Четвертая звезда

Долгое время ему снился один и тот же сон. О том, как он следовал за человеком в иссиня-черном плаще — точно вырванным с неба куском поздних сумерек. С течением времени содержание снов менялось. Например, плащ, который мог то сиять сапфировой синевой и будоражить воображение рисунком из звезд, то потемнеть до полуночной тьмы от воды и крови. Или пальцы, сжимающие его руку. Они принадлежали либо человеку, либо, увенчанные когтями, огромные и жесткие, — монстру. Или окружающая их местность. В своих снах Кэйа шел по дожливым лесам Мондштадта, по извилистым, влажным тоннелям пещер, а порой — по галереям руин подземного храма. И только раз, один-единственный раз ему приснилось другое место. В тот раз в его сне они вдвоем с Килдебертом убегали от чего-то — или от кого-то? В воздухе стоял удушающий запах металла, во рту пекло от привкуса собственной крови, а вокруг простиралось огромное, бескрайнее поле сине-белых цветов, каких не сыскать во всем Тейвате. Отчего-то он уже тогда знал, что это за цветы, и само знание поселило в нем неясное, тяжелое чувство. — …Да что с ним такое! Кто-нибудь, помогите мне, — голос Розарии казался ужасно далеким и ненастоящим. Кэйа, поморгав, сфокусировал взгляд на странной картине — как Килдеберта держат с двух сторон, заламывая ему руки, а он рвется изо всех сил, мычит, хрипит. Хоть за маской его лица было не видать, не считая искаженного болезненной гримасой рта, Кэйа знал: это место влияет странным образом на них обоих. Вот только если его оно завораживало и уговаривало остаться здесь, то Килдеберта — отвращало. Пугало. — Он хоть что-нибудь говорит? — Нет! Может, ему Бездна так по мозгам дала? — Ради семерых, этого еще не хватало!.. Розария и Джинн справлялись без него, к тому же к ним на помощь поспешил Дилюк. Успокоив себя этой мыслью, Кэйа решил осмотреться. Все происходящее ощущалось слишком незначительно в сравнении с тем, что ждало их за высокой дверью впереди. Она была действительно огромна. Казалось, через нее без проблем может пройти лавачурл или взрослый вишап. Кэйа сделал шаг, а затем еще один, и еще. Сковывающая ноги неуверенность рассеивалась с тем, как дверь становилась ближе. Могла ли за ней оказаться Кхаэнри’ах? Точно нет. Даже если на всей земле и остался нетронутый катастрофой клочок империи, в ней попросту некому было бы жить. Уж точно не грешникам, потерявшим всякое человеческое обличье и разум. — …Дилюк, тут нет элементальных следов. Надо двигаться обратно, — голос Джинн доносился до него, как сквозь толщу воды. Кэйа, в общем-то, догадывался, что им придется вернуться в пещеру. Это предчувствие было с ним с самого начала, едва они вошли через портал. Вот почему надо было выяснить, что за дверью, пока не поздно. — Я вижу, — хмуро отозвался Дилюк. — Стойте, где портал? Откуда вы пришли? И где… Проклятье! Дверь все никак не приближалась. Кэйа зашагал быстрее. Воздух, который вначале казался чистым, напитанным едва уловимым запахом бутонов интейвата, неожиданно сгустился в кисейный туман. Чем дольше шел Кэйа, тем плотнее становился этот туман, будто желая окончательно скрыть пункт назначения от его взора. Дверь терялась, окутанная сероватым шлейфом дымки, то пропадая окончательно, то возникая впереди темным прямоугольным пятном. — …йа! Кэйа, дьявол тебя раздери! Однако, когда Дилюк, догнав его, снова схватил за руку и заставил обернуться, Кэйа с удивлением обнаружил, что почти не сдвинулся с места. Все те, чьи голоса он слышал как будто бы издалека, оказались в нескольких шагах от него. А вот дверь — там же, где и была изначально. Туман же исчез, как не бывало. — Что с тобой? — прошипел Дилюк, подавшись к нему. Он спросил вполтона, явно не желая, чтобы состояние Кэйи заметил кто-то еще. — Я должен узнать, что там, — сказал Кэйа, не понимая, оправдывается ли он или просит Дилюка прислушаться. — У нас нет времени на праздные прогулки из прихоти, навеянной Бездной. Нужно найти портал, — отрезал Дилюк. — Дилюк, пожалуйста. Вдруг это то, что мы ищем? Я не могу объяснить, но я чувствую, мы неслучайно здесь. Я — неслучайно здесь. Казалось, что теперь-то Дилюк должен ему поверить. Только он и поверит. — Пожалуйста, — Кэйа сжал его ладонь в руках так, что со стороны наверняка было непонятно, кто кого держит. — Я был здесь. Нам нужно туда. — Даже если ты прав и это Кхаэнри’ах, то ее больше не существует, — холодно отрезал Дилюк, даже не пытаясь пойти на уступки. — Мы не можем пойти к этой двери лишь потому, что тебе что-то мерещится. — Но поче… — Ты ведешь себя, как одержимый, Кэйа, — голос Дилюка стал совсем тихим. Между их лицами расстояние было не длиннее спички. Лазурное свечение, исходящее от посоха мага Бездны в другой руке Дилюка, бросало причудливые блики на его щеки и губы. — Я хочу верить тебе всегда, но сейчас, ты уж прости, я склонен верить в то, что это Бездна тебе дурит голову. Вспомни, где мы и с какой целью. Больше, чем слова Дилюка, разум отрезвило тепло его руки и дыхания. Маленький кусочек реальности, за который было достаточно ухватиться, чтобы всплыть и держать голову над воображаемой водой. Глубоко вздохнув, Кэйа кивнул: — Хорошо. — Хорошо? Пусть в голове и появилась ясность, все остальное тело до сих пор пребывало в странном оцепенении. Кэйе казалось, что он поступает неправильно, соглашаясь с Дилюком. — Хорошо, — повторил он. — Мне нечем тебя переубедить. — Ребята, у вас там все в порядке? — крикнула Розария. — Нам бы помощь не помешала! Дилюк вопросительно посмотрел на Кэйю, как будто спрашивая: в порядке ли? Он отпустил его ладонь — короткий жест доверия — и качнул головой в сторону отряда. — Идем, Кэйа. Когда они вернулись к остальным, Килдеберт перестал вырываться и повис безвольным мешком в руках Джинн и Арсения. Розария взяла оружие последнего и часть поклажи Джинн, таким образом переняв часть груза на себя. Мягкая рябь в воздухе в том месте, где ранее был портал, и правда исчезла. — Односторонний портал, — выплюнул Арсений, сверля взглядом ту же точку, что и Кэйа. — Вот уж не думал наткнуться на такое. — Мы и не должны были, — мрачно подтвердил Дилюк. — Что-то здесь не так. Джинн обеспокоенно перевела взгляд с Арсения на Дилюка. — Под односторонним порталом вы имеете в виду… — Есть только вход, — кивнул Дилюк. — Но такие порталы существуют только внутри самой Бездны, они связывают один ее уровень с другим, с одной стороны. Обычно их видно сразу. Он обошел участок на земле, над которым раньше располагался вход из внешнего мира. Цветы под его ногами проминались и сразу же, стоило ему шагнуть дальше, поднимались вверх, будто гуттаперчевые. — В том-то и дело. Портал с той стороны был обычным. Двусторонним, — никак не унимался Арсений. В его надрывных нотках отчетливо слышалась подступающая паника. Кэйа бы про себя даже посмеялся над Фатуусом, если бы не плачевное положение дел, в котором они все оказались. — В пещере было темно. Что, если вы что-то упустили? — предположила Розария. — Даже если бы мы шли с закрытыми глазами, то никак не могли наткнуться на подобное, — возразил Дилюк, остановившись. — Односторонний портал — это аномалия сама по себе, которая не может существовать в обычном пространстве. Любой проход из Тейвата в Бездну представляет собой нечто вроде двери: если есть вход, то должен быть и выход. Возможно, именно поэтому маг Бездны всполошился. Он первым почуял неладное. Розария выдвинула иную идею: — Или кто-то выследил нас и уничтожил портал с той стороны, если отбросить сомнительные аномалии. Пускай мы и замуровали все, что было можно, эти монстры из Ордена сами стряпают новые порталы тут и там, скачут из одной точки пространства в другую, как блохи. — Это возможно, только если ты точно представляешь место, куда отправляешься, — отрезал Арсений, и Кэйа вспомнил, что ему говорил Килдеберт про подобные перемещения. — Маловероятно. Для более сложных проходов они проводят ритуалы, сестра. На это требуется время. Дилюк мрачно кивнул: — Орден