consternation

Впервые я встретил эту барышню в отеле, и вот что удивило меня сразу: первое, ее внешний вид был чересчур вычурным и приковывал к себе взгляды множества постояльцев. Второе, она проследовала прямиком к комнатам, что занимала как-то бабушка, когда персонал ошибочно принял ее за княгиню. К слову, от бабушки с того момента ни слуху, ни духу, хотя я был убежден в том, что старушка начнет посылать телеграммы Полине, зазывая обратно, на родину. А впрочем, мы отошли от темы. Селестия Люденберг — та mademoiselle, с которой имели честь познакомиться Де'Грие и даже m-lle Blance. Я особенно недоумевал, когда прознал ненароком от кого-то, что эти две дамы нашли общий язык, ведь я и представить не мог кого-то столь холодного и презрительного, как m-lle Люденберг вместе с болтушкой Blance. Однако, как показали события прошедших дней, я мыслил слишком узко. Поначалу я ошибочно предполагал, что m-lle Люденберг плохо знает русский, а то и не имеет понятия в нем вовсе. Ее наряды более походили на те, что могут носить английские барышни, однако до сих пор подобных искусных и в то же время странных вещей я не встречал. Рюши да кружева, казалось бы, чего такого, да вот только исполнение казалось мне чуждым, неизвестным, непонятным. Впрочем, вскоре выяснилось, что m-lle Люденберг превосходно владеет русским языком, ее уровень можно было сравнить даже с моим, как учителя и как коренного жителя. Мне ни разу не удавалось лично опробовать на себе ее острых, прожигающий до дыр взгляд (хочу отметить, я заметил в нем некое сходство с полининым, как и сама m-lle Люденберг, впрочем, была до чертиков похожа на Полину Александровну), и так же мне не представилось возможным затеять с ней беседу, да и, честно, я побаивался. Прежнее мое бесстрашие испарилось в воздухе по щелчку пальцев, я уже не был тем, кто обещался ради Полины спрыгнуть с обрыва или совершить убийство, я не был и тем, кто осмелился по приказу той же Полины исполнить унизительную шутку в сторону барона и баронессы. Что-то было в ней отталкивающее и пугающее до безумия. Я проходил в считанных сантиметрах от нее, и мое сердце замирало от страха. Она заговорила со мной совершенно внезапно. То был даже не разговор, вскользь брошенная фраза, которая, однако же, отпечаталась в моей памяти навсегда. Я стоял, по обыкновению, возле игрального стола — на этот раз не для Полины, лишь для себя самого. Играл я в рулетку, поставил сначала на красную. Увы, проигрыш. Поставил снова на красную, ту же сумму, и, к моему счастию, выиграл. Стоял я так уже долгое время, ставя совершенно не задумываясь, по интуиции. Мое тело само подсказывало мне как действовать. Сумма в кармане была уже более прилична, чем те гроши, с которыми я пришел изначально. И вот дернул меня черт поставить на зеро, причем поставить крупно. И вот, вращение колеса, крик крупёра... — Zero! Я был не в себе от счастия. Шанс был невероятно мал, однако мне удалось вырвать свои деньги из лап несчастных банкиров, что наблюдали за игрой. Я считал, будто ничто не способно в данный момент испортить мне игру, я продолжал и продолжал делать ставки, мне было абсолютно не до того, выиграю я или проиграю, я продолжал и продолжал в надежде на большой куш. И вот, моя рука тянется к сектору "zero", а я слышу четкий женский голос сквозь шквал чужих: — Не стоит полагаться на свою удачу, проявившую себя единожды. Игра основана на холодном расчёте, а не на бездумных ставках, — Селестия отряхнула руки, облаченные в черные перчатки и сделала свою ставку с видом опытного игрока. Однако сделана эта ставка была, как я отметил про себя, казалось, лишь для забавы. Тут же подсуетились приставучие полячки и полезли под руку m-lle Люденберг, что лишь брезгливо прогоняла их прочь. Я был даже рад ее