Ночь.

***

Чёрные, хмурые тучи едкой дымкой заволокли ночное небо, не давая белым точкам звёзд сиять над спящим городом, а луне освещать пустые улицы и переулки спальных районов, где в такой час даже шума машин не было слышно. Мёртвая тишина и густая тьма заполнили собой каждый уголок этого города, пробиваясь везде, где только удастся. Хм? Что это? Открытое окно? Да... Да, так и есть, вон, у второго дома, справа от магазинчика, на девятом этаже. Открытое окно, не задёрнутые шторы, но внутри ничего не видать... Жадная мгла да звонкая тишина улиц кровожадно вползали в незащищённое жилище, где на полу, возле кровати, согнувшись в три погибели, сидела девушка. Она держалась за горло, захлёбываясь в слезах и глухих хрипах. Её длинные, тёмные волосы были распущенны и взъерошены, потускневшие глаза распахнуты, в них горел страх, пылал неподдельный ужас. Эи отчаянно пытаяется что-то тихо выкашлять из своих лёгких, так усердно, что слёзы уже примерно минут пять текут не из-за страха, а боли, она надрывает лёгкие, дерёт горло и трахею жутким кашлем, при этом боязливо закрывая рот ладонью, чтобы не наделать шума. Наконец ей удаётся выплюнуть что-то, она глубоко вдохнула и наконец отпустила горло. Руки дрожат, слёзы текут, грудная клетка в беспорядочном такте вздымается от тяжких и жадных вдохов и выдохов. Девушка всматривается в чёрный сгусток на полу, но ничего не видит, в комнате слишком темно, и саму жижу видно лишь потому, что паркет у Райден был светлый, а этот сгусток явно чернее тех туч под ночным небосводом. Её распирает любопытство, но включать фонарик слишком страшно, вдруг её заметят?. Однако, поколебавшись ещё какое-то время, Райден осторржно берёт телефон с тумбочки и включает фонарик, направляя луч яркого света на выкашлянную субстанцию. Что-то противное, чёрное и... Пульсируещее? Да, точно, оно дрожит от ритмичных сокращений где-то внутри. Эи вздрогнула и отшатнулась, выронив телефон. Раздался грохот, свет погас. В этот же момент, едва слышно послышался хлопок дверцы шкафа. Райден обернулась, её дыхание сбилось, она с тревогой смотрела на шкаф. Белоснежная деревянная дверца была приоткрыта, золотая ручка неподвижна. Но Баал точно помнит, что запирала шкаф. – Н..нет... Нет же... – Шептала она. – Они заметили... Заметили... Девушка затряслась и побежала прочь из спальни. Промчавшись по не особо длинному коридору она прошмыгнула в ванную и заперлась в ней, предварительно включив свет. По ванной растёкся холодный, тусклый, белый свет. Заблестел кафель, послышалось противное потрескивание электричества. Райден вжалась в стену и заткнула себе рот руками, в попытке успокоиться. Но тут за дверью послышались шаги, а затем щелчок, и свет погас. Тишина. Баал изо всех сил держала себя в руках, чтобы не закричать от давивших на неё чувств. Напряжение во всём теле нагоняло усталость и, вскоре, девушка не выдержала, скатившись по стене на ледяную плитку. За дверью тишина, в ванной темно и тихо, но Баал чувствует, всем своим существом ощущает, что в комнате далеко не одна. Она беззвучно плачет, зажмурив глаза, молится, глотает стекающие в носоглотку слёзы, но не всхлипывает, сохраняет тишину, ведь, если она подаст ещё хоть один знак, то ей уже не спастись. Такие были правила. Наконец зажёгся спасительный свет, и девушка открыла глаза, слегка щурясь от слепящего блеска. Эи осмотрелась - она одна. Тихо выдохнув, она поднялась и на ватных ногах подошла к раковине. Включила воду. Умывается. Но, отстранившись от прохладной воды, взглянув в зеркало - отшатнулась и вскрикнула от неожиданности. Эи увидела своё отражение, всё её лицо было измазано кровью, словно она умывалась под вырезом чьей-то сонной артерии. Её вскрик не был проигнорирован - в дверь ванной уже вовсю стучались, колотили так, что та ходуном ходила, а Райден уже сходила с ума. Упав на колени, бедняга зарыдала в полные крови ладони. – ОТКРОЙ ЖЕ. ОТКРОЙ НАМ. ВПУСТИ, ВПУСТИ, ВПУСТИ.- раздавалось из-за двери. – ВПУСТИ НАС. ОТКРОЙ. В дверь то и дело скреблись и стучались, а Баал всё вжималась в кафель и рыдала в голос. Вдруг раздался хруст. Полетели щепки. Дверь не выдержала. Баал закричала и пнула существо в лоб. Тварь зашипела, но от этого сопротивления остервенела ещё больше, и вдруг девушка почувствовала, как её схватили крепкие руки, она подняла заплаканный взгляд и увидела перед собой уродца: выпученные чёрные глаза, с красными прожилками и порозовевшими белками; злорадная улыбка кривых клыков, торчащих изо рта от своих размеров; кожа бледная, лысая, блестящая, как плитка на свету в ванной. Райден, поняв, что это нечто её схватило и теперь уж точно никуда не отпустит, потеряла сознание.