Бездны хоть и те еще негодяи, даже у их пространственной магии есть пределы. Здесь что-то другое. Что-то другое. Верно, здесь было нечто другое, и уже довольно давно. Мысли наскакивали одна на другую, мешая происходящее здесь и сейчас с обрывками то ли воспоминаний, то ли старых снов. — Просто сам этот портал… Мы так долго шли через него, — пробормотал он. — В прошлый раз здесь было так же. Сообразив, что ляпнул, Кэйа замер под пристальным взором четырех пар глаз. До него смысл собственных слов доходил медленно. — Ты был здесь, когда выполнял поручения Бездны? — осторожно спросила Джинн. — Нет, я… — Кэйа замешкался, остро ощутив нехватку воздуха. Он уже с десяток раз пожалел, что не прикусил язык вовремя. — В действительности я видел это место лишь один раз и плохо его помню. До сих пор мне казалось, что это лишь сон. Конечно же, нет. Но Кэйа и правда так думал до того, как Килдеберт рассказал ему про связь его снов с реальностью. Кто бы мог поверить, что где-то и впрямь существует поле, полное живых цветов из Кхаэнри’ах? — Ты сказал, что в прошлый раз здесь было так же, — нетерпеливо напомнила Джинн. — И что мы долго шли через портал. Что ты имеешь в виду? — Подождите, я понял! — вдруг воскликнул Арсений. Нервозность в его голосе только усилилась, взгляд стал более собранным. — Я слышал про такие проходы. Сначала маги сооружают один двусторонний портал, который ведет на уровень верхних коридоров Бездны. А потом, сразу же на другой стороне, — второй проход, и тот уже спускается на нижние уровни, откуда не вернуться той же дорогой. Проскользнуть через первый портал, не попав в другой, практически невозможно. Из-за этого создается обманчивое ощущение, что ты идешь дольше обычного. — Что-то вроде двойной двери? — наморщила лоб Розария. — И зачем это нужно? — Ловушка, — озвучил общую догадку Дилюк, которая уже давно витала в воздухе. — Как бы то ни было, разрушили ли портал извне или он изначально был сконструирован подобным образом, чтобы перекрыть непрошеному гостю воздух, вернуться мы не можем. И если о нашем незавидном положении прознают те, кто это замыслил, то план с поиском звезды и элементом неожиданности полетит коту под хвост. Внезапно Розария отшатнулась, чуть не выронив посох Арсения, как будто у ее ног прошмыгнула мышь. Вот только мышей она не боялась. Да и вообще ничего не боялась. Разве что сейчас себя вела несколько странно. — Что вы уви… — Джинн осеклась, уставившись туда же, и нахмурилась. — Дилюк, посмотри. Кэйа ничего не видел, как ни вглядывался. Зато, стоило подойти Дилюку поближе и наклониться, как тот понимающе хмыкнул: — Странно. Раньше их не было. — О чем вы говорите? — Арсений выглядел озадаченным, как и Кэйа. — Элементальные следы, — сказал Дилюк, подняв взгляд. — Очень вовремя. Даже чересчур вовремя. — Что, если это тоже ловушка? — тихо спросила Джинн. Не у кого-то конкретно, а у всех и сразу. — Точно ловушка, — подытожила Розария. — Но не торчать же нам на месте. — Еще и анемо, — Дилюк выпрямился и потер подбородок. — Что-то тут нечисто. В этой области нет никаких элементальных магов или монстров с этим элементом. Если не считать слаймов, конечно же. — И делать анемо-слаймам под землей нечего, — согласилась с ним Розария. Кэйе вся их беседа начинала казаться бессмысленным пустословием. Сколько бы они ни рассуждали и ни выбирали дорогу получше и побезопаснее, вариантов у них было не так много. Он ощущал, что в иной ситуации и сам бы присоединился к их прениям и, может, подкинул бы пару-тройку толковых идей. Нынешняя ситуация же была кристально чиста, как сидр из первых весенних яблок. И вариант оставался у них один. Однако прежде, чем Кэйа успел вклиниться в их разговор, это сделал Арсений: — Если капитан Альберих уже был здесь, почему бы не прислушаться к нему? Он мог бы стать нашим проводником в этот раз. И снова все внимание сосредоточилось на нем. Кэйа замешкался, разом засомневавшись в себе: — Я сказал, что видел это место во сне. Мне иногда снятся сны о том, что произошло со мной на самом деле. Я могу попробовать, но… — Ты сказал, что это Кхаэнри’ах, — слова Дилюка были тяжелее звона стали под проливным дождем. Кэйа не хотел делиться своим предчувствием о том, что это именно Кхаэнри’ах, с другими даже сейчас, когда новые секреты перестали играть на руку. — Этого не могло случиться с тобой на самом деле. Кэйа хмыкнул, с легкостью скрывая горечь в голосе: — Пожалуй, ты прав. Но разве не ты сказал, что Бездна может принимать любой облик? Допустим, это всего лишь облик, которым, к слову, грежу не один я. И пускай хоть кто-нибудь скажет мне, что когда-либо видел, как цветут эти цветы. Или знает, что означает орнамент на этой двери. Получается, моя Кхаэнри’ах не столь уж фальшива. — Я не говорил, что… — Стой-ка, — мягко перебила его Джинн и, закинув повисшую плетью руку Килдеберта поудобнее себе на плечо, продолжила: — Дилюк, погоди. Кэйа, ты говорил, как проходил через этот же портал. Обратил внимание на деталь, которую не заметил ни один из нас: переход был слишком долгим, нехарактерным для обычного портала. Значит, это не просто сон. Дилюк глубоко вздохнул и потер переносицу. Вместо радости победы Кэйа ощутил лишь облегчение: сейчас было важно, чтобы все согласились с ним. Хоть он и не знал, почему. — Хорошо, — вздохнул Дилюк. — Хорошо, Кэйа, скажи нам: что будет вон за той дверью, куда ты так стремишься попасть? Все, кроме Дилюка, смотрели на него спокойно — с выжиданием, с любопытством или с интересом. Видимо, слова Джинн так сильно подействовали на остальных, а может, сказывалась усталость от долгого пути. Любой проблеск во тьме подземелий казался спасительным уголком оазиса. Все, кроме Дилюка. Как будто тот с самого начала подозревал, каким будет его ответ: — Я не знаю. Точнее… не помню. Лицо Джинн сразу же потемнело, уголки ее губ опустились. Розария, напротив же, как-то ненатурально улыбнулась. Выражение лица Арсения и вовсе было нечитаемым. Он что-то пробурчал про то, что не нанимался служить подставкой для некоторых тяжеленных магов Бездны, и затих. — Я не говорил, что не верю тебе, Кэйа, — твердо сказал Дилюк, положив ладонь ему на плечо. Словно успокаивал неразумного ребенка. Это раздражало. — Но сейчас немного иная ситуация. Бездна погубила многих людей, сводя их с ума. Это последнее место, где стоит поддаваться предчувствиям. Знаешь, почему я сразу отклонил твое предложение? — Почему же? — Кэйа изо всех сил старался не показывать, как его задели слова Дилюка. В конце концов, хоть кто-то из них должен довериться другому, чтобы двигаться дальше. — К той двери не ведет ни одного следа. Было бы опрометчиво идти туда, куда даже монстры не ходят. Похоже, Дилюк был прав. Пришлось сдаться. Вернее, Кэйе бы следовало сдаться, ведь ему даже нечем было покрыть факты, указывающие на единственный верный расклад дел. Лишь внутри зудел неприятный голосок, повторяющий: бесполезно. Не выйдет у них ничего. Теперь Кэйа пожалел, что Килдеберт был без сознания. Он бы точно сказал, что тут не так. А Дилюк между тем не торопился взять курс на элементальный след, вместо этого принявшись читать очередную лекцию про Бездну. Кэйа слушал его вполуха, задумчиво разглядывая рисунок солнца на двери. Недостижимой, как и источник его беспокойства. — Идти дальше, как сейчас, разрозненной группой небезопасно — нас может отделить друг от друга в любой момент. Пространство в Бездне сильно отличается от того, к чему мы привыкли. Даже когда мы войдем в коридор, необходимо держаться близко друг к другу. Иначе произойдет… В какой-то момент Кэйе показалось, что дверь не так уж далеко. Просто он подступал к ней не с той стороны. Потому что, стоило сделать пару шагов в ее направлении, и широкий прямоугольник на другом конце поля сильно увеличился в размерах. А над солнцем он вдруг явственно различил символы, которых раньше было не видать. К его собственному несчастью, когда он решил пойти дальше, воздух похолодел и стал тяжелым. Над полем