилюк умудряется одной рукой удерживать Килдеберта, который больше не приходил в сознание. — Мы с Джинн примем меры предосторожности, чтобы избежать резонанса Килдеберта с Глазом порчи. В остальном — будьте начеку. И, Кэйа? — Да? — Вспомнишь что-то еще об этом месте — говори нам. Даже если сомневаешься. Кэйа поднял большой палец вверх. Он и хотел бы располагать какими-то крупицами информации помимо тех смутных видений со множеством чужих голосов, которые навеяла ему Бездна, но пока продвижений не было. Смотря на утопающий в золоте город, Кэйа ощущал лишь спокойствие, необыкновенное умиротворение, как будто вернулся после долгого путешествия домой. И вместе с тем — чувство, что никогда здесь не был. От ворот вела широкая дорога, уставленная вереницей золотых фонарей и засаженная высокими конусообразными деревьями. Дальше, куда хватало взгляда, виднелись двух- и трехэтажные постройки с непривычной глазу архитектурой, небольшие мраморные фонтаны и янтарные клетки с птицами. Эти клетки были повсюду, а птицы показались Кэйе знакомыми. В Мондштадте такие, впрочем, не водились. — Посмотрите сюда, — упавший голос Розарии заставил обернуться всех, но сначала Кэйа не смог понять, в чем дело. Розария указывала на стену позади, с той стороны, откуда пришел их отряд. — Ворот больше нет. — Не то чтобы нам было куда возвращаться, — прокомментировал Арсений. — Портала, через который мы пришли сюда, больше нет. Если компас указывает на звезду, то мы просто выйдем с другой стороны города. — Отлично. Компас. Верно. У нас есть замечательный компас, — ровным голосом сказала Розария, принявшись перекручивать меж пальцев нож-бабочку. Кэйа не заметил, как в ее руке появился нож, но собравшиеся вокруг Розарии тучи ощущал и без других опознавательных знаков. Чем дальше они продвигались в Бездне, тем сильнее омрачалось ее настроение. И это была не привычная «мрачность» служительницы инквизиции, глушащей вино по вечерам на пару с Кэйей. То был страх. Джинн шагнула к Розарии, но она выставила ладонь перед собой, не собираясь принимать поддержку: — Не нужно. Идемте, нечего время зря терять. — Хорошо, — Джинн вздохнула и посмотрела на Дилюка, который почему-то не торопился сдвинуться с места. Вскинула бровь. — Что-то случилось? Дилюк стоял к Кэйе полубоком, и он не видел, что там, а подойти ближе опасался. Однако это не понадобилось, потому что тот снова поднял руку. Кэйа прищурился, когда ослепительная вспышка света озарила пространство. Свет оказался столь яркий, что желтизна уличных фонарей тут же ощутилась тусклой и блеклой. Приглядевшись, он понял, что так сияет браслет. От него больше не тянулось указующих нитей света — ни к нему, ни к предполагаемой звезде. Скорее, сам компас стал светом. — Он сломался, — возвестила Розария так, как сообщают новости о смерти дальнего родственника. Без долгих вступлений, но с маленькой толикой скорби. — Я так не думаю, — возразил Арсений и зачем-то шагнул назад. Он единственный из всех не казался особо растерянным, только настороженным. — Был бы он сломан, то не светился бы вообще. — Соглашусь с офицером, — Дилюк повертел рукой, как будто что-то могло измениться. Но браслет по-прежнему никуда не указывал. Только продолжал сверкать, как кусок стекла на солнце. — Скорее всего, что-то сбивает курс. Сильное элементальное воздействие, артерии земли, влияние Бездны — вариантов множество. — Или мы уже на месте, — тихо произнес Кэйа. Ощутив на себе выжидающие взгляды всех остальных — кроме Розарии, та, погрузившись в свои мысли, оглядывала улицу, — он почувствовал себя неуютно. Отчасти — потому что его грызло чувство вины за то, что он ничего не помнит об этом месте. Будь у него хоть какие-то воспоминания, им бы не пришлось блуждать впотьмах. — Я просто предполагаю, но… Что, если мы уже рядом со звездой? Что, если звезда где-то под городом, поэтому компас перестал указывать направление? — Тогда бы и компас указывал вниз, — с сомнением проговорил Дилюк. Он и сам, похоже, не был уверен. — Так или иначе, эта штука теперь попросту бесполезна. Прочешем