На смертном одре

      Как только Деймон Сальваторе ушёл после неоднократных заверений Бонни, что с ней всё будет в порядке, и, в конце концов, после неоднократных угроз Бонни лопнуть его кровеносные сосуды, Гермиона с огромным облегчением вздохнула и рухнула на удобный диван цвета морской волны. Затем она вспомнила, что не поставила надлежащие чары защиты после того, как они исчезли, и задумчиво посмотрела на Бонни.       Может, ей стоит просто начать с защитных заклинаний? Теперь ей не нужна для них палочка, так что это будет довольно просто. Бонни приподняла бровь, закончив осматривать большую комнату, и снова сосредоточилась на невысокой девушке:       — Ты собираешься объяснить, что я здесь делаю?       Она не села, и Гермиона поняла, что ей некомфортно, поэтому тоже встала и вытащила палочку из рукава. Она глубоко вздохнула, в конце концов, к такому можно было подготовиться только в теории.       — Бонни, я ведьма. Мне жаль, что я скрывала это от твоих друзей, но в нашем мире есть законы, касающиеся этого, но я могу обещать тебе, что я здесь только для того, чтобы помочь.       Бонни удивлённо подняла брови, но Гермиона не сдавалась, она могла творить магию на глазах у девушки, так что не было никаких проблем с тем, чтобы она поверила в то, что она волшебница. Она беспокоилась, что её намерения вызовут сомнения.       — И ты не могла рассказать об этом никому — потому что?       — Потому что, согласно статуту о секретности, вампиры не считаются магическими существами. Они — магические звери, и в протоколе чётко указано, что, если магический зверь не угрожает невинным людям или самому себе и не нуждается в регистрации, допросе, обследовании или казни, нам не разрешается раскрывать им существование магического мира. Это совершенно глупо, я знаю, но меня отправили на это чёртово задание вместо реальных полезных проектов, так что…       — Подожди, какой Статут? Протокол? О чём ты, чёрт возьми, говоришь?       — Сообщество, Бонни. Ведьм и волшебников. Существует рядом с обычными людьми, и у нас есть правительство, законы и всё остальное. И если бы я что-то рассказала твоим друзьям, я бы нарушила этот закон       Она произнесла всё это очень медленно, надеясь, что девушке будет понятнее, и увидела, как на её лице промелькнуло понимание, быстро сменившееся замешательством.       — Подожди, так почему же я не знаю об этом? Я тоже должна быть ведьмой, но моя бабушка ничего мне не рассказывала.       Гермиона наконец-то улыбнулась, по крайней мере, она начала ей верить.       — Это потому, что ты другая ведьма. Позволь мне объяснить подробнее, но прежде всего — объяснила ли тебе бабушка, откуда у тебя есть эти способности и как они работают?       Бонни нахмурилась, прежде чем кивнуть.       — Это было давно, но я помню основы. Она сказала мне, что мы черпаем силу из чистых элементов, таких как воздух, вода, земля и так далее, и лучший способ сделать это — через растения, потому что они напрямую связаны со всеми тремя. И ещё, что мы можем использовать кровь, потому что она поддерживает жизнь или что-то в этом роде — я точно не помню.       Гермиона ободряюще улыбнулась. Она была уверена, что Гарри — лучший учитель на свете, но кое-что она всё-таки усвоила.       — Правильно. Позволь мне рассказать тебе некоторые подробности. Всё дело в силе — всегда помни об этом. Когда ты черпаешь из воздуха, ты используешь силу ветра, потому что она чрезвычайно сильна, опасна и бесконечна. Точно так же, когда ты черпаешь из земли, ты используешь всю силу, которая порождает и поддерживает жизнь, и то же самое с водой. Растения напрямую связаны с землёй, поэтому тебе проще всего черпать силу из них. А вот с кровью дело обстоит иначе — будь очень осторожна в этом вопросе. Ты можешь использовать чужую кровь для магических ритуалов, потому что кровь — это жизненная сила, и она дает тебе возможность связать с ней свою магию, чтобы было проще творить заклинания — например, заклинания поиска и тому подобное. Ты ещё здесь?       Бонни осторожно кивнула, присев на диван.       — Но какое отношение это имеет к моему вопросу?       — Я говорю тебе это потому, что я не такая ведьма, как ты. Я не черпаю магию из земли. У меня нет такой способности — моя магия исходит из моего собственного магического ядра. У меня нет такой способности — моя магия исходит из моего собственного магического ядра. Она присутствует в моём теле, вроде как кровь, но не совсем. Это трудно объяснить, потому что в Отделе Тайн до сих пор ведутся исследования на эту тему.       — Отдел…       —Но послушай внимательно. Я из тех ведьм, у которых есть магическое ядро — я представляю его как нервную систему, состоящую из магии, но, по сути, я говорю, что направляю свою магию из собственного тела и крови. Не нужны никакие внешние силы — всё это внутри меня. Как я уже сказала, наука всё ещё пытается понять, где именно внутри меня       Бонни медленно кивнула, глядя на Гермиону с новым интересом.       — И как давно ты знаешь, что ты ведьма? И знала ли об этом моя бабушка? Она не говорила мне об этом намеренно?       — Шейла Беннет, верно? Да, я бы сказала, что она знала, но я не считаю, что она когда-либо думала, что ты столкнёшься с моим типом магии. Кстати, то, что ты умеешь делать, называется языческой магией, я забыла об этом упомянуть. Ты языческая ведьма, но я не знаю, как себя обозначить, честно говоря — таких как я - большинство, а в волшебных сообществах обозначаются только меньшинства, как и везде в мире, я полагаю.       Гермиона постаралась не фыркать, но всё равно получилось именно так, и она поспешно добавила.       — Не обижайся, Бонни.       — Всё в порядке. Так языческие ведьмы — это кто? Их просто меньше? И поэтому они не включены в сообщество?       — О нет, они точно включены. Ну, дело в том, что ты вроде как новенькая, ты уверена, что хочешь услышать всё плохое?       Гермиона настороженно посмотрела на Бонни, но брюнетка лишь кивнула, вызывающе вздёрнув подбородок.       — Думаю, я справлюсь.       — Ладно, не принимай это близко к сердцу, но поскольку языческие ведьмы могут черпать силу из других могущественных источников, они знают, как черпать силу и из Смерти. В конце концов, это могущественное событие — почти такое же могущественное, как жизнь. Хотя магия Смерти, возможно, не более могущественна, чем остальная чистая магия, она, безусловно, более действенна и… эффективна, скажем так, на данный момент. Из-за этого большинство языческих ведьм предпочитают обращаться к Смерти, поэтому общество их избегает, но в нашем мире это в основном зависит от конкретного случая. Твоя бабушка, например, была, наверное, лучшей ведьмой Беннет. Она была невероятно могущественной и, как известно, открыто выступала против магии Смерти. Я бы очень хотела с ней познакомиться, знаешь, ты даже не представляешь, как мне жаль, что я не смогла.       Бонни отвела взгляд, и Гермиона заподозрила, что у неё наворачиваются слёзы, и её охватило сочувствие к девочке. Она ещё даже не окончила школу, а уже столько всего пережила. Гермиона взяла Бонни за руку и попыталась ободряюще улыбнуться.       — Не волнуйся, я здесь, чтобы помочь тебе потренироваться. Нам будет весело — я очень долго ждала, чтобы рассказать тебе об этом!       Гермиона продолжила, и девочка слегка улыбнулась.       — Кстати, ты не знаешь всего этого, потому что языческие ведьмы не нуждаются в строгом обучении своим способностям, так как большинство из вас либо не открывают их должным образом, а те, кто открывают, не практикуют. В общем, тебе бы пришлось долго искать ведьму, которая практикует, так что ты не представляешь реальной угрозы, которую Министерство должно было бы обучать или искоренять.       — Вау. Это довольно много, — медленно сказала Бонни, откинув голову и уставившись в потолок.       — Я знаю. Прости, что вываливаю всё это на тебя вот так, но давно пора кому-то рассказать тебе, и, честно говоря, я рассказала кое-что одному из вас, чтобы вы перестали строить планы по моему убийству во сне.       