вновь расстилалась серая дымка. — Иначе произойдет вот это, — крепкая рука заграбастала его за шиворот и утянула обратно. Кэйа только успел заметить, что еще немного — и начавший сгущаться вокруг туман потопил бы его. — Просто представьте, что вы в толпе, только толпа в Бездне невидима и неосязаема. И снова Кэйа обнаружил, что не сделал и шага. Лишь осевшая влага в легких, когда он, упершись в колени и согнувшись, закашлял, напоминала о том, что туман был вполне себе настоящий. — Что сейчас произошло? — Джинн дернулась, чуть было не уронив качнувшегося вбок Килдеберта. Затем она посмотрела на Дилюка. Кэйа ощущал, как тот все еще сжимает его за край плаща. — Я видела, как ты исчез. А теперь снова появился. — Никуда я не исчезал, — возразил Кэйа, стряхивая с себя чужие конечности. — Просто решил посмотреть, что там. — Ах! — вдруг воскликнула Розария так громко, что Кэйа едва на месте не подскочил. — Точно. Это мне напомнило кое-что забавное. Когда мы проходили через коридор Бездны с господином Дилюком, он точно так же пропал. — Что же в этом забавного? — возмутилась Джинн. — Ну, если я скажу, придется долго объяснять, — пожала плечами Розария. — Скажем, были некоторые сходства в поведении господина Дилюка тогда и в поведении Кэйи сейчас. Мне повезло вовремя спохватиться, когда призраки его почти утянули за собой. — Не будем на этом останавливаться, — кашлянул Дилюк. — Вы видели, что происходит, если сбиться с пути. Придется держаться за руки или за одежду друг друга, чтобы не потеряться. Повисла многозначительная тишина. Каждый, похоже, реагировал на особые меры предосторожности Дилюка по-своему. Кэйа решил высказать свое «м-да уж» первым, раз братец так распинался только из-за него: — Дилюк, если я захочу сбежать от тебя, то ни твои руки, ни моя одежда меня не остановят. — Ну необязательно, чтобы ты держался за ручки именно с ним, если ты об этом, — не удержалась от комментария Розария. Кэйа мысленно поблагодарил ее за то, что она поддержала его кривую шутку. Потому что Джинн рядом горестно вздохнула, а Дилюк не в пример Розарии процедил сквозь зубы: — Сэр Кэйа, ты умеешь не паясничать хотя бы в такие моменты? — А я абсолютно серьезно. Раз уж мы убедились, что меня вином не пои — дай в Бездну заглянуть, то держаться за руки или одежду — какой-то ненадежный вариант, не находишь? — фыркнул Кэйа. — Мог бы взять из своего арсенала более рабочие идеи, что ли. Веревкой привязать, например… Дилюк округлил глаза и, кажется, даже слегка залился румянцем. От злости, на этот раз вне всяких сомнений. Кэйа не знал, то ли гордиться собой, то ли корить себя за до сих пор не прикушенный язык. — Точно, веревка! — Джинн стала спасением для них обоих, не дав углубиться в дальнейший поиск подтекста в словах друг друга. — Мы можем зацепить оттяжки за веревку и продвигаться таким образом. Кэйа, это гениально! «Гений» Кэйи, наконец оцененный по достоинству, сдержанно похвалил и Дилюк. Предыдущий диалог между ними быстро замялся, будто его и не было. Все занялись делом, проверяя оттяжки и прочее снаряжение, что, впрочем, никак не мешало Кэйе вновь погрузиться в свои мысли. А если веревку разорвут или разрежут? Когда Дилюк сказал «толпа», что-то в его памяти всколыхнулось. Много людей, видимых и осязаемых: все кричат ему вслед, и в их криках слышны обвинения… Но в чем его винили? Кэйа обернулся на дверь, не в силах отвести взгляд от симметричного узора черного солнца и пытаясь угнаться за ускользающим воспоминанием. Каждый луч инкрустированного светила вытягивался тонким треугольным клином — всего восемь лучей, четыре длинных и четыре коротких, отчего солнце напоминало звезду. Кэйе чудилось, что за дверью кипела жизнь, что там были люди — и что там когда-то, на один короткий день или час, был и он. Это и в самом деле напоминало сон, но наяву. — Приди в себя, — Дилюк тронул его за плечо, передав волну тепла. Кэйа вздрогнул: ощущение было такое, будто он хлебнул горячего пунша после долгого патруля в продуваемом всеми северными ветрами Каньоне светлой короны. — Поговори со мной. — О, я прослушал, — признался Кэйа. — О чем ты спрашивал? — Ни о чем. Ты уходишь в себя, когда молчишь, — произнес Дилюк, словно это еще и озвучивать надо было. И тише добавил: — Можешь поделиться, о чем думаешь. Размотав оставшийся кусок веревки, Дилюк взялся за один конец и передал Кэйе. Тот отмерил расстояние в два локтя, взялся за веревку и пустил дальше — Арсению. — Боюсь, мой лимит искренности на ближайшие полчаса исчерпан. Впрочем, если у тебя совершенно случайно заявлялась бутылочка сидра… — Я повторю свой вопрос через полчаса, — отрезал Дилюк, мигом отстав от него. — Итак, все готовы? Тогда идем. Как только они ступили по невидимому для Кэйи и Арсения элементальному следу, слева и справа появились полупрозрачные, неровные, будто из мозаичного стекла, стены. Коридор — лучше определения и не дать. Кэйа посмотрел назад, но, как ни странно, увидел тут же картину. Как будто этот коридор не имел конкретного начала, откуда бы они пришли, — вместо этого они просто оказались внутри него. За Арсением следовала Джинн, удерживая Килдеберта на плече при помощи магии: Кэйа увидел окутывающий его бирюзовый ореол и понял, что подруга использовала тот же трюк, что и с планерами. Просто облегчила его вес. А завершала их нехитрое построение Розария. Почему Кэйа шел именно за Дилюком, а не в конце, он не понимал. Не то чтобы в его голове зрела очередная идея сбежать — отнюдь, он уже убедился в ее безнадежности, — но лучше бы держаться рядом с Килдебертом. О чем он и решил сообщить Дилюку: — А ну как Килдеберт снова очнется и попытается ретироваться? Что делать будем? Его это местечко не особо вдохновило. — Затем его и сопровождают наши сильные дамы, — отозвался Дилюк. — Или сомневаешься в надежности Ордо Фавониус? — Чем я не Ордо Фавониус? — парировал Кэйа. — Почему я иду за тобой? Кэйа думал, что Дилюк снова заведет фонтейнскую волынку насчет местных красот, которыми тот бежит соблазняться каждую удобную минуту, однако брат удивил его: — Из-за твоей силы. Если произойдет что-то неординарное и тебя снова ранят, мне лучше быть рядом. Так будет проще для всех. «Так будет проще для всех». Куда уж больше извилистости в его рассуждениях, Кэйа не понимал. Сдвинув оттяжку чуть поближе по веревке к Дилюку и заодно подальше от фатуйской, он спросил так, чтобы только один человек услышал его: — А если я все-таки сбегу? — и попытался отстегнуть карабин, как в этот же самый момент его перехватила рука Дилюка. Тот даже не обернулся. Кэйа не понял: испугался он или просто был приятно ошарашен. — …Кошмар. У тебя что, глаза на затылке? — Я тебя и без глаз чувствую. Дилюк оглянулся через плечо и, прищурившись, поднял уголок губ. Внутри Кэйи затрепетало и улеглось обратно под сбившийся ритм сердцебиения. Теперь, когда все намеки между ними прояснились и была поставлена точка на месте сотни неразрешенных вопросов, ему следовало бы отпустить свои странные фантазии насчет брата. — Чаще б ты улыбался так. Мысль, тихонько стучавшая в виски, каким-то образом сорвалась с языка. Кэйа тут же поспешил добавить, чтобы не остаться непонятым: — Не сочти за комплимент, просто от твоей кислой физиономии и озеро забродит. Что будешь делать, если вся наша вода в вино превратится? — Судя по твоим недавним запросам, этого ты и добиваешься, — хмуро хмыкнул Дилюк и отвернулся, снова дав лицезреть свой затылок и оголенный участок шеи. Дилюк вел себя по-другому. Все так же — как сволочь, иногда просто подстраиваясь под его шутки, а иногда срубая их на корню. Однако та забота, что по обыкновению шла рука об руку с его жгучей, сухой грубостью, куда-то разом исчезла. Только не как в тот раз, после смерти Крепуса, а иначе. В тот раз на месте цветущего поля их детства и несбывшихся надежд юности алело остывающее пепелище. Сейчас — колосилась сухая, увядшая до сероватой желтизны, точно старая вата, трава. И в обоих случаях виноват был Кэйа. Он