решению, хоть и знакомы лично мы не были. Было бы отвратительно, если бы такой состоятельный человек, как она, полагался на гадких воришек и мошенников, которые нисколечко не смыслят в игре. Передо мной по-прежнему стояла картина: бабушка сидит радостная у стола, я подле нее, полячки, как сейчас, предлагают свою помощь и таскают ее деньги с игрального стола. Отвратно. Сделав лишь одну эту насмешливую ставку и забрав предсказуемый выигрыш, m-lle Люденберг направилась к другому столу. *** Я заметил, как в последнее время Де'Грие старается находиться в компании m-lle Люденберг, ошиваясь неподалеку. Притом его поведение имело романтический характер. Для меня было забавным со стороны наблюдать за тем, как этот смазливый французский глупец раз за разом унижался, совершая скудные попытки привлечь ее внимание. Это не скрылось и от Полины, и от большинства постояльцев отеля, с которыми мы находились в одном кругу. Я мог предположить, что не в курсе разве что генерал, разбитый горем от расставания с m-lle Blance, но я предлагаю оставить беднягу в покое. Так пролетали дни, и со временем я обратил внимание на то, как раздражительна становится m-lle Люденберг. Вероятно, причиною тому послужил неугомонный и настойчивый Де'Грие, однако я не был уверен в своем смелом предположении. Я было хотел пойти к мистеру Астлею и рассказать о своих наблюдениях, и я даже решился это сделать на следующий день, пока готовился ко сну, однако случилась одна престранная вещь. Из коридора, ровно в тот же момент, когда в голове я озвучил принятое мною решение, прозвучал грохот и, несомненно, русские ругательства. В обыденности мне нет дела до того, что происходит вне моей комнаты, но сейчас любопытство овладело мной, потому я приоткрыл дверцу, оставив щель для подсматривания, и разглядел в полутьме женский силуэт. Сомнений не было, я сразу же признал m-lle Люденберг по ее вычурным шиньонам и голосу. Меня мгновенно посетила мысль о том, что что-то в эту картину не вписывается, однако молча продолжил свою своеобразную слежку. Слабое освещение и полная концентрация дали мне возможность увидеть крайне интересную деталь: кровь на ее чистейших белых кружевах. Это породило во мне некие сомнения относительно пребывания здесь m-lle Люденберг. А после, когда она подняла с пола упавший подсвечник, взяла его в левую руку и направилась на первый этаж, я осознал, что ее комнаты находились именно там, внизу. Со странными, жуткими мыслями я лег в постель, прожигая взглядом потолок. *** На следующий день я встретил m-lle Люденберг за завтраком, но напрягся из-за отсутствия Де'Грие рядом с нею. Я ненавязчиво обратился к m-lle Blance с интересующим меня вопросом, на что в ответ получил очень интересную информацию. В номере француза была найдена записка, а также послание для Полины, прибереженное в ящике. Я отбросил все мысли о Полине на второй план и взглянул на Селестию, прямо в ее острые глаза. И я получил ответный взгляд. Она мило улыбнулась и вернулась к трапезе, в то время как я, не притронувшийся к еде ни разу за это утро, поежился и уставился в столешницу. И тут, впрочем, все встало на свои места. Я, с глазами, переполненными ужасом, вскочил из-за стола и поспешил к себе в номер. Эта дьявольская барышня, вероятно, сведет меня в могилу. *** Я получил от m-lle Blance известие о том, что Селестия покинула город и уехала в неизвестном направлении. Я был растерян. И следы ее присутствия, а также моя безумная догадка, сжигали меня заживо. Именно поэтому, при первой удобной возможности, когда m-lle Blance после моего фееричного выигрыша предложила мне уехать в Париж, я тут же согласился, несмотря на заявленные условия. Мне было плевать. Я лишь молился, молился всем богам, лишь бы не столкнуться с этой дьявольской улыбкой снова.