Гермиона легко улыбнулась брюнетке, но грусть в глазах Бонни не исчезла, несмотря на её легкую улыбку. Её взгляд устремился в потолок, когда она заговорила:       — Всё в порядке. Я просто думаю о бабушке, знала ли она обо всём этом, а если знала, то как и когда… Я бы многое хотела услышать от неё, вот и всё.       Поняв намёк, Гермиона снова сжала руку Бонни и молча удалилась на кухню. Нельзя было ожидать, что кто-то просто так смирится с существованием волшебного сообщества с функционирующим правительством и всем остальным.       Когда через несколько минут она вернулась с двумя чашками чая, Бонни сидела у камина и рассматривала фотографии, на которых она, Гарри и Рон были запечатлены в Хогвартсе. Она слегка улыбнулась, заметив, что Бонни смотрит на фотографию, на которой она и Драко стоят возле замка, выглядя крайне неловко, перед тем как на них сверху высыпали два ведра снега.       — Почему картинки двигаются? — спросила она, и Гермиона усмехнулась, увидев удивление на лице Бонни, прежде чем ответить:       — Потому что это нормально для нас. Я думаю, что их обрабатывают специальным зельем, чтобы они двигались — у меня есть друг-фотограф, который мне рассказывал об этом.       — Думаю, даже у вас, ребята, есть друзья-фотографы, — пробормотала Бонни, закатив глаза, и села рядом с ней. Она взяла свою чашку, осторожно понюхала её и сделала глоток, пока Гермиона удивлённо смотрела на неё. — Извини, в наши дни нельзя быть слишком осторожной, — сказала Бонни, невольно покраснев, и Гермиона фыркнула.       — Пожалуй, это лишь доказывает, что ты не наивна, что, учитывая обстоятельства, очень хорошо.       Прежде чем Бонни успела спросить её о подробностях, она поспешно продолжила:       — Кстати, мне было одиннадцать, когда я узнала, что я ведьма. Я получила письмо из школы, и профессор МакГонагалл пришла, чтобы объяснить это моим родителям. Я была так потрясена, что не могу и объяснить — я просто думала, что я странная       Как она и надеялась и ожидала, это быстро смутило и отвлекло Бонни.       — Одиннадцать — ничего себе! Но подожди, почему кто-то пришёл, чтобы объяснить об этом твоим родителям? Разве это не наследственное?       — А. Это немного сложнее. Это не всегда передается по наследству – я не знаю, сколько поколений спустя, но иногда волшебный ребёнок рождается у двух совершенно обычных, иначе называемых маггловских родителей. Я была одним из таких детей – обычно нас называют магглорождёнными. Когда волшебник женится на маггле —то есть на обычном человеке — или когда волшебник женится на магглорождённом — вроде меня, — и у них рождается ребёнок-волшебник, то этого ребёнка называют полукровкой. Ты ещё тут?       — Да, я думаю, — Бонни нахмурилась, следя за каждым движением Гермионы, — ребёнок, рождённый от двух обычных родителей, называется магглорождённым, ребёнок, рождённый от одного волшебника, называется полукровкой. Другой родитель может быть магглорождённым или магглом.       — Отлично. А ребёнок, рождённый от обоих родителей-волшебников, называется чистокровным. Полукровки и чистокровные заранее связаны с волшебным миром, поэтому они в основном знают о Хогвартсе, но магглорождённых нужно информировать, а их родителей нужно убедить в существовании магии, а затем отправить их ребёнка в школу-интернат в гигантском замке, чтобы он учился заклинаниям, зельям и прочему       — Понятно, — наконец кивнула Бонни. — Значит, ты магглорождённая. Твои родители были обычными людьми, и ты ничего не знала о магии, пока тебе не исполнилось одиннадцать? И Хогвартс — это школа? Но если все вы, дети волшебников, учитесь в одном замке, разве люди не заметят?       — Да, Хогвартс — это школа, там я училась, и там повсюду полно магглоотталкивающих чар и прочего, чтобы магглы, то есть обычные люди, не приближались к нему. А если они и подойдут, то увидят только руины и табличку с надписью «Опасно. Не входить». Я вообще-то собиралась показать тебе, как накладывать защитные чары — и ещё, ты предпочитаешь учиться по книжке или на практике?       — Эээ… на практике, наверное, — неуверенно сказала Бонни, нервно крутя чашку с чаем, — а что?       — О, тогда я просто покажу тебе, как это сделать, вместо того, чтобы давать тебе книг. Я дам тебе теорию для прочтения позже — невероятно сложно понять теорию оберегов, но, поскольку ты языческая ведьма, ты сможешь создать собственное защитное заклинание только после того, как полностью усвоишь теорию. Каждое заклинание, произнесённое языческой ведьмой, уникально для самой ведьмы, и чтобы создать заклинание, тебе нужно понимать основы того заклинания, к которому ты стремишься.       Бонни кивнула и понимающе хмыкнула, нерешительно взяв палочку Гермионы и с любопытством рассматривая её. Гермиона улыбнулась и поставила пустую чашку на стол, прежде чем встать и жестом пригласить Бонни следовать за ней. Она убрала палочку за ухо, когда ей её вернули, и рассмеялась, увидев смущённый взгляд Бонни.       — О, я пока не могу использовать палочку здесь. Американское Министерство не разрешает пользоваться палочками без разрешения, а я всё ещё не посетила Министерство и не получила его. До тех пор я пытаюсь заниматься беспалочковой магией, и я не эксперт, но я могу, по крайней мере, накладывать свои чары без палочки — это довольно просто.       — Но зачем тебе вообще нужна палочка? Я думала, ты просто должна направлять её из своей крови или что-то в этом роде?       — О, да, но она присутствует в таком большом количестве с самого рождения, что совершенно небезопасно направлять её без такого посредника, как палочка, особенно если она зачарована. Все палочки уникальны для волшебников, но в конечном счёте они просто служат посредниками для направления нашей магии. Палочка настолько же сильна, насколько силён волшебник. Мы можем в какой-то степени практиковать магию без палочки, но требуются годы, чтобы полностью контролировать себя настолько, чтобы использовать её ежедневно и не взорвать что-нибудь случайно, когда разозлишься, ну, ты понимаешь.       Она слегка усмехнулась, когда Бонни понимающе кивнула, и они подошли к главным воротам. Глубоко вздохнув, Гермиона осторожно начала произносить несколько защитных заклинаний, медленно шагая, чтобы Бонни могла следовать за ней. Ей потребовалось почти полчаса, чтобы вернуться к исходной точке, как и в прошлый раз. Она также запоздало задумалась, действительно ли Деймон вернулся в особняк или просто бродил вокруг дома в поисках входа. Её временные чары против вампиров, по крайней мере, должны были удержать его на территории. Наверное, ей стоит научить Бонни и этому.       — Можно спросить, что случилось с твоей рукой? — нерешительно спросила Бонни, а Гермиона изо всех сил старалась не вздрогнуть, когда связку снова пронзила боль. Это продолжалось уже какое-то время, и она знала, что это из-за чрезмерного использования беспалочковой магии, но она решительно отказывалась смотреть на руку, чтобы Бонни не заметила этого во время экскурсии по подвалу.       Бросив быстрый взгляд, она в гневе стиснула зубы — её уловка не сработала, потому что эта чёртова штука очень сильно кровоточила даже сквозь повязки. Она выругалась и в гневе направилась к кухонным шкафам, а Бонни последовала за ней на расстоянии.       — Я не хочу лезть не в своё дело, но это просто выглядит болезненно, вот и всё.       Гермиона достала мазь в плотном тюбике и протянула её Бонни, после чего вернулась в гостиную и со стоном рухнула на диван. Как бы она объяснила это сейчас?       — Ну, когда мы слишком много колдуем без палочки, не практикуясь ежедневно и должным образом, это сказывается на нашем магическом ядре, потому что оно не привыкло к такому грубому воздействию. И это ослабляет тело, из-за чего старые шрамы, — она откупорила мазь , — открываются снова.       — О. Я не знала, что зажившие раны могут открыться снова, — сказала Бонни, пока Гермиона разматывала бинты, а потом резко отвернулась, когда Гермиона уставилась на неё, прежде чем снять последний.       — Те, что вызваны тёмной магией, могут. Они как старые обветшалые здания — как неизлечимая рана, которая никогда не заживает, как бы ты ни пытался временно закрыть её. Как только она почувствует слабость, она снова начнёт гноиться.       