не мог поступить иначе. Ни тогда, признаваясь о своем прошлом, ни сейчас, солгав о своих чувствах и предложив Дилюку притвориться, будто их поцелуй и все сопутствующие случайности были недоразумением. Спустя несколько минут Дилюк снова обернулся, бросил на него косой взгляд. Оставшаяся несостриженной алая прядь волос тонким пером легла на левую щеку, придавая выражению его лица непривычной лукавости. — Что? — спросил недоуменно Кэйа. Теперь он засомневался в своих поэтических сравнениях чувств Дилюка с сухой травой. — Проверяю, на месте ли ты, — сказал тот самое глупое, что вообще можно было сказать. — Больно сильно притих. — А как же твой навык чувствовать меня без глаз? — Мой навык подсказывает мне, что просто так ты молчать не будешь. Сочинить что-либо на ходу, примешав к этому щепотку правды, как и всегда, не составило для Кэйи никакой сложности: — Так я не просто так. Я по делу. Прикидываю, как лучше звезду очистить. Если распилить метеорит на кусочки, то мне сподручнее будет. С другой стороны, сколько мы времени потратим на… солнце. Кэйа, не веря своим глазам, уставился на уже знакомый ему орнамент солнца, маячащий в конце коридора. Но ведь он точно помнил, что они ушли в другую сторону! Дилюк тоже повернулся и, заметив то же самое, остановился. Кто-то на кого-то натолкнулся сзади. Послышалось ойканье и сдавленное ругательство, непонятно кому принадлежащее: слишком простенькое для репертуара Розарии и чересчур звонкое для баритона Арсения. — Что у вас произошло? — а вот это определенно Джинн спрашивала. Может, и выругалась тоже она. Ответил ей Арсений, причем весьма лаконично: — Дверь. — Остановка! — объявил Дилюк, как будто это требовалось. — Мы вернулись туда же, откуда начали. Вот здесь, — он указал на ничем не отличный от других клочок земли, — сестра Розария обнаружила анемо-следы. Рукав на его руке слегка задрался, затем на секунду показался тонкий луч света, протянувшийся в направлении двери. Кэйа только успел открыть рот, как луч исчез, и рот пришлось закрыть обратно. Он тряхнул головой, чтобы прийти в себя. Что это было? Снова влияние Бездны? — Тут еще одни появились, — неожиданно сказала Джинн, кивнув себе под ноги. — На этот раз красные. Кто-то с элементом пиро. И ведут в другую сторону. Дилюк подошел к подруге и, присев на корточки, начал внимательно рассматривать то, что Кэйа, как бы ни старался, разглядеть не мог. Только послушно поплелся за Дилюком, когда тот потянул за веревку. — Да, верно, — наконец выдал Дилюк свой вердикт. — «Да, верно» что? — поинтересовался Кэйа. — Будьте добры, господин Дилюк, поделитесь своими наблюдениями с теми, кто обделен благословением архонтов. — Тут элементальные следы пиро. Скорее. Попробуем другой коридор. — Подождите, я… — Джинн вздохнула и перехватила сползающее тело Килдеберта. Видимо, ее «облегчающей» магии надолго не хватало. — Мне нужно передохнуть. — Не переживай, я понесу, — Дилюк принял у нее ношу с легкостью, точно взял охапку одуванчиков, взамен передав ей посох мага Бездны на сохранение. И, пускай бирюзовый ореол вокруг Килдеберта мгновенно исчез, означая, что он вернулся к прежнему весу, братец и бровью не повел. — Встань за мной. Будешь на подхвате, если что-то ускользнет из моего поля зрения. Две пары глаз лучше. Кэйа не стал спорить, что у него с обоими глазами тоже все в порядке, потому что, во-первых, Дилюк наверняка имел в виду чувство стихий, которое Кэйе все еще никак не поддавалось несмотря на божественное наследство. А во-вторых, смотреть на золотистую макушку подруги хоть и оказалось вполовину не так интересно, как на стриженый затылок брата, зато его мысли перестали возвращаться из раза в раз к истаявшей во мраке пещер ночи и чужим горячим губам. Более того, Джинн начала вслух рассуждать о скопившейся кипе дел в ее отсутствие — возможно, почувствовав, что это спасет Кэйю, а может, надеясь хоть с кем-то разделить свое беспокойство. Больше всего ее волновала организация предстоящего фестиваля. Кэйю же волновал тот факт, что Лиза будет слишком занята, чтобы выполнить его просьбу и достать алкоголь с праздника. Не то чтобы он собирался возвращаться. Все остальные заботы были напрасны: капитаны справятся с ними и без надзора действующего магистра. — Мы все-таки ходим кругами, — севшим голосом заключила Джинн, останавливаясь еще до того, как Кэйа увидел знакомый дверной прямоугольник в конце их пути. — Стоим! Когда они снова скучковались, Дилюк первым делом спросил: — Кто-нибудь из вас видит новые элементальные следы? Розария и Джинн переглянулись, но все-таки стали осматриваться. Не прошло и минуты, как Розария воскликнула: — Есть. Вон там, синие… — и осеклась. — Святая девственница Мэри, это же все наши. Это же, Бездна, наши следы! Она воткнула посох в землю, прижала ладони ко лбу, воздела голову к несуществующему небу и принялась беззвучно, отборно браниться. Кэйа заподозрил, что к состоянию Розарии необходимо все же вернуться, но позже. Сейчас важнее другое. Сдаваться он не собирался. Вероятно, его вариант, который до последнего отметали, оставался единственным. И предложить его стоило до того, как кто-то из них впадет в панику. — Если выбора нет, то предлагаю… — Господин Рагнвиндр, ваш компас! — Арсений ткнул пальцем в Дилюка, ненароком оттолкнув Кэйю. Он мог бы возмутиться, если бы не увидел то же, что видел и Арсений, и теперь уже все остальные. От того, как Дилюк держал Килдеберта, рукава его формы снова задрались, обнажая запястья. А луч света, якобы померещившийся Кэйе ранее, стал ярче и вел блеклой дорожкой к кованой двери с изображением солнца. Под безоблачным голубым небом свет едва проглядывался, вился тонкой струйкой блестящей пыли над молочными чашечками интейвата. Дилюк извернулся и, зацепив зубами рукав на правой руке, оттянул его сильнее. Серебристая полоска браслета, показавшись из-под ткани, и вправду отбрасывала сияние, которое в отсутствие всяких преград стало ярче. Теперь никто не мог сказать, что это просто игра света. — Так он работает, — ахнул Кэйа и мигом вспомнил, что говорил Дилюк Фатуусу. Что браслет уже указывал путь, но только в Бездне. — Ага, да толку от него никакого. В прошлый раз он сбил нас с пути, утянув господина Рагнвиндра в самую гущу призраков Бездны, — скептически отозвалась Розария. — Очевидно, что сейчас он пытается сделать то же самое. — Вероятно, вы правы. Но как тогда объясните это? — Арсений взял Кэйю за локоть и, не успел тот опомниться, резко дернул его в сторону. Веревка в руке натянулась. Дилюк тотчас же бросился к нему, но Арсений резво встал между ним и Кэйей. — Погодите! Взгляните на свой браслет еще раз. Внимательнее. После этого Фатуус отступил. И тут Кэйа заметил то, что могло показаться неочевидным раньше: второй луч света, тонкий, как нить паутины, испускающий мерное белое сияние, струился от цветка анемонии на браслете Дилюка, бежал по крепкой вязи веревки и останавливался у бедра Кэйи. — И что с того? — Розария повела плечом. — Кэйа связан с Бездной по происхождению. Поэтому браслет и указывает на него. — Позвольте, — Арсений протянул руки к Дилюку. Тот, поколебавшись, передал тело Килдеберта человеку, который больше всего мечтал о его скоропостижной кончине. Сделав пару шагов назад, Арсений ощерил зубы в улыбке: — Достаточно веское доказательство? — Он не указывает на Килдеберта, который связан с Бездной куда крепче, — наконец догадавшись, что к чему, произнес Дилюк. Кэйа никак не мог отвести взгляда с Килдеберта. Его грудь вздымалась ровно, словно он просто крепко спал. Но и на живого он похож не был, обвиснув на чужих руках, как потерявшая половину нитей марионетка. Браслет и правда не реагировал на него. — Тогда в чем дело? — с непониманием спросила Джинн. В голове щелкнуло. Кэйа снова проследил за направлением луча, а затем опустил руку к бедру. Поясная сумка обдала ладонь знакомым холодком, точно Глаз бога. — Осколок звезды, — сказал он, достав камень. — Звезда, — произнес Дилюк одновременно