весь город, улица за улицей, и найдем выход. — Постойте-ка, — лицо Джинн озарилось. — Но если звезда здесь, то нам нужно искать не выход, а ее. — При таком раскладе мы вообще не знаем, что конкретно мы ищем, — Дилюк поморщился, как горького эля глотнул. — Звезду? Портал? И если даже звезда здесь, то как она выгля… — Звезды здесь точно нет, — бесцеремонно перебил его Арсений. Он все еще стоял в некотором отдалении от них, будто опасался чего-то. — Я был у метеорита, он в другом месте. Это огромная пещера с храмовой архитектурой и древом Ирминсуля. Мрачная и холодная и не имеющая ничего общего с Бездной. Поэтому если нам и надо что-то искать, так это портал. — …Храм? — переспросил Кэйа. — Вы сказали, что звезда в храме с древом Ирминсуля? — Пещера с храмовой архитектурой, — въедливо повторил Арсений. — Прошу извинить, но назвать храмом эту галиматью язык не поворачивается. Кэйа обхватил себя руками и опустил взгляд в землю, на выложенную ровными шестиугольниками брусчатку. Странно, что он совсем не помнил этого места. Он был здесь. Они с Килдебертом были здесь, и теперь он даже знал, в какой день это произошло. На плечо легла ладонь Джинн, и Кэйа поднял взгляд. Кажется, она его позвала по имени. — Кэйа, — повторила она. — Это тот же самый храм, куда тебя отводил Килдеберт? Для ритуала?.. — Да, — твердо сказал он. — Вот почему я знаю дорогу к звезде. Я был рядом с ней. Но я по-прежнему… не помню. Перед взором ясно встала картина, которую он видел тысячи раз: иссиня-черный плащ, расшитый линиями созвездий, пятна крови и рука, крепко обхватившая его собственную. Быстро сменяющие друг друга улицы и лестницы цвета золота. Тяжелое дыхание над ухом, топот множества шагов, людские голоса и крики. Ритуал не удался — по его, как Кэйа думал, вине, — и они бежали. И их путь пролегал через это место. Убрав с его плеча руку, Джинн посмотрела на Дилюка, тот покачал головой. — Достаточно и того, что мы знаем, что до звезды рукой подать. Отыщем путь и без компаса, — голос Дилюка неожиданно стал мягче. Это было странно, но Кэйа немного успокоился. Чувство вины все еще скребло изнутри. — Погодите, — Джинн начала озираться, словно потеряла что-то. — Куда подевалась сестра Розария? Кэйа стал осматриваться вместе с остальными, но знакомой фигуры монахини было не видать. Сквозь мрачное молчание города доносился треск фонарей и шипение воды из фонтанов, однако сами улицы больше не выглядели пустыми. Из приоткрытых ставен окон, из-за углов домов, с верхних ступеней лестниц, из-за одинаковых, как на подбор, деревьев — отовсюду выглядывали люди, одетые в белые с узорами одежды. Никто из них не проронил ни слова и не сдвинулся с места. Они просто молча наблюдали. — Кто-нибудь видел, куда она убежала? — полушепотом спросил Дилюк, словно боялся говорить громче и разбить эту неестественную тишину. — Эй, сюда! — вдруг раздался голос Розарии. Он шел из глубины аллеи, где возвышалась наполовину скрытая деревьями беседка. — Вам нужно это видеть! Пока они шли на зов, в сторону беседки, людей в белых одеждах вокруг становилось все больше. Они подступали ближе, вытягивали шеи, беззвучно перешептывались друг с другом. По вздернутым плечам Дилюка, идущего впереди, Кэйа буквально физически ощущал его напряжение. Больше, чем когда они продирались через туман Бездны. — Не бойся их, — обронил он шепотом, выровняв свой шаг с Дилюком. — Они ничего не сделают. Глубоко вдохнув и медленно, беззвучно выдохнув, Дилюк негромко угукнул. Даже не стал огрызаться на кэйино «не бойся». — Ты слишком близко, — только и сказал он. — А? — Кэйа вначале не понял, даже смутился, а затем проследил за взглядом Дилюка, направленным на его мешочек с осколком звезды. И быстро отшагнул в сторону. — Точно. Прости. Дилюк фыркнул: — Сам так решил. За беседкой открывался вид на просторную площадь, в центре которой возвышалась двухметровая статуя воина. Ее окружала поляна из цветов, молочными брызгами усеявших серо-сизую траву. Столпившиеся у статуи люди играли на музыкальных инструментах, но музыка была до того