Вероятно, горечь в её голосе заставила Бонни посмотреть на неё с огромным сочувствием, пока она клала голову на диван и наслаждалась охлаждающим эффектом мази. Она была сделана специально из слёз феникса и шерсти из хвоста единорога.       Прежде чем она успела отвлечь Бонни, она снова спросила:       — Кто мог причинить тебе вред с помощью тёмной магии? Сколько тебе лет?       Гермиона попыталась слегка улыбнуться, услышав невинное недоверие в голосе девушки.       — А я думала, ты не наивна, Бонни. Мне девятнадцать, почему ты спрашиваешь?       — И сколько лет ты училась в Хогвартсе?       — Семь.       — Какая у тебя работа в твоём Мире?       — Я работаю в Отделе по уходу за магическими существами в Министерстве магии Великобритании.       — Значит… для тебя магическое существо — это?       Повисла долгая тишина, пока Гермиона обдумывала, что она может и должна сказать Бонни Беннет. Девушка не нуждалась в закалке, это точно, но почему-то Гермиона хотела, чтобы она была готова ко всему. Ко всему. Она не хотела, чтобы Бонни жила в заблуждении, что волшебный мир безопасен. Он может быть безопаснее, но никогда не будет безоблачным.       — Помнишь, я говорила тебе о том, что я магглорождённая? — наконец спросила она, нарушив молчание, которое Бонни упорно хранила. Она повернула голову на спинку дивана, чтобы как следует посмотреть на девочку; та выглядела растерянной и кивнула.       — В магическом мире есть люди, в основном чистокровные, которые считают себя выше всех остальных из-за своего статуса чистокровных и считают других, таких как полукровки и особенно магглорождённые, грязью.       — Но ты не можешь изменить свое рождение! Ты не можешь выбрать свой…       — Да, я рада, что ты поняла, о чём идёт речь. Но это ещё не всё. Была война. На самом деле было две войны, и за обеими стоял один и тот же психопат. Всё началось около семидесяти лет назад, и Вторая война закончилась примерно полтора года назад — я и мои лучшие друзья были в гуще событий. Благодаря нам этот больной ублюдок мёртв. Он пытал и убивал магглов, обычных людей, ради забавы. А к магглорождённым относился как к отбросам. Он и последователи, они — ну, это были трудные несколько лет, но в конце концов нам удалось его поймать.       Она снова посмотрела на Бонни и не удивилась, увидев на её лице выражение шока и отвращения. Она снова выдавила из себя слабую улыбку, прежде чем Бонни взяла себя в руки.       — Но… но мы никогда не слышали ни о какой войне…       — О, она не распространилась на Америку, вероятно. Он всё эти годы набирал силу в Британии, и я думаю, что он мечтал о расширении, но так и не добился этого. И все несчастные случаи и убийства хорошо скрывались правительством, конечно, как магические, так и обычные.       Бонни выглядела слегка успокоившейся, но всё ещё очень взволнованной, когда изучала Гермиону.       — И ты получила этот шрам во время… во время войны? В семнадцать лет?       Гермиона слегка усмехнулась, прежде чем ответить на этот раз:       — Это сделала его правая рука, психопатка Беллатриса, когда пытала меня, чтобы получить информацию. Но я лгала ей даже под пытками, и она мне поверила       Её ухмылка, вероятно, была немного более садистской, чем она рассчитывала, потому что Бонни слегка встревожилась. Гермиона заставила себя выпрямиться и продолжила:       — Прости. Но теперь она мертва, и я очень рада этому, так что не обращай внимания. Знаешь, как здорово произносить моё имя и не видеть, как люди сходят с ума? Это удивительно — это одна из причин, почему мне нравится это задание — анонимность. И это освежает, что я могу поделиться всем этим с тобой без всех этих пререканий с Деймоном. Да, я бы сказала, это очень приятно.       Бонни закатила глаза на это, но всё же с любопытством посмотрела на неё.       — Так ты действительно знаменита благодаря войне?       — О, тише, Бон-Бон. Я устала от разговоров о войне — давай поговорим о чём-нибудь другом в течение нескольких часов, пока я не соберусь с силами, а потом я покажу книги, о которых говорила.       — Не надо. Не называй меня. Так.