с ним. — Для чистоты эксперимента можете передать камень мне, — Арсений вытянул руку с раскрытой ладонью, умудряясь придерживать свою ношу одной левой. — Тогда вы увидите, как браслет изменит… — Держи, — не дав ему договорить, Кэйа протянул осколок метеорита Розарии. Доверять Фатуусу он, разумеется, не собирался. Та с любопытством повертела его в пальцах, сощурилась и сказала: — Сейчас он больше Глаз бога напоминает, только без элементальной метки… Хм. А ведь наш гость из Снежной прав — браслет на эту штучку показывает. Как Арсений и сказал, луч света устремился следом за камнем, отлипнув от Кэйи, и оплел шелковым кружевом тонкие пальцы Розарии. Сморщив нос, она кинула камень обратно его владельцу и вытерла руку об штаны. — Но как вы это поняли, офицер? — от того, с каким искренним изумлением и одобрением звучал голос Джинн, прямо как в те времена, когда эти двое исторические труды о Барбатосе обсуждали, стало тошно. — Легко. Если господин Рагнвиндр носил браслет с самого начала, то он должен был сработать еще в подземном городе, когда мы искали дорогу к порталам Бездны. Но он никогда не указывал на Бездну. — Он ведет к звездам, — поставил завершающий штрих в их изысканиях Дилюк и посмотрел на большую дверь посреди поля — куда путеводной нитью тянулся широкий луч света. — А это как раз то, что нужно, — подытожил Арсений, и его водянисто-голубые глаза разгорелись. — Браслет быстрее приведет нас к цели, чем любой из коридоров. — Простите мой скепсис, но как это объясняет тот факт, что в прошлое наше путешествие по Бездне с господином Рагнвиндром этот же самый браслет затащил его к призракам? — Розария скрестила руки. Носком сапога она легонько подпинывала основание фатуйского посоха, с вызовом глядя на его хозяина. — Звездами там и не пахло. Что может гарантировать, что это не повторится? — Я тут впервые, как и вы, потому не знаю, — хмыкнул Арсений, почесав поросший короткой щетиной подбородок. — Смею предположить, что Сумеречный компас вас вел верно. Просто этот путь пролегал через призраков Бездны. Ни о каких гарантиях здесь не может быть и речи. — В тот раз мы искали остальных, поэтому нам пришлось вернуться к коридору с элементальными следами, — добавил Дилюк. — Скорее всего, мы бы не успели узнать, куда на самом деле ведет артефакт. Ваши опасения не беспочвенны, сестра Розария, однако… — Однако выбор у нас все равно сейчас небольшой. Да-да, я уже смекнула, к чему вы клоните, — Розария закатила глаза, вполне ясно выражая свое недовольство их выбором. — Мне тоже не улыбается терять время в каком-то запредельном захолустье с потугами на реальность. На этом вшивом синющем небе даже самой крохотной тучки нет. Кэйа рассеянно поднял голову и заметил, что подруга в некотором роде права. Небо было столь чистого синего цвета, безо всяких примесей и иных оттенков голубого, без облаков, что казалось ненастоящим. И в то же время — таким же правильным, как багряное зарево над степями земли пиро-архонта, таким же родным, как стеклянная бирюза над озерами и лугами Мондштадта. Кэйа хотел было повторить свои слова про то, что ему этот путь знаком, но понимал, что тем самым никого не успокоит. Сон ли? Да, возможно, это место было сном. Одним из тех вещих сновидений, которые, как ему рассказывал Килдеберт, приходят связанным с мировым древом Ирминсуля магам. — Кэйа, соберись, — горячая ладонь легла на затылок, слегка взъерошив волосы и полностью выведя из состояния оцепенения. Поравнявшись взглядом с огоньками пламени в алых глазах, Кэйа ощутил себя до странного спокойно и уверенно. — Мы идем дальше. — Как будто могло быть иначе, — привычно усмехнулся Кэйа, перестегивая карабин поближе к Дилюку, потому что Джинн изъявила желание идти рядом с Розарией. Скорее всего, чтобы проследить за Арсением и его новым грузом в виде мага Бездны. — Веди, капитан. — Для тебя я давно не капитан, — фыркнул Дилюк так, как обычно твердил свое заезженное «ты мне не брат». Когда их процессия, все еще повязанная одной веревкой, двинулась к двустворчатой двери с солнцем, ступая по вычерченной серебристым светом дорожке среди цветов, Кэйа не выдержал и буркнул в затылок впереди: — Как будет угодно, господин Дилюк. Правая рука названого брата дернулась и слегка согнулась в локте, словно он собирался вот-вот призвать меч. Вдруг Дилюк склонил голову вбок так, как если бы смотрел на наручные часы, которых, конечно же, не было. Был браслет, что чудесно смотрелся на его жилистом, с выступающими линиями вен предплечье. — Что, неужели полчаса прошло? Твой обет молчания закончился? — Да ну тебя, — беззлобно хохотнул Кэйа. — А ты? Неужели успел соскучиться по моему голосу? — По твоим жеманным придыханиям на каждой гласной, смешкам по поводу и без и нетрезвому бубнежу примерно в трети наших встреч? — с сарказмом уточнил Дилюк. — Добавь-ка что-нибудь еще, если я упустил. — Легко, — мягко улыбнулся Кэйа. И, скользнув ладонью по веревке, в несколько быстрых шагов сократил расстояние между ними. Тронул плечо Дилюка, подался к его уху, более не скрытому густой шевелюрой волос, и низко, с пьяным флером мольбы в голосе шепнул: — Бармен, еще. Налей мне еще вина. Дилюк отшатнулся от него, словно ошпаренный, даром что веревку не дернул. Прыснув, Кэйа отскочил назад и продолжил идти на прежней дистанции как ни в чем не бывало. — Нетрезвый бубнеж, — выплюнул Дилюк и потерся ухом о плечо, будто пытаясь стереть тон Кэйи из своей головы. Сам виновник его недовольной морды улыбался самым бессовестным образом. — Едва ли я удивлю тебя чем-то новым, братец, — Кэйа даже спорить не стал. Дело было совсем не в том, скучал ли Дилюк по его голосу и хотел ли просто его разговорить, как в первый раз, когда тот чуть было не потонул в видениях Бездны. — Тебе не терпится узнать что-то про это место, верно? — Мне кажется, я тебя задел своим резким суждением о том, что это всего лишь сон, — признался Дилюк. Похоже, он не решался напрямую. — Мне жаль, что я… был резок с тобой. Кэйа чуть было рот не раскрыл: так все-таки он спит? Дилюк извинился перед ним? Да нет, такое уже было… Было ведь? Ага, пару раз. Один — после дня рождения, а второй — перед поцелуем. Кэйа не понимал, забавляла ли его такая закономерность или, напротив, нервировала. Одно он знал точно: стена между ними продолжала шататься и рассыпаться в труху. И, нет, его это не устраивало. Вслух же он, состроив самое равнодушное лицо, сказал: — Брось. Кто угодно так бы подумал, и даже я до сих пор сомневаюсь. — Значит, ты не уверен, что был здесь? — аккуратно уточнил Дилюк. Нет, он был здесь. Он сделал что-то неправильно, из-за чего все пошло не так, как нужно. И это была его вина. Но видения тех дней были мутными — не похоже ни на сон, ни на воспоминание. Виски разболелись. Кэйа вздохнул и покачал головой, хоть Дилюк и не смотрел на него. — Не знаю. И да и нет. Вот только крики людей из его сна-не-сна были такими настоящими. Такими реальными. — Кэйа, — Дилюк, не оборачиваясь, бросил ему через плечо какой-то маленький мятый кулек — просто клочок свернутой красной бумаги с чем-то внутри. — Что это? — недоуменно спросил Кэйа. — Лекарство. Чтобы ты расслабился. Тебе вовсе необязательно отвечать на вопросы сейчас, если ты сам не понимаешь, что происходит. Потянув за один край кулька зубами, Кэйа наконец увидел его содержимое. И то ли выругался, то ли упомянул Барбатоса всуе, хотя всуе ли теперь. «Лекарством» Дилюка оказалась одна из дьявольских конфет Эолы с праздника. Недолго думая, Кэйа закинул угощение себе в рот. Приторная сладость конфеты с непривычки свела скулы и обдала щекоткой нёбо. Запах алкоголя, теперь кажущийся особо отчетливым, ударил в нос. Вдруг Кэйа подумал, как хорошо сейчас было бы оказаться в таверне ранним будним утром. И пускай даже ничего крепче виноградного сока ему не нальют. * * * Подарки от Дилюка — это, конечно, мило и все такое, но в случае с конфетой идея оказалась так себе. Во-первых, капелька огненной воды внутри шоколадного