тихой, что Кэйа едва мог разобрать мотив. — Сюда, — Розария поманила их внутрь беседки. — Я услышала ее, когда проходила рядом. Подумала, что показалось, но… — Вам стоило позвать нас раньше, сестра Розария, — недовольно оборвала ее Джинн. — До того, как мы потеряли вас из виду. — Разве? — Розария казалась удивленной. — Я ушла совсем недалеко. Ладно, неважно, послушайте! Из центра купола беседки свисала тонкая железная цепь, к которой была прикреплена янтарная клетка. Крепление и замок были отлиты из серебра, сама же клетка — полностью выделана из драгоценного камня. Искусная работа мастера вызывала восхищение, но еще больше — птица внутри. Свет одинокого фонаря у беседки, пробиваясь через древесную крону, дробился на теле птицы радужными всполохами. Хоть и полностью механическая, она до того походила на цветастых сумерских птах, что если бы не тонкое жужжание шестеренок внутри корпуса и хрустальные глаза, Кэйа бы и не признал имитацию. Эта птица разительно отличалась от тех же стражей руин и прочих механизмов, которые обычно встречались на Тейвате. Она была почти как настоящая. По крайней мере, до того, как открыла клюв. Кэйа поморщился, а Джинн закрыла уши. Противный скрежещущий звук, напоминающий хриплый визг новорожденного поросенка, резанул по перепонкам. Он был довольно негромким, чтобы услышать его за пределами беседки, но вблизи птицу хотелось если не придушить, то зажать ей клюв. — Понимаю, не осуждаю, — спокойно согласилась Розария, не изменившись в лице. — Прислушайтесь. «…Я не знал, что это такое. Скажи, что я не один вижу это». Сердце Кэйи пропустило удар. Он узнал голос Килдеберта даже сквозь скрежет, с первых слов. Невольно он посмотрел на тело на руках Дилюка, укрытое его плащом. Грудь Килдеберта мерно вздымалась, он спал. «Значит, это… наследие Клодвига. …мир. Занятно», — второй голос прерывался скрежетом. Кэйа осторожно приблизился к клетке, пытаясь разобрать больше. «Ты все еще хочешь уничтожить звезду, Сигирих?» «…нет выбора. Мы закончим дело Клодвига и… нацию». «Уговор был другой! Это объявление войны». «Это и есть война, Ваше Величество. Когда ты… носителем этой силы, мы…» Скрежет стал громче, остальные слова было не разобрать. Однако, только Кэйа открыл рот, Розария приложила палец к губам и кивнула в сторону клетки. И в самом деле, через несколько мгновений шум поутих, снова раздался голос Килдеберта: «…через год ему исполнится пять лет. Я смогу инициировать ритуал. Дай мне отсрочку до того времени». «Ритуал?.. Ты так или иначе разрушишь проклятие, Ваше Величество. Если проведешь ритуал, Ирминсуль… принц навечно останется…» «Это гарантия на случай, что наш план не сработает. Я не допущу, чтобы проклятие коснулось Кэ… Кэ… Кэ…» Птица еще несколько раз гортанно выплюнула «кэ», забулькала и притихла с раскрытым клювом. Натужно зажужжали шестеренки. Щелкнув клювом, птица мотнула головой, словно отряхиваясь, и принялась как ни в чем не бывало чистить перья. — Речь ведь… про тот самый ритуал? — осторожно спросила Джинн. — Разве это не Килдеберт с тем чтецом Бездны? — Если его зовут Сигирихом, то вероятно, — кивнула Розария. — Во всяком случае это запись их голосов, и они абсолютно точно обсуждают звезду, которую мы ищем. Что скажешь, Кэйа? — Похоже на эхо-ракушки на архипелаге Золотого яблока, — сказал Кэйа, стараясь удержать на лице маску равнодушия, потому что любая другая была бы еще более неестественной. — Или на артерии земли. Только, в отличие от тех и других, это искусственный механизм. Интересно, для чего эти птицы здесь, ещё и в таком количестве. Розария сердито щёлкнула языком: — Тебя и правда именно это сейчас интересует? Перед тобой буквально кладезь ценной информации. И в этом месте, — она обвела рукой беседку, подразумевая, конечно же, город за ее пределами, — ее полно. Мы можем наконец узнать планы Ордена Бездны. Пойти к этой дурацкой звезде подготовленными. — Это действительно хороший план, — осторожно согласилась Джинн. Кэйа избегал ее взгляда, не желая успокаиваться ненужным сейчас сочувствием. — Мы можем