***

      На полпути их разговора о факультетах Хогвартса, Гермиона внезапно замолчала, наклонив голову в сторону:       — Ты сказала Кэролайн, что будешь здесь сегодня?       Бонни покачала головой, и Гермиона лишь кивнула, прежде чем открыть перед блондинкой входную дверь:       — Что ж, она здесь. Наверное, Деймон сказал ей.       — Кстати, ты не должна ей ничего рассказывать. Пока что нет, ясно? Через несколько дней я пойду в Министерство, чтобы получить разрешение, но до тех пор я ничего не могу говорить.       Гермиона убедилась, что Бонни всё поняла, прежде чем открыть дверь блондинке, которая, казалось, собиралась постучать, а затем была крайне удивлена, увидев, как её лучшая подруга машет ей с дивана, стоящего за спиной Гермионы.       — Бонни? Что ты здесь делаешь? — спросила она, проходя в комнату без предисловий, когда невысокая девушка встала, нервно глядя на Гермиону, но не отвечая.       — Она помогала мне кое с чем, Кэролайн. И я знаю, что вы все хотите знать, чем именно, но нам нужно подождать несколько дней, чтобы прояснить все эти вопросы. И я сказал Бонни ничего вам не рассказывать, так что, пожалуйста, не вините её, хорошо?       Кэролайн несколько секунд переводила взгляд с лучшей подруги на Гермиону, и было ясно, что она недовольна ситуацией. Она скрестила руки на груди и почти сердито посмотрела на Бонни, но у девушки хватило ума просто уйти.       — Я вижу, что ты здесь не ради меня, так что я просто… уйду. — Она собралась уйти, но не успела сделать и нескольких шагов, как Кэролайн оказалась рядом.       — Бон, просто подожди в машине. Я отвезу тебя домой, хорошо?       Бонни обменялась взглядом с Гермионой, та кивнула, а затем, взяв у Кэролайн ключи от машины, быстро ушла. Как только стало ясно, что они остались одни, Кэролайн села на диван и уткнулась лицом в руки, жалобно сгорбив плечи.       — Я думала, Стефан сказал, что вы все придёте завтра, чтобы все обсудить? — медленно спросила Гермиона, осторожно присаживаясь рядом с Кэролайн, стараясь случайно не вывести девушку из себя.       — Да, Стефан сказал мне об этом в школе. Но я здесь не из-за этого. Мне нужна твоя помощь в другом — в кое-чём личном, и Стефан сказал, что у нас с тобой в некотором роде перемирие, поэтому я надеялась, что ты сможешь выступить в качестве беспристрастной третьей стороны и помочь мне разобраться в этой ситуации.       — О, — Гермиона постаралась не показать своего удивления на лице, когда девушка снова и снова сгибала пальцы, очевидно, от нервозности.       — Да, конечно, Кэролайн. Я готова помочь тебе всем, чем смогу. Может сначала ты хочешь ещё немного кровавых конфет?       — Да, спасибо, они отлично сдерживают тягу, знаешь ли. Жаль, что у меня не было их раньше, — она благодарно улыбнулась, когда Гермиона принесла пакет с кухни.       Она терпеливо ждала, пока блондинка не спеша расслаблялась с кровавой закуской, постоянно теребя в руках рукава пиджака.       — Кто-нибудь рассказывал тебе о том, как мы с Деймоном познакомились? — увидев непонимающий взгляд Гермионы, она продолжила: — Нет, конечно, нет. Зачем им это, это не так важно в общей картине.       — Кэролайн, если тебя что-то беспокоит, значит, это достаточно важно, чтобы ты могла свободно об этом думать. Я здесь, чтобы помочь, если ты считаешь, что я смогу. Расскажи мне, как вы познакомились?