шарика, подтаявшего не иначе как от горячих ладоней братца, со своим назначением не справлялась. Желудок мимолетно опалило приятным жаром, как от быстрого глотка яблочного сидра, и на этом ее действие закончилось. Вот как Дилюка вело от такого количества спиртного — загадка. Во-вторых, и это было самое важное, теперь Кэйе нестерпимо хотелось пить. Он не успел заметить, как фляга опустела. У Фатууса позади просить что-либо не позволяла гордость. А остальные затерялись среди мазков кисейного тумана, который вне коридора Бездны сопровождал их на всем пути, и останавливать их процессию по столь глупой причине, как пересохшее горло из-за конфеты, не хотелось. Кэйа даже попробовал сотворить снежок с помощью кхаэнрийской магии и надкусил его, ничего хорошего не ожидая. И ничего хорошего не получилось: на вкус растопленный снег был хоть и получше воды, пропитанной гидро-элементом, или сосульки из крио, которую он как-то сгрыз на спор после третьей бутылки вина, но отдавал одновременно мелом и ржавчиной. Еще немного пригубив ледяные плоды Кхемии, Кэйа сморщился, выкинул снежок на обочину и вытер губы. Дверь с солнцем на другом конце поля, сколько бы они ни шли, все не приближалась. Только Кэйе снова чудилось, что дверь увеличивается в размерах, как через минуту они возвращались к прежней точке. Как будто в этот момент они начинали шагать назад, обманывая самих себя. Сколько прошло времени? Час, два? Или намного больше? Кэйа понял, что вести счет пролетающим в Бездне минутам бесполезно, когда высказал свои сомнения о верности их способа передвижения вслух, а Арсений ему в спину отозвался: — О чем вы? Мы ведь только что убедились, что компас работает правильно. Только что. Вот как для него обстояло дело. Учитывая, что никто больше не остановился и не попытался разобраться в загадке стоящей на одном месте двери, Кэйа понял, что лишь для него время течет так медленно. Это странно. О чем он думал эти часы, кроме своей сильной жажды? Почему вкус конфеты до сих пор ощущался в его рту, как если бы он съел ее только что? Похоже, Арсений был прав. И Дилюк — тоже, когда сказал, что Бездна сводит людей с ума. Кэйа сделал глубокий вздох. Может, время замедлялось, потому что он сам не хотел находиться здесь, не только из-за теней воспоминаний. Это место вызывало страх. И, каким бы просторным ни казалось небо над головой, Кэйе чудилось, что он заперт в большой клетке. По сути так ведь оно и было, с самого их спуска в пещеры, которые он ненавидел всем телом и душой. Сейчас это ощущение усилилось, растекаясь ознобом по вновь привыкшим к холоду конечностям и застревая сухим комком в горле. Возможно, тому виной слова Килдеберта. То, что он сказал про его силу — этот треклятый дар архонтов, — никак не укладывалось в голове. Невольно взгляд ухватился за руку, которой Кэйа сжимал оттяжку. Сейчас ладони скрывала ткань перчаток, но до этого, еще когда Килдеберт заговорил с ним, Кэйа был без них. Что, если кто-то заметил те крохотные черные пятна на пальцах? Исключено. Даже если так, едва ли этому придали значение. Ведь и он сам, лишь стоило Килдеберту указать на отметины, наконец рассмотрел их и отдернул руку в тот момент, испугавшись, что кто-то еще увидит. Между тем, слова Килдеберта давали гарантию: все получится. Претворить в реальность план с очищением звезды — проще простого. Единственная проблема — Орден Бездны и люди Килдеберта, которые, вероятно, попытаются остановить его, но и на этот счет Кэйа не беспокоился. Пускай с новообретенной Кхемией он справлялся кое-как, в последние разы она слушалась его почти с той же отдачей, что и когда-то принадлежавшая ему стихия льда. На подмогу со стороны, за исключением Арсения, который не станет мешать ему в момент, когда все раскроется, Кэйа рассчитывать не хотел. Однако и разделяться с ними, пока до сих пор никто не знал, как вернуться обратно на поверхность, он опасался. А что, если… Кэйа стиснул зубы, проглотив следующую мысль. Только в самом крайнем случае, при самом скверном раскладе событий он обратится к нему за помощью. Расстелившийся под ногами ковер из цветов враз потемнел, как будто над полем нависла дождевая туча. Кэйа перевел взгляд выше и увидел, как дверь внезапно стала ближе и больше, отбросив длинную тень вдоль их пути. Он мог поклясться, что еще парой мгновений назад до нее оставалось двадцать футов, не меньше. Остановившись в нескольких шагах от врат, Дилюк тоже поднял голову. Кэйа замедлился и встал рядом. Дверь из темного железа, напоминающего материал шестерней у механических стражей руин, бродивших по Тейвату со времен катастрофы, высилась над землей в добрых шесть-семь футов. Черно-агатовое солнце выпирало внушительным барельефом на монолитном листе металла, лишенном всякого намека на замок или ручку. Внутри солнца поблескивали мелкие кристаллы алого, как кровь, граната. Кэйа ощущал магию, проходящую сквозь эти камни, но не мог определить ее назначение. — Компас все еще указывает туда, — Дилюк поднял руку с браслетом. Серебристый луч, в полумраке тени особенно яркий, прорисовал искристую линию на поверхности врат до самой границы инкрустированного солнца. Под узором из граната на мгновение вспыхнули руны и тут же погасли. Дилюк, видно, не заметил, потому что тут же опустил руку. Подошел к вратам вплотную и навалился плечом, толкнув их. Ничего не произошло. — Подожди, там была какая-то надпись, — Джинн, открепившись от веревки, приблизилась к Дилюку и указала вверх. Кэйа хотел сказать то же самое, но язык не поворачивался. Первоначальный страх прошел, оставив совсем иное чувство перед видом этой двери. Тоску и… надежду? — Вот же, смотри. Она мягко обхватила взяла Дилюка за руку и направила вверх. Луч Сумеречного компаса снова осветил вязь тонких, до боли знакомых Кэйе рун. — Ут фациас квод либэат эа эрит тота лекс, — вполголоса прочитал он. Раздался низкий, сотрясающий землю гул. Джинн и Дилюк поспешно отступили от двери, которая задрожала и озарилась ярким багровым сиянием, целиком залившим искусственное черно-алое солнце. Путеводная нить браслета вмиг потускнела, но она уже не требовалась, чтобы выявить руны — те были ярко-красными, как будто их только что выжгли на поверхности врат. — Что ты сказал? — крикнула ему Джинн, хватаясь за веревку между ним и Дилюком. — Это заклинание Бездны? — Я… я не знаю, — признался Кэйа. Смысл-то он понял, но что это такое — не знал. «Это заклинание и есть. Чтецы Бездны используют язык древних, прямо как ты», — в голове прозвучал отчетливо голос Альбедо. И почему он дословно помнил каждую их беседу? Неужели это тоже влияние Ирминсуля? Внутри огромных врат образовалась арка поменьше, такого размера, чтобы через нее мог пройти взрослый человек. За самой аркой не было ничего, кроме бездонной черноты и крохотных белых огней — прямо-таки ночное небо с россыпью звезд. — Снова портал, — хрипло произнес Арсений. Он так и таскал на руках тело Килдеберта, который спал уж как-то подозрительно долго. — Тоже односторонний. Ведет еще глубже в Бездну. — Гостили там, что ли? — поинтересовалась Розария. Ее лицо было бледным, как никогда. Арсений помотал головой: — Я — нет. Будь у меня выбор, я бы ни за что не отправился глубже. Втянув носом воздух, Розария нарисовала на лице незатейливую улыбку. Уголок ее губ пару раз дрогнул, выдавая чувства, о существовании которых в ней Кэйа прежде не подозревал. Она вела себя странно с самого их появления здесь. Похоже, Бездна воздействовала на нее сильнее, чем на остальных. Дилюк ступил вперед и выставил руку в направлении нового портала. Луч компаса скользнул лунной дорожкой с его руки и уверенно устремился внутрь черной арки, в тот же момент полностью поглощенный угольной тьмой. — Выбора у нас, однако, нет. Как говорят в церкви, к звездам и безднам, — мрачно возвестил Дилюк и первым шагнул через врата Кхаэнри’ах. Джинн сразу же отправилась за ним. Кэйа, помешкав, обернулся. Розария, хоть и оставалась бледной, еле давила в себе смех. — В какой