***

Очнулась Эи от ноющей боли в боках, бёдрах и плечах. Ноги затекли, голова гудит, девушка не может пошевелиться, её тело сковано. Наконец она открывает глаза, осматривается и понимает, что находится в какой-то трубе, при том, эта цилиндрическая тюрьма была до боли узкой, видимо, именно поэтому Баал чувствовала боль и не могла пошевелиться. Она чувствовала, как её тянут всё дальше и дальше, всё глубже и глубже, внезапно она вспомнила, кто же тянет её в неизвестность. Она всхлипнула и попыталась вырвать ноги из хватки твари, но у неё ничего не вышло. Ноги её так же были зажаты в области бёдер, а икроножные мышцы слишком сильно затекли, пошевелить ими было просто невозможно. Райден отчаянно взвыла, снова заплакав от безысходности, а затем закричала, всё так же отчаянно и жалобно. - Отпусти! Прошу, отпусти меня! Пусти! Не трогай! Как только крики, отражающиеся от стенок узкой трубы, стихли, девушку больше не волокли. Её действительно отпустили, но стало ли от этого лучше...? Она не может пошевелиться, не видит света и не знает, в каком положении вообще находится, как долго она протянет в этой тесной, железной кишке? Эти мысли дрожью прошлись по телу Эи, паника накрыла её с головой пуще прежнего. Она попыталась поползти, но ей только стало больно, а сдвинуться она не сдвинулась. Вновь истерический вопль, слёзная мольба о помощи. От накатившей истерики и упадка сил она снова теряет сознание.

***

Городская психиатрическая больница. Ночь. В палате №38 лёжа на койке, дёргаясь кричала и бесновалась Эи, пока за дверью её палаты велась беседа. – Вы должны были обратиться к нам намного раньше, только посмотрите, как ухудшилось её состояние. – С упрёком отчитывал девушку врач. – Теперь она ещё долго не снимет смирительную рубашку... И неудивительно. Так пнуть санитара в лоб... – Простите, простите... Я правда думала, что она честно принимает таблетки, но похоже, что она всё ещё не смирилась со своей болезнью и пошли ухудшения... – Виновато отвечала Мико. – Могу я проведать её завтра? – Да, у входа висит расписание, посмотрите время для посещений и можете прийти завтра. – Спасибо большое, до свидания. Девушка ушла. В коридоре слышалось отадлённое цоконье каблуков. Врач проводил Яэ взглядом, а затем вошёл в палату №38, где осмотрел Райден своими чёрными глазами, с красными прожилками и порозовевшими белками, злорадно улыбаясь...