существенно повысить наши шансы на успех. Однако птиц слишком много. Не лучше ли нам будет разделиться? — Ни в коем случае, — мгновенно отрезал Дилюк. Он прислонил Килдеберта к стене беседки и выпрямился, разминая руки. — Абсолютно исключено. — А я соглашусь с магистром, — отозвалась Розария. — Мы и так тут время теряем. Сомневаюсь, что в этих дебрях водятся монстры. Да и разве вы не слышали, что сказал Килдеберт? Орден Бездны здесь не жалуют. Кэйа переглянулся с Арсением, который ответил ему коротким кивком. Если хотя бы одна из птиц заикнется голосом Килдеберта или Сигириха о том, что на самом деле представляет собой его сила, то план с очищением звезды отметут. К тому же он не хотел слушать стародавние оправдания своего биологического родственника, зачем тот на самом деле притащил его мальчишкой для совершения ритуала. Пока Дилюк с Розарией приводили аргументы «за» и «против», Джинн просто старалась найти компромисс в текущей ситуации. И, уже опустив руки, посмотрела на Кэйю, как вмешался Арсений: — Господа, — его рот расплылся в самом добродушном оскале из возможных. Вероятно, Арсений по долгу службы попросту не умел улыбаться иначе. Ну, в этом Кэйа его понимал. — Не лучше ли сосредоточиться на поиске выхода? Представьте, сколько птиц мы переберем, прежде чем найдем нужную. — Далеко не факт, что Орден Бездны останавливался рядом с каждой и тем более проговаривал свои планы, — быстро добавил Кэйа. Фатууса слушать не станут, но к нему прислушаются. Кэйа собирался сыграть на этом. — Даже если вы решите свой спор и мы разделимся, на поиски неизвестно чего может уйти уйма времени. — Тем более, — подхватил Арсений, ткнув пальцем в клетку, — это старый механизм. Мы будем строить предположения на обрывках реплик Ордена? Звучит как крайне неразумный план. — Звучит как наличие хоть какого-то плана, — скрестив руки, невозмутимо парировал Дилюк. Его взгляд обжигал. — Вы ещё не встретили других птиц, а уже рассуждаете, что они говорят и как говорят. Возможно, вы правы, а возможно, сломана только одна птица. — Или, возможно, Кэйа чего-то боится, раз так рьяно отстаивает точку зрения нашего снежнийского офицера, — припечатала Розария. — Не так ли, Кэйа? — С чего ты взяла? — С того, что ты снова недоговариваешь. В беседке повисла тишина — плотная, хоть ножом режь. Кэйа ощутил, как воздуха не хватает, но не задыхался. Он был уверен, что его долгую ложь раскусит Дилюк, а не кто-то другой. И тогда бы — тогда бы Дилюк промолчал, постарался бы сохранить секрет, отвел бы от глаз остальных, потому что это то, что они всегда делали друг для друга. Джинн нервно мяла серебристую ткань на рукаве. Из-под аккуратных ногтей вылетали блеклые бирюзовые искры. Арсений снова благоразумно делал вид, что не при чем, и сосредоточенно изучал клетку, почесывая заросший щетиной подбородок. Дилюк смотрел на Кэйю. Несуразная несрезанная алая прядка прилипла к щеке. Хоть он временно и освободился от груза в виде мага Бездны, по вискам стекал пот. Розария тоже смотрела на него. Она и заговорила первой: — Если это из-за твоего отца, то ты имеешь полное право молчать. Он отвратительно поступил с тобой, какие бы у него ни были мотивы. Кэйа кое-как сдержал вздох облегчения. Так вот как это видела Розария. — Но если это касается нашего дела, то мы должны знать, — чуть тише сказала она. Настолько мягко, насколько мягкой могла быть сталь в ее голосе. — Так что возьми себя в руки, Альберих, и убирай лишнее из своей светлой головушки. Нам сейчас бы не помешал здравый смысл капитана Ордо Фавониус. — Ты всегда можешь поделиться с нами, — улыбнулась Джинн. Она все ещё выглядела беспокойно. Как будто за развернувшейся сценой видела больше, чем то, как это представила Розария. — Или хотя бы с одним из нас. Кэйа надеялся, что ему лишь показалось. Дилюк цокнул языком: — Не нужно намекать на меня. — Мы не настолько близки, — зачем-то ляпнул Кэйа, за что словил несколько ещё более странных взглядов, даже от Арсения. — Я подумаю над предложением. — Вот уж точно, — процедил Дилюк и наклонился к Килдеберту, но