еще церкви? — громко спросил он, выглянув из-за плеча Арсения и стараясь не смотреть на Килдеберта. — Ты его надоумила? — Разве это не девиз Искателей приключений? — удивился Фатуус, который тоже пришел в легкое замешательство. Оттяжка на поясе Кэйи тем временем дернулась к порталу, поторапливая его. Он так и не услышал ответ, ныряя в черный овал арки, но по хитрющему взгляду подруги понял: на ближайшее время у них появился еще один отличный повод для шуток в этом безрадостном месте. * * * Вне всяких сомнений, он уже был здесь раньше. Уверенность в том, что виденные им раньше места сном не являлись, не принесла радости, но и огорчения не прибавила. Кэйа лишь пораженно выдохнул, когда черная смоль Бездны рассеялась и перед ним раскинулся город из золота. Он лежал в низине, на некотором отдалении от портала, окруженный ровными квадратами пашен, такой маленький, блестящий и идеальный — точно игрушечный, выполненный на заказ искуснейшим из мастеров. Знакомые очертания городских стен вызывали благоговение и отвращение одновременно. Кэйа, почувствовав нехватку воздуха, вцепился в веревку и сделал глубокий вдох. Он все еще помнил, зачем они здесь. Только это имело значение. Чья-то рука дернула его вбок. Прямо перед лицом пронеслась неистово клокочущая тень и взмыла ввысь, описав круг. Присмотревшись, Кэйа увидел механическую птицу — достаточно крупную, размером со взрослого орла, с длинным изогнутым клювом и мощными, щелкающими когтями. — Снова что-то вспомнил? — Дилюк взволнованно смотрел на него. — На тебе лица нет. До похода в пещеры Кэйа бы ввернул пару острот насчет его внезапно проснувшихся инстинктов курицы-наседки. А еще раньше, эдак год назад, отдал бы все за этот его взгляд и голос. Сейчас все было по-другому. Он ощущал вину за их близость и вновь зарождающееся доверие. Куда проще было бы, останься все как прежде. — Ничего особенного, — Кэйа аккуратно высвободил свою ладонь. И выдал самую нелепую ложь из всего, что могло прийти на ум: — Плохо переношу высоту. Дилюк огляделся. Портал их выплюнул в какой-то холмистой местности, на возвышении, в то время как поселение из золота красиво распласталось по равнине внизу. И все же отсюда было видно даже снующие туда-сюда фигурки существ по извилистым улочкам города. Кэйа мог бы придумать что получше. — Ты. — Я. — Ты — и плохо переносишь высоту, — с ласковым скепсисом повторил Дилюк, — поэтому сдал экзамен с первого раза, получив лицензию в одиннадцать лет. — Даже вспоминать стыдно. В одиннадцать — смех да и только, Дилюк. — И прыгнул за мной в пропасть, когда сломался мой планер. Потому что плохо переносишь высоту. — Твою смерть я переношу еще хуже. Он пытался всем своим видом сказать Дилюку: «Прошу тебя, ради всех идиотских архонтов, отстань». Но то ли их мастерство понимать друг друга без слов начало со временем стало забываться, то ли братец намеренно игнорировал его невербальные жесты. — Может, есть что-то еще, что ты забыл мне рассказать? — проиграв в их короткой словесной перепалке, Дилюк решил взять курс на вопросы в лоб. Собравшись было развести руками, Кэйа замер, потому что тут же и встретил блеск улыбки в лице напротив, и вспомнил слова Дилюка, сказанные им ранее: «Ты всегда делаешь так, когда брешешь». — Нисколько. Я и так тебе все рассказал, братишка. — И почему я тебе не верю? Затянув ленту на своих волосах потуже, как будто именно это и собирался сделать с самого начала, а не руками эпатажно размахивать, Кэйа тоже решил осмотреться. Пора бы уже. Джинн, сидевшую неподалеку на каменном помосте, в окружении сброшенных припасов, он заметил боковым зрением, пока разговаривал с Дилюком. Посох Килдеберта стоял там же, среди других вещей. Сама Джинн, обняв посох и прислонившись к узловатому древку лбом, как будто бы спала. — Джи!.. — Тш-ш, — Дилюк прижал палец к губам. — Дай ей отдохнуть. Прошло много времени. Кэйа посмотрел на него. Дилюк не выглядел усталым или измотанным, так что вряд ли «много времени» означало несколько дней или месяцев, что немного успокаивало. Затем Кэйа перевел взгляд на портал — вернее, на место, откуда явился. Портала там не было, как и в прошлый раз. Только ветхое, необжитое здание в один этаж, рядом с которым стояла невысокая каменная ваза с перегоревшими палочками от благовоний. Кэйа наклонился к вазе, принюхиваясь. Запах показался неприятно узнаваемым. — Портал односторонний, как и сказал Арсений, — подтвердил его мысли Дилюк. — Джинн появилась через пару часов после меня. А ты… Кэйа выпрямился и уставился на латунные часы с песком, которые Дилюк достал из нательного кармана формы. Достал аккуратно, придерживая в строго вертикальном положении. Последние песчинки соскользнули сквозь узкое горлышко колбы вниз. — Двенадцать часов. — Двенадцать?! — Я прибыл сюда в полночь, а сейчас солнце в самом зените. — Так вот почему никого нет, — медленно произнес Кэйа так, будто все понял, и продолжил смотреть на часы. На самом деле он не понял ничегошеньки. Почти. — Как такое вообще произошло? Я ведь только что был там. Только что. Снова это сбивающее с толку только что. — Именно поэтому я отслеживал время по часам, — Дилюк перевернул стеклянную колбу вверх дном. Белый песок потек вниз тонкой струйкой. — Джинн сказала, что шагнула в портал сразу за мной. Ты тоже? — Ну… — Кэйа фыркнул, как только вспомнил причину задержки. — Мы немного разговорились. Я последовал через полминуты, наверное? Мне надо было кое-что уточнить у Розарии. Дилюк медленно кивнул, целых два раза. Ни капли не поверил ему и, вероятно, немного обиделся. Ох, ну простите. О подобных вещах предупреждают заранее. Знай он, что у Бездны столь специфическое представление о времени, то непременно бы оседлал плечи Дилюка и катался бы таким образом через все порталы. — Тумана здесь нет, — отвернувшись, молвил Дилюк. — Можешь открепиться от веревки и осмотреться, но не уходи далеко. — А ты? — Буду ждать. Кэйа не думал, что так скоро окажется с Дилюком наедине. Это его совсем не радовало — по самым разным причинам, в том числе по тем, которые все еще прятались в самых темных углах его сердца и страшились показываться наружу, — поэтому он с энтузиазмом принял предложение «осмотреться». Веревка, которую он отдал Дилюку, другим концом тянулась за покосившуюся дверь здания. Кэйа заглянул в пустой провал окна, приоткрыл дверь, просовывая голову в проем, но поля с цветами или звездного неба не увидел. Только дыры в деревянном настиле на том, что раньше называлось полом, да остатки разной утвари. Сама веревка зависла в воздухе под потолком, словно подчиняясь некой невидимой магии. Впрочем, чем порталы не магия? Да и все это место — тоже. Кэйа направился к краю обрыва, за которым блестели круглые золотые крыши городских башен. С востока плыла тонкая полупрозрачная вуаль облаков. Кэйе вспомнился фонтан в Мондштадте, куда все без устали швыряли мору, надеясь на исполнение своих желаний. Из-за облачной дымки город казался таким же неявным, как и золотые монеты под водой. И таким же недостижимым, как напрасные надежды людей, ищущих счастье у предрассудков. Его снова бросило в озноб. Кэйа уперся ладонями в колени, стараясь стоять прямо и выровнять резко сбившееся дыхание. Горло перехватило не страхом, настигшим его в поле среди сине-белых цветов интейвата, а неестественным, ненормальным чувством тоски. То была тоска по родным краям, в которых он никогда не рос и не жил. Тоска по тому, что он втайне ото всех и от самого себя жаждал так сильно. По тому, что никогда не вернется и никогда не будет принадлежать ему. Неожиданно правый глаз пронзила резкая боль. А вот это уже нехорошо. Зажмурившись и стиснув зубы, Кэйа почувствовал, как начинает терять опору под ногами, и быстро попятился от края обрыва. — …йа. Кэйа! Отняв ладони от лица, он сообразил, что потерял сознание. Вероятно, ненадолго. К боли, даже самой страшной, он уже в какой-то степени привык — все еще чувствовал ее, но научился терпеть. Так почему на этот раз… — Кэйа, слышишь меня? Ты со мной? Ты здесь? От тепла, окутавшего со всех сторон, точно пуховым одеялом, ощущения в теле не притупились. Но разум протрезвел. — Один вопрос глупее другого, братишка, — слабо проговорил Кэйа. На периферии все еще замутненного поволокой боли зрения мелькнул кусок неба и красные волосы. Та самая дурацкая прядь, которую он так и не успел отрезать. — Ты чего портал не караулишь? — Да потому что тебя, судя по всему, некому караулить, — злобно прорычал Дилюк, все ещё державший его на руках. Сфокусировав взгляд, Кэйа теперь мог разглядеть его лицо и не удержался от довольной ухмылки. — Я уже не стал Джинн тревожить, иначе она в ближайшее время вообще глаз не сомкнет. — Спасибо. Я бы этого себе не простил. Она и так сильно настрадалась из-за меня. — Из-за нас обоих. — Надо кому-нибудь надоумить ее взять отпуск по возвращении. — Вот ты и надоумишь. Или откинуться тут собрался? — хоть Дилюк звучал и грубо, Кэйа ясно услышал, как его голос оборвался на последних словах. — Как можно, господин Дилюк. Кто же будет тебе делать дневную выручку в таверне? — Явно не тот человек, которому я обеспечу месяц бесплатной выпивки, когда мы вернемся. — И как зовут этого везунчи… Кэйа ошеломленно застыл с приоткрытым ртом. Какая-то детская радость захватила его, когда он понял, что именно сказал Дилюк. Напоминание о том, что в его планы возвращение в Мондштадт не входило, постучалось в голову несколькими секундами позже. Но до чего то были блаженные секунды! — Вот так ты выглядишь более живым, — Дилюк улыбнулся краем губ. — Хех. Я живее всех живых. Думаю, я уже могу… Ай! — Кэйа зажмурил правый глаз и шумно вздохнул сквозь сжатые зубы. — Нет, пока не могу. — Дай взглянуть, — Дилюк осторожно убрал его руку от лица. Кэйа боялся открывать глаз, даже когда боль стала утихать. А когда открыл его, то тут же покосился вбок, чтобы не встречаться взглядом с Дилюком. — Все в порядке, — тихо заверил его Дилюк. — Думаю, скоро должно пройти. — Линии Ирминсуля не стали больше? — встревоженно уточнил Кэйа. — Нет. После того раза — нет. Почувствовав облегчение, Кэйа прерывисто выдохнул. Не хватало ему еще одного непонятного всплеска собственной магии. Решив все-таки посмотреть на брата, Кэйа тут же об этом пожалел. Его и так пригрело от того, как Дилюк оглаживал его щеку ладонью, продолжая сосредоточенно изучать уродливые проявления Кхемии на его лице. А стоило увидеть его глаза, и все пропало. Он пропал. Чувствовать, видеть, слышать Дилюка одновременно — все это было достаточно легко пережить и оттолкнуть, но в то же время всего этого было слишком много для Кэйи. А еще от Дилюка пахло так пряно и спокойно одновременно. Не виноградом, который вскоре смыла сырость и грязь пещер, и не цветочной отдушкой, которой несло за версту от его волос. Сейчас все было гораздо проще. Сейчас от него пахло… собой. — Мне стало лучше, — выдавил из себя Кэйа, пока не натворил глупостей. Опять. Дилюк, охнув, отпустил его и выдал совершенно неожиданное: — Прости. Нет, все-таки в его извинениях существовала определенная закономерность. А в голове уже роилось столько разных мыслей. И Кэйа точно не произнесет вслух ни одну из них. Точно не скажет: «Ты бы знал, придурок, как мне дорог. И Джинн, и Розария, и Кли, и весь Мондштадт. И Ордо Фавониус, который ты якобы на бутылке самого дрянного пойла вертел». Но ведь это Дилюк. Он ведь должен принять его выбор — хотя бы на этот раз? — Пока мы вдвоем… — Ты что-то вспомнил о месте, где мы находимся? — О, да, конечно, — Кэйа саркастически закатил глаза. — Это как раз то, что можно сказать друг другу только наедине. Наедине они или нет, он точно не скажет: «Хотя, может, рыцарями я дорожу не так сильно, как тобой. Зато никто из них не грозился меня убить. Один-ноль в их пользу, Дилюк. И кстати, что это за бред с бесплатной выпивкой. Я же знаю, что ты сделаешь все, чтобы я бросил. Ты тоже врешь». Открыв и закрыв рот, словно побоявшись произнести то, о чем после пожалеет, Дилюк кивнул: — Хорошо. Говори. — Когда Килдеберт начал общаться этими своими рунами, я умолчал кое о чем. Дилюк мягко сжал его руку. Так нехарактерно для него, что Кэйа больше не захотел ничего говорить. Просто не хотел терять это тепло. Не хотел, чтобы Дилюк услышал правду: «Не ходи за мной к звезде. Не хочу, чтобы ты видел меня таким. Ты был прав насчет маленького осколка, кстати. Если я замахнусь на всю звезду, то силы у меня почти не останется. Может, я даже выживу. Килдеберт ведь выжил как-то. У меня получится, правда». — Это останется между нами, если ты хочешь, — тихо произнес Дилюк. — Мы что-нибудь придумаем. — Ну… — на губы сама собой напрашивалась улыбка, которую Кэйа с трудом сдерживал. И вместе с тем, как его рот растягивался до ушей, лицо названого брата темнело от раздражения и догадки, что его провели. — Он сказал, что ножницы мне в руки давать нельзя. И посоветовал обкорнать эту лишнюю прядь сбоку. Я, конечно, поначалу жутко обиделся… Ай! Ха-ха-ха! Получив тычок под ребра — достаточно ощутимый, но хотя бы не по ране, — Кэйа залился смехом. — Ты. Такой. Идиот. Кэйа, — процедил членораздельно Дилюк, прежде чем пихнуть его со своих колен на траву и подняться. — Редкостный. Самобытный. Идиот. — Ты забыл добавить «самый красивый и умный», — выдавил через хохот Кэйа. — Самый красивый, по твоим словам, я, — парировал тот и подал ему руку. — Насчет ума судить не берусь. Умные люди не пытаются себя похоронить при каждом удобном случае. — Все еще мнишь, что я самоотверженно иду на верную смерть, никому об этом не сказав? — То есть я могу не переживать, что в твоей светлой голове временами мелькают подобные темные мысли? Кэйа перестал улыбаться. Он точно не ответит: «Смерть была бы лучшей перспективой, если бы мне предложили выбор». — Только если эти темные мысли касаются тебя. Ну, знаешь, пока ты будешь спать, я переберусь к тебе, возьму кинжал и подровняю все как следует. Дилюк притянул его к себе за ворот, все-таки потревожив рану в животе своим резким движением. Но, архонты, какие это были мелочи по сравнению с эмоциями на лице братца. Пожалуй, из всех странных вещей, по которым он бы стал скучать, Кэйа без сомнений назвал бы его насупленную морду, которая ни на каплю не изменилась с детства. — Все-все, мировая, хвати… Дилюк втянул носом воздух рядом с его ухом, вызвав дрожь в теле. Кэйа так и замер, не зная, как и реагировать. Стряхнув какую-то грязь с его ворота, Дилюк отстранился и взглянул ему в глаза. — Порошок рядом с храмом. — Порошок рядом с храмом? — глупо переспросил Кэйа. — Каким таким храмом? — Вон тем, — кивок был направлен в сторону полуразрушенного здания с односторонним порталом. — Там в вазе лежит зеленый порошок, похожий на тот, которым вас с Арсением и Джинн усыпили. Кажется, тебя от него так повело. Дилюк показал раскрытую ладонь, которой отряхивал его одежду. На перчатке остались болотисто-зеленоватые разводы. — Не нюхай что попало в незнакомых местах, — посоветовал он, брезгливо обтирая руку о высокую траву. — И волосы мои не трожь. Меня более чем устраивает эта кривая прядка. — Но ведь ты признал, что она кривая! — Угу. Ты тоже не без изъянов, сэр Кэйа. Значило ли это, что Кэйа более чем устраивал Дилюка, он уже уточнять не стал. Потому что, признаваясь самому себе, прядь ему тоже нравилась, хоть и напоминала о событиях последней ночи. О последней ночи напоминало многое. Гораздо больше, чем о дне рождения или о дурацком сне в горной лаборатории Альбедо. Если в мире и существовал какой-нибудь бог, которому было не начихать на судьбу Кэйи, то втайне он был даже благодарен ему. Хотя бы за то, что перед встречей с той самой неизбежной судьбой он мог забивать голову всякими глупостями, от которых при всем своем желании откреститься не сумел бы. И если все-таки такой бог существовал, то Кэйа втайне ненавидел его. За то, что не видать ему бесплатных напитков в таверне. И за то, что он, Бездна этого идиота побери, «не без изъянов» для Дилюка.