Джинн остановила его: — Позволь мне. Отдохни пока. — Как скажешь. Спасибо. В конце концов, в отличие от Дилюка, Джинн не собиралась полагаться на одну физическую силу. Износившийся плащ, в который был укутан маг Бездны, облепило крупными частицами анемо-энергии. Запахло цветами, и хоть запах этот был мнимый, не от настоящих цветов, Кэйа почувствовал успокоение. — Итак, твое решение? — Розария ждала ответ, как будто он не был очевиден. — Вне зависимости от того, хочешь ты сейчас изливать душу или нет. Кэйа изобразил усмешку и легко сказал: — Я за то, чтобы разделиться. Здесь безопасно. Не могу сказать почему, но я точно знаю это. — После всего случившегося у меня нет причин не верить, — согласился Дилюк, который ещё пару минут назад был против. Арсений, оставшись в меньшинстве, так и крякнул. — То есть мы идём искать птиц? — он даже не скрывал досады в голосе. — И выход, — уточнил Кэйа. Было проще пойти по пути наименьшего сопротивления. Если уж Розария заподозрила что-то, то скрывать дальше, особенно в связке с Фатуусом, станет ещё сложнее. Информации, которую Кэйа пытался тщательно спрятать — о цене использования силы, которую его отряд единогласно сочтет неприемлемой, — может здесь и не оказаться. А шансов отыскать что-то полезное, то, что поможет и ему лично в предстоящем столкновении с Орденом, — больше. Ради этого стоило рискнуть. И если… Если всё-таки они узнают правду раньше положенного, то он что-нибудь придумает. — Нужно решить, как разделимся и где потом встретимся, — сказала Джинн, спускаясь по ступенькам из беседки за Розарией. — Мы с Кэйей идём порозень. Из-за Килдеберта. — Я пойду с Кэйей, — заявил Дилюк. Кэйа понимал, что такое решение продиктовано лишь мерами безопасности, однако сердце все равно ёкнуло. Он бы соврал, сказав, что не рад такому исходу. — Хорошо. Тогда Арсений, полагаю, может пойти с нами… — Нет, Арсений тоже пойдет с Кэйей, — возразила Розария. — Из-за Килдеберта. Уж простите, что срываю вам возможность побыть наеди… Бездна! Это что ещё такое?! Беседку скрывали высокие раскидистые деревья. В густых сумерках и при тусклом свете одного фонаря было не видать, что происходит снаружи. Но стоило им выйти вслед за Розарией, как их взору предстала та же картина, что ее шокировала. У подножия лестницы, ведущей от площади к беседке, толпились люди, много людей. Все — в белых одеждах, с темными волосами, взрослые и дети. Только сейчас Кэйа обратил внимание, что от них исходило то же золотое свечение, что и от фонарей. Еле различимое, лёгкая аура, но когда они стояли вместе — сложно было не увидеть. Как и сложно было не увидеть взгляды, направленные на него. — Давно они здесь? — прошептала громко Розария если не с ужасом, то с отчётливо подступающей паникой. — Вы их разве не видели, когда шли сюда? — тем же шепотом ответила Джинн. — Нет! Хрена с два я бы сюда пошла в одиночку при таком раскладе! Сначала один человек протянул руку. Затем — ещё двое, мужчина и женщина. Потом, робко, поднял руку ребенок. Они по-прежнему молчали, хотя Кэйа был уверен, что они умеют говорить. Он помнил их крики. Вот что было за дверью с черным солнцем. И он, настойчиво расцепив пальцы Дилюка со своего локтя, шагнул к ним. Всего ступеней пять или шесть, не больше, — столь невзрачное мгновение отделяло Его от Них. Два вдоха, два выдоха — столь краткий миг остался прежде, чем Кэйа увидел. Глаза людей, в которых сияли звёзды, как в его собственных. «Ваше Величество», — прошелестело нестройное среди улыбок всех этих людей и золота. Слова звучали, как самое страшное заклинание чтецов Бездны. Слова звучали, как молитва богу. — Кэйа! — Дилюк бросился за ним, но что-то остановило его. Кэйа ощутил спиной холод, от которого перехватило дыхание. Он обернулся и увидел стену изо льда, которую, похоже, воздвиг сам. Кэйа удивлённо моргнул, и стена осыпалась тысячей осколков. — Прости. Кажется, я потерялся, — хрипло сказал он, приходя в себя. — Но есть и хорошие новости. Они нам помогут. — Кто — «они», Кэйа? — напряжённо спросил Дилюк. — Грешники Кхаэнри’ах.